Крессида сжала бутылку шампанского, держа ее на уровне груди.
– Ты был верен любовнице, но не супруге?
Я стиснул губы. Все, что я скажу сейчас, ухудшит ситуацию. С меня достаточно. Не собираюсь тратить время.
Крессида смотрела на меня, как ученый на жука, которого он пытается препарировать.
– Это девушка со свадьбы? Фальконе. Ты так на нее пялился… Я думала, мне показалось, но я угадала, правда?
Я молчал. Крессида была проницательна.
– Ты любишь ее? – Она фыркнула. – Ты не способен на чувства.
– Крессида, нам не о чем говорить. Мы разведемся и оба найдем счастье где-нибудь еще. Я не намерен совершать еще больше ошибок из-за одного промаха в прошлом. Наши отношения закончатся сегодня.
Крессида издала яростный крик и швырнула в меня бутылку шампанского. Та разбилась о край мраморного приставного столика, отбросив на пол дорогую лампу «Тиффани», которая разлетелась на части.
Край столика тоже отвалился.
Я сглотнул, пытаясь сдержать гнев, поскольку поклялся, что буду действовать по-тихому.
– Ты можешь оставить дом себе. Он всегда был твоим. Когда документы о разводе будут подписаны, ты получишь пятьдесят миллионов.
Я развернулся и направился в холл. Затягивать разговор бесполезно. Если у Крессиды будет время подумать над моим предложением, она поймет, что это лучшее решение. Она привлекательная женщина и найдет нового мужа.
Крессида, пошатываясь, потащилась за мной и потянулась за хрустальной вазой из серванта в холле.
– Считаешь, что сможешь откупиться от меня паршивыми пятьюдесятью миллионами?
– Как насчет семидесяти? Они склеят твое разбитое сердце? – отчеканил я.
Ее глаза округлились, и она кинула в меня вазу. Та разбилась вдребезги у меня под ногами.
Я сглотнул. Подошел к Крессиде и толкнул к стене.
– Что ж. Восемьдесят миллионов. Вот мое последнее предложение, и тебе лучше принять его.
Ее глаза горели ненавистью.
– Надеюсь, ты умрешь.
Я сурово улыбнулся:
– Многие пытались меня убить. – И я двинулся к выходу. Но я знал, что это еще не конец.
Крессида сразу же позвонит отцу, и тот попытается собрать традиционалистов, чтобы заставить меня пересмотреть свое решение, чего не случится. Я разведусь и женюсь на женщине, которую любил по-настоящему.
На женщине, которой буду верен до конца своих дней.
Когда я очутился на улице, то почувствовал, что с моих плеч свалился тяжелый груз.
Я подошел к машине – байк мне уже не требовался. Включив магнитолу, я поехал к дому моей семьи. Поведать Крессиде о своих планах было лишь первым шагом из многих. Но все это уже позади. Теперь я должен сообщить о своем выборе отцу, хотя, возможно, Антоначи беседовал с ним прямо сейчас.
Последним и самым сложным препятствием, которое нужно преодолеть, был Римо Фальконе.
Я покачал головой, язвительно усмехнулся и набрал номер Греты.
Я никогда раньше не звонил ей, но сегодня мне просто необходимо услышать ее голос.
– Амо! Ты ранен? – с беспокойством спросила Грета.
Перед моим внутренним взором возникло ее лицо с сияющими добротой глазами, и я понял, что принял единственное правильное решение, о котором никогда не пожалею, что бы сейчас ни произошло.
– Нет, я чувствую себя лучше, чем когда-либо за долгое время. Мне нужно поговорить с тобой.
– Мне тоже! Если бы ты не позвонил, я бы сама это сделала. Амо, я больше не могу.
Мое сердце пропустило удар. Черт, она хочет разорвать отношения? Я бы ни за что не согласился. Что бы ни заставило ее принять подобное решение, я должен ее переубедить.
– Мне претит скрывать секреты от семьи. Знаю, я сказала тебе, что не против быть твоей мрачной тайной, но я не могу. Я хочу, чтобы мы все время были вместе, нам нельзя, но…
– Грета, ты не мрачная тайна. Ты, черт возьми, все для меня. И я сделаю это достоянием общественности. Пусть все знают, что ты моя. И ты будешь только со мной, Грета.
– Для меня есть только ты.
Мое сердце заколотилось.
– Я заявил Крессиде, что хочу развестись.
Грета резко вздохнула.
– Правда?
– Да. Сейчас я еду к родителям. Когда я введу маму и отца в курс дела и справлюсь с их реакцией, закажу билет на ближайший рейс в Лас-Вегас и снова попрошу твоей руки. Надеюсь, на сей раз твой ответ будет другим. – И тогда я получу лучший рождественский подарок в своей жизни.
– Амо, – пролепетала Грета, – я боюсь, что мне все снится.
– Будь это сон, мы бы уже справляли медовый месяц, и я бы делал тебя своей снова и снова.
Грета заволновалась сильнее:
– Что, если…
– Что бы ни случилось, мы будем вместе. Я буду бороться.
И оно того стоит. Наши чувства бесценны.
– Я поговорила с мамой. И расскажу остальным.
Грете тоже предстояло сражаться за нашу любовь.
– Мне следовало признаться тебе раньше, но это не казалось правильным, и, возможно, сейчас не самый подходящий момент, поскольку мы общаемся по телефону, но я просто должен… – Я сделал глубокий вдох, потому что никогда раньше не произносил этого, и выпалил: – Я люблю тебя.
