Внезапно дверь в балетную студию распахнулась, папа, Нино, Алессио и Массимо ворвались сюда с пистолетами наготове.
И замерли при виде нас.
Я проигнорировала их пытливые взгляды. Это наш с Невио разговор.
– Разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива? – мягко спросила я.
– Что, черт побери, происходит? – прорычал отец.
Невио шагнул ко мне и посмотрел на меня сверху вниз.
– Разве ты не была счастлива с нами? Ты принадлежишь семье!
Я прокашлялась:
– Была, и я никогда не думала, что буду желать большего, чем имею, но потом… я встретила Амо. Я пыталась бороться с чувствами к нему, надеялась, что они исчезнут, но любовь никуда не делась.
Нино, Алессио и Массимо оторопели.
Невио покачал головой, глядя в сторону.
– Мы на войне. Ты не можешь усидеть на двух стульях. Если ты выберешь его, бросишь нас. Конец.
– Мир может наступить снова.
– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь, черт возьми, творится? – Отец встал между нами, его бешеный взгляд метался между Невио и мной.
– Нет, если я убью Амо, Лука никогда не согласится на мир, – кровожадно ухмыльнулся Невио.
Теперь я видела Невио, объятого тьмой. Таким мой брат бывал по ночам, когда им завладевал хаос. Но если я была неподалеку, старался сдерживаться.
– И ты так со мной поступишь?
В глазах Невио читалось равнодушие.
– Я сделаю это ради тебя, даже если ты будешь против.
Чужие жизни не имели для брата никакого значения. Очень немногие люди были важны для Невио, но избранные являлись для него всем.
Невио сделает все, чтобы защитить их и держать рядом. И не остановится ни перед чем.
Я знала это лучше, чем кто-либо еще. Мы же близнецы.
Невио любил смотреть, как мир сгорает в огне, но он всегда следил за тем, чтобы пламя не коснулось меня.
Я покачала головой:
– Нет, ты сделаешь это ради себя. Ты эгоист.
– Ты еще смеешь говорить про эгоизм. – Невио повернулся к папе. – Грета переспала с Витиелло. Роман длится уже несколько месяцев. Она чертова предательница. – Невио ушел из студии, за ним последовали Массимо и Алессио.
Я дрожала от печали, гнева и шока. Когда на меня упал недоверчивый взор отца, мои ноги едва не подкосились. Даже присутствие Нино не помогло.
– Объясни, – попросил Нино, склонный анализировать ситуацию.
Папа лишь уставился на меня. Похоже, он был на грани и мог добить оставшиеся зеркала пистолетом.
Я взглядом умоляла их поверить, что говорю правду.
Слова вырывались из меня толчками, мой голос охрип.
– Ты понимаешь, какой опасности подвергаешь себя, встречаясь с врагом? – спросил Нино.
Папа молчал.
– Я доверяю Амо.
– Тогда, очевидно, тебе нельзя доверять, – прорычал отец. – Он мог убить тебя.
– Он бы не убил.
Папа схватил меня за руку и притянул ближе, его глаза были полны ярости.
– Ты солгала. Ты рисковала жизнью и безопасностью всех, кто тебя любит.
– Я не хочу больше лгать. Поэтому я рассказала Невио. Но я знала, как ты отреагируешь, и не ошиблась.
– А чего ты ожидала? Я предельно ясно выразил свою позицию в отношении Амо еще до войны.
Я закрыла глаза, и по моим щекам заструились слезы.
– Папа, ты сердишься, но, пожалуйста, постарайся понять. Я люблю Амо. Мне больно находиться в разлуке с ним. Пожалуйста, позволь мне быть с ним.
– Он женат. И мы ведем войну, Грета, – напомнил Нино, будто я забыла.
– Он собирается развестись с Крессидой ради меня. Амо убедит отца заключить перемирие, если ты не станешь возражать.
Отец замотал головой.
– Моя дорогая, я не позволю! Я не соглашусь на брак с Амо Витиелло. Ты не уедешь в Нью-Йорк и уж точно не будешь подвержена старомодным традициям Семьи. Мира не будет, пока я дон, а учитывая поведение Невио, не будет и при его власти.
Я посмотрела на отца в упор.
– Ты учил меня, что мое мнение имеет значение. Ты говорил, что уважаешь мой выбор, а теперь ты не позволяешь мне выйти замуж за человека, которого я люблю?
Лицо отца превратилось в непроницаемую маску, но его глаза обжигали меня яростью.
Неожиданно он погладил меня по щеке, вытирая мне слезы.
– Грета, в Каморре ты в большей безопасности, чем где-либо еще. Мое слово – закон. Здесь тебе ничего не грозит, но там слово Луки – закон, а потом и Амо. Ты попадешь под их чертову юрисдикцию, и ты не хуже меня знаешь, что они поступают иначе, чем мы. Я не смогу защитить тебя так же, если ты будешь в Нью-Йорке. Я бы разрушил их поганый город, если оказался бы нужен тебе, но до тех пор ты бы находилась во власти Витиелло.
Я накрыла его покрытые шрамами руки своими, удерживая его взгляд, и ободряюще улыбнулась.
– Понимаю, что вы готовы умереть за меня, а в Вегасе мне ничто не угрожает, но с такой же уверенностью я знаю, что буду в безопасности в Нью-Йорке. Амо защитит меня. Пожалуйста, уважай мой выбор и дай Амо и миру шанс.
