– Он один?
– Думаю, Ромеро может быть с ним. Я надеюсь. Мы с папой едем туда. Максимус не хотел ждать. Ты знаешь, как он жаждет мести. Твой отец и еще несколько человек тоже направляются туда.
– Ясно. Пришли мне точные координаты. Я буду там, как только смогу. – Я трусцой побежал к стоянке службы проката автомобилей.
Сотрудник бросил мне ключи от мотоцикла, который я арендовал по телефону. Я кивнул в знак благодарности. Он постоянно покупал у нас всякую ядовитую дрянь и получит специальную цену на следующий заказ.
Склад находился недалеко от аэропорта, а на мотоцикле я мог лавировать в потоке машин, так что я прибыл в назначенное место через десять минут. Я заметил тачку Максимуса, старый грузовик «Форд», который он использовал в основном для перевозки трупов или товара. Я слез с байка, достал пистолет и поспешил к «Форду», но Максимуса внутри не обнаружил.
Я начал рыскать взглядом по окрестностям, надеясь, что Максимус не настолько обезумел, чтобы пойти туда в одиночку. Возможно, предположение Примо оказалось верным и Ромеро присоединился к Максимусу. В конце концов, у него имелись все основания участвовать в деле.
Максимус сказал, что информатор говорил по крайней мере о трех русских в здании.
Друг был метким стрелком, но его переполнял гнев, а это могло привести к проблемам.
Я обогнул здание и обнаружил Гроула и Примо возле одной из стальных дверей. Они пытались войти внутрь.
– Почему он не подождал вас?
– Он обманул нас, – пробормотал Примо. – Мы хотели разведать местность и убедиться, что информатор не завел нас в ловушку, но Максимус уже не мог терпеть.
Я покачал головой. Гроул сумел открыть дверь, и я первым переступил порог тускло освещенного помещения.
Примо и Гроул последовали за мной. Мы находились на небольшом складе «Братвы», что делало его отличной мишенью, но, конечно, Максимус примчался сюда не за этим.
До нас донеслись голоса, и я приказал Гроулу и Примо спрятаться за деревянными ящиками. Опустив головы, мы двинулись вперед.
Я напрягся, когда заметил двух мужчин, которые прятались за одним из ящиков, но расслабился, узнав Максимуса и его тестя Ромеро. Они направили на нас пистолеты, но мигом опустили стволы.
Я проскользнул к Максимусу и Ромеро и скрючился рядом с ними.
Ромеро указал на щель между ящиками, через которую Максимус наблюдал за сценой, разворачивающейся на складе.
Я тоже заглянул в щель.
Трое мужчин играли в карты за столом и нюхали дорожки белого порошка.
Мои губы скривились. Будь они солдатами Семьи, они были бы жестоко наказаны. Нельзя пробовать свой товар, если хочешь вести успешный бизнес.
– Тот, лысый, и тот, с большой бородавкой над губой… Они – двое из тех, кто нас поймал. – За яростью в голосе Максимуса слышалась боль.
Должен признать, я почувствовал облегчение, что он взял Ромеро. Если бы он пошел сюда один, то определенно наделал бы глупостей. Я редко чувствовал себя виноватым, но сейчас возненавидел себя. Я находился слишком далеко от Максимуса в тот момент, когда он нуждался во мне.
Я коснулся его плеча:
– Парень с бородавкой – лидер?
Максимус кивнул:
– Он – шестерка, пользуется ограниченной властью над своими тупыми солдатами.
– Я пойду вперед, а ты будешь прикрывать меня.
– Это мой бой, Амо. Я ждал. И я жажду их крови.
Похлопав его по плечу, я согласился.
– Не убивай их. – Его глаза горели жаждой мести. – Не хочу торопиться.
– Мы оба, – добавил Ромеро.
Я бросил на него взгляд и кивнул. В последние годы работа Ромеро в качестве капитана была не столь жестокой, как у Максимуса, но я чувствовал его потребность в кровопролитии.
По знаку Максимуса мы выскочили из укрытия. Противники не ожидали нападения и находились под кайфом, что облегчило нам работу.
Мне удалось повалить на землю лысого парня, а Максимусу – мужика с бородавкой. Ромеро занялся третьим, а Гроул и Примо следили за окружающей обстановкой на случай, если появятся солдаты «Братвы».
Дверь распахнулась, и я ударил лысого парня пистолетом по башке, затем направил его на ворвавшихся, но тотчас опустил дуло.
На склад вошел отец в сопровождении солдат.
Я выпрямился во весь рост. Отец едва взглянул в мою сторону. Он направился к Гроулу и заговорил с ним, а потом и с Ромеро, который успел связать чувака кабельными ремнями.
– Я хочу отвезти их в наш приют, – заявил Максимус.
– И вы должны допросить их. Я понимаю, это очень личное, для вас обоих. – Взгляд отца переместился с Максимуса на Ромеро, – но нам нужна вся информация.
– Они будут петь, как канарейки, – прорычал Гроул.
Отец сурово улыбнулся:
– Я верю в твои способности.
Поскольку отец не обращал на меня внимания, я ринулся к Максимусу.
– Хочешь, я помогу тебе пытать их?
Максимус помотал головой:
– Это должны сделать мы с Ромеро.
Ромеро незамедлительно посмотрел в его сторону и ухмыльнулся.
