– Отпусти.
Жена засмеялась, будто это была очередная забава. Я отпихнул ее руку. Мысль о близости с Крессидой приводила меня в ужас.
И конечно, не потому, что Крессида не была привлекательной. Она была таковой исключительно с физической точки зрения, но я не желал ее. И теперь, после встречи с Гретой, я бы в принципе не стал прикасаться к другой.
Черт. Я едва не расхохотался от иронии ситуации.
– Какой мужчина не хочет секса?
– Я хочу, но не с тобой.
Она жестко улыбнулась:
– Тогда проваливай к своим шлюхам. Мне плевать. У меня уже есть все.
Я стиснул зубы. Ярость бурлила во мне, но Крессида была женщиной и моей законной супругой, поэтому я использовал каждую унцию самоконтроля и сдержался.
– И куда мы идем сегодня ужинать? Надеюсь, ты забронировал столик в новом заведении с тремя звездами Мишлен в отеле «Мандарин Ориентал». Невозможно получить его, не забронировав заранее… хотя бы за шесть недель до прихода в ресторан, а места разлетаются почти мгновенно. Но я уверена, что ты можешь заказать столик в любое удобное время.
– Конечно, – фыркнул я. – У нас есть столик с восьми до десяти.
– Они действительно осмелились втиснуть нас в такой крохотный интервал? И ты им позволил?
Но я попросил об этом. Владельцы, вероятно, предоставили бы мне столик на целый вечер, даже если бы это означало отмену трех заказов других клиентов. Но идея провести больше двух часов с Крессидой, особенно на публике, когда мы должны делать вид, что нам есть что сказать друг другу, была абсолютно невыносимой.
– Сегодня вечером мне нужно работать. Двух часов хватит на шесть блюд.
Она промолчала, но по выражению ее лица было понятно – Крессида очень недовольна.
– Ты готова? – спросил я.
Было семь сорок пять, и я хотел поскорее покончить с этим.
Крессида одарила меня вызывающей улыбкой:
– Знаешь, похоже, мой наряд не подходит для ресторана. Я переоденусь. Разумеется, они не будут возражать, если мы опоздаем, в таком случае нам просто отдадут столик до конца вечера.
– Нам пора, – рявкнул я низким голосом.
Она встретила мой взгляд, затем потупилась и пожала плечами, после чего направилась к двери.
Очутившись снаружи, она протянула руку.
Я взял ее ладонь в свою, хотя мое тело восставало против контакта, и повел жену к машине, открыл дверцу, а затем занял место за рулем.
Каждая секунда в обществе Крессиды казалась мне личной версией ада. Я чувствовал это еще сильнее теперь, когда провел время с Гретой на ранчо, которое стало для меня гребаным раем.
Три недели спустя я въехал в ворота ранчо Греты. Я чувствовал себя так, словно пробудился после спячки. Я был занят работой и видел Крессиду только раз после нашего жесткого «вечера свиданий» – на ужине с ее родителями, что было еще хуже, чем остаться с женой наедине.
Когда я виделся с родными, моя мать сразу уловила, что дело неладно, и попыталась расспросить меня во время нашего еженедельного семейного ужина.
А Марселла была ищейкой на тропе, идущей по следу. Сестра всегда была проницательна. Хорошо, что Максимус был поглощен своими проблемами, иначе он, вероятно, объединил бы усилия с Марси, желая выяснить, что происходит.
Я затормозил напротив дома. Грета уже ждала на крыльце, прислонившись к столбу. Медвежонок был рядом.
Лампа на потолке освещала ее лицо, которое казалось почти ангельским. Близилась полночь, вокруг была кромешная тьма, если не считать далекой жутковатой подсветки города.
В эту пятницу я встречался с корсиканцами, поэтому мне не удалось вылететь раньше.
Я распахнул дверцу машины и ринулся к Грете. На ней была белая атласная ночная рубашка с обязательными ковбойскими сапогами и клетчатая рубашка, наброшенная на плечи.
Грета выглядела идеально.
Я взлетел на крыльцо и поднял Грету в воздух, после чего впился в ее губы отчаянным поцелуем. Медвежонок зашевелился и зарычал, но мне было наплевать.
На мгновение Грета напряглась, а затем растаяла в моих объятиях. Черт, как все может быть настолько безупречным?
Это нереально.
Я опустил Грету на пол, прижался к ней, уткнувшись носом в ее волосы.
– Я скучал по тебе. – Конечно, слабо сказано, но эта женщина… я просто не мог перестать думать о ней.
– Я тоже соскучилась, – прошептала она, прильнув ко мне и нежно целуя.
Я внимательно посмотрел на ее лицо.
– Что такое? – Она с любопытством потрогала свою щеку.
– Ничего, – ответил я хрипло. – Я сейчас. – Я побежал к машине и схватил рюкзак со всем необходимым на две ночи.
Грета протянула руку, и я охотно позволил ей провести меня в дом.
Грета сняла сапоги, после чего мы направились на кухню, где она расставила еду на столе.
– Я приготовила сэндвичи и салат, потому что подумала, что ты, наверное, голоден. – Она показала на миску и тарелку, затем повернулась ко мне.
Я вновь обнял ее, проводя большим пальцем по ее мягкой коже.
– Да, – согласился я. Мой голос был низким и рокочущим.