– О, Амо, – прошептала Грета.
– Не плачь. – Мне невыносима мысль о слезах Греты, когда меня нет рядом, чтобы обнять ее.
Она тихо засмеялась:
– Не буду. Я просто счастлива. И я тоже тебя люблю.
Я усмехнулся, но улыбка поблекла, когда я затормозил возле особняка родителей.
– Я на месте. Обязательно расскажи, как все пройдет у тебя. Скоро мы будем вместе, и тогда ты навсегда будешь моей.
Мы попрощались, я дал отбой. Собравшись с духом, я вышел из машины и направился к крыльцу. Не успел я нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась, и передо мной предстал Валерио.
Он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и скорчил гримасу.
– У тебя хватает наглости приезжать сюда сейчас. Мама пытается отговорить папу. – Он хмыкнул. – Последние пятнадцать минут я репетировал перед зеркалом. Я же могу быть доном. Что думаешь? – Он строго посмотрел на меня.
– Выглядишь, как будто у тебя запор.
Валерио вскинул подбородок.
– Папа не уйдет с должности завтра, поэтому у меня есть несколько лет, чтобы попрактиковаться.
– Удачи.
Валерио похлопал меня по плечу.
– Тебе удача нужна больше, чем мне.
Глава 27
– Может, ты неправильно его понял, Лука? Он никогда не упоминал Грету. Пожалуйста, не реагируй слишком остро.
Пока мы с Валерио обедали, Лука мерил шагами гостиную. Он был настолько расстроен, что не мог есть.
– Ты не видела его выражения лица. Я уверен, что он все время встречался с Гретой Фальконе за моей спиной!
– Для этого нужно иметь мужество. – Валерио нагло улыбнулся.
Я послала ему предупреждающий взгляд. Сейчас не время раздражать отца, хотя мне и нравился хитрый характер Валерио. Он напоминал мне моего брата Фабиано.
Когда Валерио был маленьким, он был так похож на него, а теперь, когда ему исполнилось семнадцать, стал таким, каким, по моим представлениям, мог быть Фабиано, если бы наш отец не пытался убить его, сделав его холодным и в то же время измученным.
После той войны я не видела Фабиано. Если Амо действительно встречался с Гретой, несмотря на ситуацию…
Измена всегда была для меня болезненной темой, учитывая наше с Лукой прошлое, но я не могла злиться ни на Амо, ни на Грету. Я понимала, как сильно Амо ненавидел брак с Крессидой.
Как он изматывал его в дополнение к и без того изнурительному рабочему дню.
У Луки зазвонил телефон, и когда он посмотрел на экран, то помрачнел.
– Антоначи. У меня чертовски плохое предчувствие.
Я поднялась со стула и разгладила свое шерстяное платье. Мне нужно было чем-то занять себя.
Темные брови Луки сошлись вместе, и я ощутила панику.
– Помедленнее. – Глаза Луки вспыхнули яростью. – Тебе лучше следить за своим тоном. Хоть мы и семья, я не позволю тебе повышать голос. Если хочешь сохранить язык, лучше подбирать слова тщательнее.
Я придвинулась ближе, надеясь уловить обрывки разговора, но Антоначи, очевидно, прислушался к предупреждению Луки.
– Ты ничего не сделаешь. Если я узнаю, что ты разжигаешь войну, я приду за тобой. Я побеседую с Амо. Уверен, Крессида неправильно все истолковала. – Лука сбросил вызов.
Муж выглядел встревоженным.
– Амо сказал Крессиде, что хочет развестись.
Валерио присвистнул.
Меня охватило облегчение, а затем шок. Мне никогда не нравилась Крессида. Она использовала Амо в своих целях.
Я всегда хотела любви для Амо, но с ней это было невозможно.
Лука покачал головой:
– Не смотри так радостно. Вот оно – чертово фиаско. Ты знаешь, что сделают традиционалисты, если наш сын разведется?
– Они всегда были против изменений, которые ты внедрил, поскольку застряли в прошлом.
– Проклятие. Не могу поверить, что он на такое способен. Он возьмет свои слова обратно и извинится перед Крессидой. Мне плевать, что для этого ему придется напиться.
– Нет, Лука. Амо поступит по-своему. Если он действительно встречался с Гретой все эти месяцы, несмотря на войну, если он пришел к Крессиде и попросил развода, значит, он уже принял решение. Сомневаюсь, что он изменится.
– Поверь мне, он передумает. Я заставлю его. Что он о себе возомнил! Я до сих пор дон, и если он не справится со своими бушующими гормонами, то не пойдет по моим стопам.
– Тогда мне нужно потренироваться быть доном, – встрял Валерио.
– Сейчас не время для твоих гребаных шуток! – рыкнул Лука.
Валерио пожал плечами и покинул гостиную, оставив меня наедине с Лукой.
У Валерио имелся талант отмахиваться от отцовских вспышек агрессии.
Я коснулась груди Луки, откинув голову, чтобы посмотреть мужу в глаза. Ярость супруга меня не пугала.
В самом начале отношений – да, но я знала, что любовь Луки ко мне и нашим детям превосходит любую тьму, которая живет в его душе.
– Если ты попытаешься надавить на Амо, мы его потеряем, Лука.