Папа обменялся взглядом с Нино, поцеловал меня в лоб и отступил назад.
– Ответ – нет.
Я моргнула, смирение наполнило меня.
– Папа, ты можешь помешать миру, но не можешь помешать мне быть с Амо.
Ноздри отца раздулись, а губы растянулись в жестокой улыбке.
– О, моя дорогая, Вегас – мой город. Тут моя территория и мои правила. Пока я дышу, я не позволю тебе встречаться с Амо, даже если мне придется запереть тебя в комнате.
– Ты не можешь обращаться со мной как с пленницей.
– Могу и буду. Дай мне телефон.
Я не подчинилась. Отец потянулся к моей сумочке с телефоном и разрезал ее ножом.
Я в ужасе заморгала. Никогда не думала, что родные настолько сурово воспримут мои слова.
Возможно, я была слишком наивной, когда дело касалось семьи.
– Ненавижу тебя, – прошептала я.
Папа напрягся. Я развернулась и выбежала из студии, пожалев о сказанном.
Я ворвалась в спальню и бросилась на кровать. Момо и Тикап присоединились ко мне, чувствуя мою боль.
Я плакала сильнее, чем когда-либо. Вскоре шершавый язык лизнул мою руку. Я повернула голову и обнаружила, что Медвежонок положил голову на кровать. Рядом с ним сидела Дотти и смотрела на меня слишком понимающими для собаки глазами.
Я не представляла, что делать. Наступил момент для решения, которое я никогда не хотела принимать.
Но я должна сделать выбор между семьей и Амо. Я всхлипывала.
Раздался стук, и мама вошла, не дожидаясь ответа. Взглянув на меня, направилась к кровати и опустилась на край.
Мама нежно погладила меня по спине.
– Папа рассказал тебе?
– Я бы не назвала это так. Отец рвет и мечет. Нам придется покупать новые рождественские украшения.
– Он забрал мой телефон и хочет держать меня подальше от Амо.
Мама вздохнула:
– Это я поняла.
– И что теперь делать?
Мама отвела взгляд:
– Ох, Грета… Наверное, я бы посоветовала тебе следовать за сердцем, но я не хочу тебя потерять. Не могу вообразить, что больше не увижу тебя. Война поставила все с ног на голову… – Она сделала паузу. – Если честно, сейчас я осознала, как тяжело было моей семье. У меня не было выбора, но тебе надо самой принять решение. Нельзя, чтобы все закончилось так, как и в моем случае.
– Думаешь, я поступлю таким же образом, как и ты, – уеду, чтобы быть с Амо?
– А разве нет?
Я видела страх в маминых глазах. Страх, который наполнял и меня, но в ее выражении было и принятие.
Мама уже смирилась с тем, что мы можем расстаться навсегда.
– Я не хочу остаться без семьи! Эта дилемма неразрешима.
Мама обхватила меня руками, прижавшись щекой к моей голове.
– Я поговорю с отцом. Но не буду давать тебе ложную надежду.
– Конечно. А что насчет Невио?
– Он ушел с Массимо и Алессио. Сомневаюсь, что вернется сегодня. – Мама выпрямилась. – Ты знаешь Невио…
Да. Он прольет кровь сегодня вечером и позволит своему внутреннему монстру победить, выпустив его на свободу.
Я всегда чувствовала ответственность за то, чтобы брат своевременно загонял своего демона обратно в клетку, но понимала – мне нужно научиться отпускать Невио.
Однако я не знала, как отказаться от людей, которых я столь сильно любила и все еще уповала на то, что мне не придется делать выбор.
Глава 29
Разговор с Невио постоянно прокручивался в голове. Его резкие слова. Я знала, они прозвучали от обиды и страха потерять меня, но они сильно ранили.
Что касается реакции отца? Я ожидала подобного, но полагала, что в конце концов он оценит серьезность моих намерений и примет все как должное. Увы, даже мамины речи не поколебали его готовности удерживать меня в Лас-Вегасе против воли. В итоге я оказалась на ранчо с двумя телохранителями, которые охраняли меня как заключенную.
Мне разрешили провести здесь только одну ночь, чтобы немного пообщаться с питомцами до возвращения домой.
Хуже всего, что у меня нет возможности связаться с Амо. Я подумывала украсть телефон у телохранителей, но они вели себя чрезвычайно бдительно. Вдобавок код от входных ворот сменили, поэтому я не могла покинуть территорию.
Дотти заскулила, и я резко села. Который час? Я взглянула на часы на тумбочке.
Два часа ночи.
Дотти царапала пол возле кровати.
– Что случилось, девочка? – спросила я, но внезапно раздался странный звук, похожий на сигнал тревоги.
Я закрыла уши ладонями. А если Амо находился у ворот? Он обещал прилететь, когда мы в последний раз разговаривали по телефону.
Кроме того, он мог подумать, что я в опасности, поскольку не дозвонился до меня. Сердце бешено заколотилось. Если его схватят… паника расцвела в груди. Сумею ли я убедить отца пощадить Амо?
Перед внутренним взором промелькнули давние картины, когда мои мольбы не спасли человека в подвале. Если папа или Невио убьют Амо…
Но на сей раз звук был иной. Что происходит? Это не охранная сигнализация. Вскочив с кровати, я распахнула шторы, пусть мне и пришлось убрать руки от ушей, и замерла.