– Только не это. Слишком многое поставлено на карту.
Мама сглотнула и нахмурила свои светлые брови.
– Что ж, Грета. Теперь ты заставила меня волноваться по-настоящему.
– Я даже не представляю, с чего начать.
– Ты решилась на откровенный разговор. Это уже хороший шаг.
Так бы сказал Нино. Мне нравилось, как Фальконе подходят друг другу.
Я не мыслила себя без семьи, и поэтому обман лежал у меня на сердце тяжелой ношей.
Я вздохнула. Нельзя ходить вокруг да около. Незачем темнить и лукавить.
– У меня роман с Амо.
Мама откинулась на спинку дивана, приоткрыв рот. Она отвернулась и задумалась.
– Ого. Я не ожидала! – Мама явно пыталась вернуть себе самообладание. Она сглотнула, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.
Ее глаза пытливо изучали каждый сантиметр моего лица.
Наверное, она искала ту дочь, которую, как ей казалось, знала.
Мама ошеломленно усмехнулась.
– Ты и вправду пошла на убийство.
Я наморщила лоб, не понимая, что она имеет в виду. Я никогда не хотела, чтобы разразилась война, никогда не хотела, чтобы люди умирали.
– Ты не приукрашивала ситуацию, – добавила мама, видя мое замешательство. Она сделала еще один глубокий вдох и встала.
– Мам?
– Просто дай мне минутку, Грета. Я должна переварить услышанное.
– Я же говорила, что папа никогда этого не простит.
Мама пожала плечами:
– Конечно просит. Но он никогда не простит Витиелло.
– Он убьет Амо.
– Он и прежде хотел убить его по разным причинам. Однако теперь я боюсь, твой отец посчитает внезапную смерть Амо недостаточным наказанием.
Я зажмурилась и спрятала лицо в ладонях. Отчаяние когтями впивалось в грудь.
Диван прогнулся, мама обняла меня за плечи.
– Все будет хорошо.
– Как?
– Пока не знаю, Грета. Но все будет хорошо, – повторила мама и погладила меня по голове, словно я была маленьким ребенком. – Как долго продолжается ваша связь?
– Пять месяцев.
– Я заметила, что ты изменилась, но не хотела давить на тебя и засыпать тебя вопросами. Но я знала, что однажды ты придешь, когда почувствуешь, что готова.
Я отстранилась.
– Я ощущаю себя потерянной, мама. Что мне делать?
– Не думала ли ты о том, чтобы прекратить отношения с Амо… – Мама покачала головой. – Судя по твоим глазам, это не вариант.
– Я не могу вообразить, как жить без него. Когда мы в разлуке, я очень скучаю. И я бы хотела, чтобы мы всегда были вместе.
– А он? Он ведь женат.
– Амо не любит ее и уверяет, что и она – тоже.
– Вероятно, так и есть. Я осведомлена о том, как заключаются браки по расчету. Любовь редко является частью сделки, но Семья придерживается традиционных взглядов, и расторжение заключенного союза не является приемлемым. Я не знаю ни одного дона или даже младшего босса, который бы развелся.
– Да. Я не вижу возможности быть вместе с Амо, но в то же время у меня в голове не укладывается, что однажды мне придется смириться с тем, что я никогда больше его не увижу. Ненавижу действовать за спиной у всех, ненавижу ложь, боль, которую эта тайна может причинить. Я ненавижу, что Амо изменяет жене, даже если она в курсе. Я хочу, чтобы все было просто.
– Любовь редко бывает примитивной и незамысловатой. Взять хотя бы меня и твоего отца… Я никогда не рассказывала тебе всю правду, но полагаю, сейчас это помогло бы тебе почувствовать себя лучше. Твой папа похитил меня в день свадьбы.
Я кивнула. Невио как-то раз отпустил странный комментарий, когда нам было пятнадцать, и я сразу начала расследование. Я быстро нашла газетные статьи о похищенной невесте – маме.
В тот день она должна была выйти замуж за другого мужчину.
Мама загадочно улыбнулась:
– Конечно, ты разузнала. Наверное, я должна была сказать тебе раньше. – Она помолчала. – Сейчас я говорю об этом еще и потому, что некоторые могли расценить мои действия как измену. Я была обещана другому, но у нас с твоим отцом случилась близость, к тому же у меня не было чувств к жениху, да и у него тоже.
– Но ты вернулась домой, несмотря на чувства к папе. Как отреагировали родные?
– Они не догадывались, что я влюблена в твоего папу. Для них это было непостижимо. Твой отец являлся врагом. И он похитил меня.
– Как ты считаешь, если бы ты убедила их в своей любви к папе, что-то бы изменилось? А если бы между Каморрой и Синдикатом воцарился мир? Ваш брак мог бы объединить то, что было разделено.
Мама горько рассмеялась:
– О нет. Ничего бы не вышло. Между Каморрой и Синдикатом всегда было столько неприязни! И моя семья никогда бы не приняла мою любовь к твоему отцу. Я пыталась объяснить им, не так прямо, как следовало бы, но по-своему. Поступок твоего папы был непростителен.
– Разве у нас с Амо не то же самое? Идет война.
– Тут иное. Здесь не так много личных обид. Но не буду врать, было бы чудом, если бы Лука и твой отец помирились. Не окажись Амо женат, было бы больше вариантов, но развод вызовет серьезный скандал в Семье. Если Лука не готов столкнуться с негативной реакцией, я сомневаюсь, что он позволит Амо бросить Крессиду.