Она покраснела, прикусила нижнюю губу:
– Значит, поужинаешь?
Я громко рассмеялся.
– Может, позже. – Я запустил пальцы под ее сорочку и помедлил.
Ночная рубашка пока что не упала на пол.
Соски Греты затвердели под тонкой шелковистой тканью, они так и манили меня. Я наклонился для очередного поцелуя.
– Сначала я хочу попробовать тебя на вкус. Ты не против?
Ее «да» прозвучало как легчайший выдох.
Взяв Грету за талию, я приподнял ее, усадив на стол, и протиснулся между ее ног. Наши губы слились в поцелуе. Я обнял одной рукой ее шею, а другой нежно погладил руку и плечо.
Мурашки покрыли ее кожу, и она обвила ногами мои бедра, прильнув ко мне.
Я провел кончиками пальцев по внешней стороне ее бедра. Ее пальцы на моих плечах сжались, и она приникла ко мне еще сильнее. Я обхватил ее грудь и отстранился.
Губы Греты припухли, а лицо раскраснелось. Я опустил взгляд, чтобы посмотреть на свою руку на груди Греты. Ее твердый сосок будоражил мою похоть, когда я массировал его сквозь полупрозрачную ткань.
Я засунул указательный палец под бретельку и потянул ее вниз, пока не обнажил сосок полностью. Поласкал его большим пальцем, затем смочил подушечку и повторил движение.
Губы Греты разомкнулись, она неотрывно наблюдала за мной. Я зажал ее бутончик между пальцами, нежно покрутил, прежде чем начать действовать более интенсивно. Грета застонала и качнула бедрами навстречу моим.
Я продолжал исследовать ее красивые груди еще некоторое время, пока Грета не начала задыхаться, а мое возбуждение не стало доставлять дискомфорт.
Я прочистил горло и прошептал:
– Подними бедра.
Она подчинилась, и я спустил ее сорочку. На сей раз на Грете были белые стринги, крошечный кусочек кружева, который обрисовывал ее промокшую киску. Поглаживая внутреннюю сторону ее бедер, я наслаждался очертаниями ее складок, тем, как стринги исчезают между двумя идеально округлыми ягодицами. Мягкий контур ее лобковых волос на фоне кружев возбуждал меня так, как ничто другое.
Я чувствовал себя голодным собственником. Мне казалось, я сойду с ума, если не овладею Гретой всеми возможными способами. И еще я чувствовал странное отчаяние, поскольку это было как раз тем, чего я постоянно жаждал, но никак не мог получить. Черт.
Я не привык к такому раскладу, и это заставляло меня еще больше желать доказать, что она – моя.
– Встань передо мной на колени, – потребовал я.
Грета принялась слезать со стола, но я остановил ее. В ее глазах мелькнуло замешательство.
– На столе, попой ко мне.
Грета прикусила губу и послушалась: забралась на стол и опустилась на колени и руки, дразняще направив на меня упругую попку.
Я сглотнул, глядя, как полоска трусиков зажата между губами ее киски в этой позиции.
– Амо?
– Ты слишком совершенна для слов. – Я коснулся ее задницы, кончиками пальцев провел по гладкой коже, затем – вверх по спине, по бугоркам позвоночника, и снова вниз.
Просунул большой палец под шнурок стрингов и медленно потянул, пока он не выскользнул между ее ягодицами и губами киски, промокший, как будто Грета искупалась.
– Черт, Грета. Я не хочу ничего больше, чем сделать тебя своей, чем войти в тебя до упора! – Я не собирался озвучивать свои мысли, но, увидев ее в таком положении, утратил контроль.
Грета напряглась, затем посмотрела на меня через плечо, нахмурив брови.
– Разве это не очень болезненная поза для первого раза?
– Я не собираюсь лишать тебя девственности сегодня, и уж точно не так, – прорычал я, близкий к тому, чтобы потерять рассудок.
Если я когда-нибудь лишу Грету невинности, о чем мне не следовало бы думать, то сделаю это правильно.
В уютной постели.
Я не позволял себе зацикливаться на этой мысли.
– Хорошо, – просто ответила она.
Я поцеловал ее левую, затем правую ягодицу, погладил большим пальцем манящую складку, застонав от ее возбуждения. Потом мой палец скользнул под ее стринги, погладил набухшие складочки и вход.
Я спустил стринги до ее колен, пробежался кончиками пальцев по киске и позволил указательному пальцу обвести ее вход. После погрузил внутрь только самый кончик.
И выдохнул при виде этого зрелища. Покачав головой, сделал шаг назад.
– Повернись. Мне нужно видеть твое лицо.
Грета элегантно развернулась, раздвинув ноги после того, как сняла стринги, сидя на кухонном столе. Она рассматривала мое лицо со спокойным вниманием.
– Все в порядке?
Я горько усмехнулся и шагнул к ней, обхватив ладонями ее личико.
– Просто пытаюсь сохранить контроль, – пробормотал я и поцеловал ее.
Я видел вопросы в ее глазах, но усилил поцелуй, отвлекая ее ласками.
Вскоре Грета погладила мою грудь через рубашку. Начала расстегивать пуговицы, после чего короткими ноготками принялась дразнила мой пресс и грудь.
Я взял ее запястья, поцеловал одну, затем другую ладонь, прежде чем опустить ее руки на столешницу.