– Ладно. Позвони, когда я тебе понадоблюсь. Чтобы потрепаться, напиться или выплеснуть адреналин. Я составлю тебе компанию.
Максимус схватил меня за руку:
– Почему бы тебе все же не пойти с нами? Я бы хотел, чтобы ты был там, даже если ты не будешь участвовать в пытках.
– Сначала мне нужно побеседовать с тобой, – обратился ко мне отец.
– Я приду, когда мы закончим.
Максимус и остальные вынесли трех парней, пока папины солдаты рылись в ящиках, чтобы оценить, что было на складе.
– Пойдем в другое место. – Папа не стал ждать, пока я соглашусь. Он повернулся ко мне спиной и двинулся к выходу.
Я понял, что он чертовски зол. Учитывая, что я проигнорировал последние семь звонков отца, я покорно последовал за папой к машине.
Он поозирался по сторонам. Наконец его взгляд остановился на арендованном байке. Папа прищурился.
– Где один из твоих мотоциклов? Или автомобиль? С каких пор тебе нужен прокат?
– Ты это хочешь обсудить?
Отец фыркнул:
– Пара звонков, и я узнаю, откуда взялся арендованный байк, и еще несколько – и мне скажут, где ты пропадал.
Я понимал, что мой обман будет раскрыт. Конечно, я не сомневался, что отец мог бы узнать об этом уже давным-давно, но по какой-то причине он проглядел то, что находилось прямо у него перед носом.
– Мне нужен арендованный мотоцикл, поскольку я изменяю Крессиде с женой видного политика и не хочу, чтобы слухи разлетелись по городу.
Я не был уверен, поверил ли мне отец. Вероятно, нет.
Почему-то мне захотелось, чтобы он был в курсе моей ситуации. Секретность начинала меня беспокоить. Я не хотел встречаться с Гретой тайно.
Я желал кричать о своих чувствах к ней с гребаных крыш, мечтал, чтобы Крессида исчезла из моей жизни, а Грета – появилась.
Выражение лица отца потеряло намек на суровость, что застало меня врасплох.
– Бесспорно, тебе претит быть мужем Крессиды, но ты не можешь исчезать на несколько часов или дней, ничего не сказав. Ты несешь ответственность за свои поступки.
– Я вкалываю ради Семьи, папа. Я отдал жизнь этому делу. Я, черт возьми, женился на Крессиде, которую презираю всем сердцем, ради нашего дела, поэтому не осуждай меня сейчас. Я выбиваюсь из сил. Когда ты заканчиваешь работу, то возвращаешься к маме, а не в пустую квартиру или таунхаус, где находится женщина, которой нельзя доверять. Ты, черт побери, отдыхаешь! И я не буду извиняться за то, что раз или два в месяц пытаюсь отвлечься.
– Ты не работаешь с девяти до пяти. Твой долг вечен. Мы на войне. Ты же помнишь?
Я ухмыльнулся:
– Кстати, папа, этого я никогда не забуду. Ты навязал нам войну. Я был против нападения!
Папа схватил меня за рубашку:
– Ты, черт побери, прекрасно понимаешь причину. Ты не оставил мне выбора! Это был единственный способ убедиться, что ты не будешь продолжать тосковать по Грете.
Я кивнул, сделал шаг назад, и в итоге папа был вынужден меня отпустить.
– Хорошая работа.
Папа посмотрел на меня в упор, и его лицо превратилось в маску настороженности.
– Амо. Ты действительно хочешь умереть?
– Ты бы умер за маму?
Папа моргнул:
– Что ты делаешь?
– То, что должен.
Не дав папе шанс что-либо возразить, я оседлал байк и уехал.
Сегодняшний вечер посвящен Максимусу и никому другому. Но завтра я возьму жизнь в свои руки.
И если кто-то захочет остановить меня, он узнает, на что способны эти руки.
Черт. Что я собирался делать?
Я разрывалась между верностью семье и чувствами к Амо. В конце концов, это погубит меня, и я уже не смогу нести груз предательства в одиночку. Мне нужно кому-то довериться. Мне необходимо услышать другую точку зрения, какие-то соображения, которые помогли бы решить, как жить дальше.
Точнее, как продолжать жить двойной жизнью.
Когда я вернулась домой в воскресенье, то обнаружила, что мама занимается воздушной йогой в зале, который она оборудовала в нашем крыле особняка. Она висела вниз головой на разноцветных полотнищах, прикрепленных к потолку.
Я иногда занималась йогой вместе с мамой, но не для того, чтобы поразмышлять, а ради растяжки, которая положительно сказывалась на балетных навыках.
Мама улыбнулась, несмотря на то что ее голова налилась кровью, и осторожно приняла вертикальное положение.
– Хочешь присоединиться?
– Мне надо с тобой поговорить.
Мама моментально встревожилась и опустилась на пол.
Она взяла полотенце с мата и вытерла лицо, а затем указала на низкий диван в углу.
Мы сели рядом, мама коснулась моего плеча.
– Ты можешь рассказать мне все, Грета. Абсолютно. Я умею хранить секреты.
– Даже от папы? – Задавая вопрос, я чувствовала себя виноватой, но мама должна понимать серьезность ситуации, а не бездумно следовать правилам.
– Ради тебя я готова хранить тысячу секретов от твоего отца. – Она с нежностью погладила меня по щеке. – Но отец так любит тебя, Грета. Он простил бы тебе все.