Я думала об этом миллион раз. Возможно, папа примет Амо в Каморру, если я буду умолять, но Амо никогда не подчинится приказам отца или Невио.
– Что мне делать? – опять прошептала я.
Мама, похоже, пребывала в растерянности.
– Ах, Грета! Может, тебе стоит подумать о том, чтобы поговорить с отцом.
– Но папа запретит мне встречаться с Амо, я не могу рисковать.
– Согласна. В таком случае он и меня не станет слушать. – Мама прижала пальцы к вискам, как будто у нее заболела голова. – Более всего на свете я мечтаю видеть тебя счастливой. Но вдобавок я хочу, чтобы ты была в безопасности. Встречаясь с Амо за спиной у всех, ты навлекаешь на себя опасность.
– Амо не причинит мне вреда, мама. Я ему полностью доверяю.
Мама натянуто улыбнулась.
Я пожала плечами:
– А ты думала, что Невио единственный, кто создает проблемы.
Мама рассмеялась:
– Невио создает хаос по любой причине, кроме любви.
– Конечный результат один и тот же. Любовь может быть такой же разрушительной, как и ненависть.
Глава 26
Я провел ночь в доме семьи Максимуса.
Он немного напоминал мне приют Греты, хотя семья Максимуса держала только собак, в основном питбулей, стаффордширских терьеров, бульдогов и ротвейлеров. По просьбе Максимуса я не участвовал в пытках, как и его отец с братом. Он и Ромеро отвели русских в один из питомников в конце помещения, но крики долетали до крыльца, где я сидел с Примо и Гроулом. Собаки в вольерах завывали и лаяли.
– Вроде бы они хотят присоединиться, – заметил я.
В доме с семьей жили только пять собак. Остальные были недостаточно социализированы или слишком опасны.
– Максимус знает, что лучше не использовать животных для пыток. В их жизни и так было достаточно боли и крови. – Кара, жена Гроула, показалась на крыльце, закутавшись в шерстяное одеяло. Ее взгляд был устремлен вдаль, словно она пыталась понять, что происходит.
Гроул поднялся на ноги и коснулся ее плеча.
– Тебе лучше вернуться в дом. Ты не должна это слышать.
– Я слышу крики даже тогда, когда нахожусь внутри.
– Но ты не увидишь Максимуса, когда он закончит. И вряд ли ты захочешь увидеть его таким, – сказал Гроул.
– Мне без разницы, если он будет весь в крови. Я не брошу сына, если он будет нуждаться во мне.
Гроул кивнул и подвел Кару к одному из уютных ротанговых кресел.
Максимус вернулся рано утром. Я похлопал его по плечу, когда он ввалился в дом, чтобы лечь спать. Ромеро плелся за ним следом. Ни один из них не был в настроении разговаривать, что неудивительно.
Гроул, Примо и я направились в питомник и навели там порядок.
После позднего завтрака мы с Максимусом посетили спортзал Семьи, чтобы выпустить пар.
Максимус не хотел говорить о событиях недавней ночи, поэтому я не стал на него давить. После интенсивной тренировки мы вернулись в раздевалку, но было видно, что Максимуса что-то беспокоит.
Он опустился на скамейку напротив моей. Некоторое время наблюдал, как я снимаю ленты с запястий, а потом наклонился, положив руки на бедра.
– Что, черт возьми, происходит?
Я показал на двух мужчин, которые спешно одевались. Кивнув, они схватили вещи и оставили нас одних. Когда дверь захлопнулась, наступила тишина. Я не знал, как сказать о том, какое решение принял. Это абсолютное безумие.
Я всецело доверял Максимусу, а благодаря его браку с Сарой мы стали практически семьей.
– Амо, последние несколько месяцев ты куда-то уезжаешь. Я не задавал вопросов, но не могу не поинтересоваться, что, черт возьми, творится. Вчера тебе понадобилось несколько часов, чтобы добраться до Нью-Йорка. Ты не был под боком.
Я уставился на свои кроссовки:
– Я вернулся так быстро, как только мог.
– Да, и я не собираюсь обвинять тебя в чем-то. У тебя есть гребаная жизнь. И это нормально. Но просто никогда не забывай, что можешь мне доверять. Ты помог мне после того балагана с Сарой. Черт, ты всегда рядом, когда нужен, какого хрена ты хранишь от меня секрет?
Я горько улыбнулся:
– Я предаю Семью.
Максимус откинулся назад, его ноздри раздувались, взгляд был недоуменным.
– Нет, Амо! Ты же умрешь… – Он искал мои глаза, а я не понимал, что он пытался увидеть. Максимус покачал головой и рассмеялся. – Надеюсь, я ошибаюсь, поэтому, пожалуйста, скажи мне, что не встречаешься с Гретой Фальконе в тайне от всех.
Его голос был таким тихим, что я с трудом его услышал.
Я пристально посмотрел на друга. Я устал врать.
– Амо! – Максимус вскочил на ноги, провел пятерней по волосам. Уставился на меня и затряс головой. – Да что с тобой, а? Мы на войне, а ты развлекаешься с дочерью врага. – Он прищурился, и на его губах появилась обнадеживающая улыбка. – Или это коварный план, чтобы сломить Каморру?