Я похлопала по матрасу.
Амо аккуратно присел, как будто боялся причинить мне боль, но я привалилась к нему, нуждаясь в близости, несмотря на возобновившуюся боль в теле.
Амо обнял меня обеими руками, окружая заботливым теплом, схожим с утешительным коконом. Это было чудесно, и я поняла, что никогда и ни за что на свете не хочу лишиться Амо.
Я хотела будущего с Амо – и ничего больше.
Но ему следовало знать, нас ждет явно не то будущее, о котором он думал.
Грета напряглась в моих объятиях, и я слегка отстранился, взглянув на ее бледное лицо. На ее щеках блестели следы слез, и я вытер их большим пальцем.
Грета подняла голову, в темных глазах застыла тоска. Я не мог представить, как на нее подействовало известие об операции.
– Ты никогда не сможешь иметь от меня детей, Амо. И ничто не сможет этого изменить. Я не сумею выносить ребенка. Если ты хочешь наследника, должен выбрать кого-то еще.
О чем, черт возьми, она говорила? Я взял лицо Греты в ладони и нежно расцеловал ее в щеки.
Ничто в целом мире не разлучит меня с Гретой.
– Я не расстанусь с тобой никогда, Грета. Ты будешь моей, пока я не испущу последний вздох. Я люблю тебя больше всего на свете.
– Семья – твоя судьба, Амо. Ты должен стать доном.
Я кивнул, ведь в глубине души знал, что это так.
– Но мне суждено любить тебя. Мне не нужен наследник. Мне нужна ты. Марселла беременна мальчиком. Она старшая. Когда ее ребенок вырастет, он может стать доном, продолжив наш род.
Я всегда хотел детей, но Грета была моим светочем. Кроме того, имеются и другие варианты, которые можно рассмотреть.
– Сейчас важно лишь то, чтобы ты поскорее поправилась и мы поженились.
Грета тихонько засмеялась. Я чмокнул ее в висок.
– Боже, как я тебя люблю. Меня убивает, что тебе пришлось столь сильно страдать. У тебя самое доброе сердце из всех, кого я знаю! Ты не заслуживаешь подобной участи.
– Может, и заслужила.
Я погладил ее по скуле:
– Нет, черт возьми! И вообще так не думай, поняла? Я должен быть уверен, что с тобой все будет в порядке.
– Наверное, со временем я буду в порядке, – прошептала она. – Я хочу танцевать и увидеть своих питомцев.
Я приник губами к ее лбу:
– Значит, так и будет. А я останусь с тобой и послежу за твоим выздоровлением.
– Разве тебе не надо вернуться в Нью-Йорк? У тебя есть обязанности, особенно сейчас.
– Папа, Валерио и Маттео пока справляются с ситуацией. Официально я здесь, чтобы вести мирные переговоры.
– А будет ли мир?
Я улыбнулся:
– Конечно. У наших родичей нет выбора. Скоро они станут одной семьей.
Я уже купил кольцо для Греты, но оно было в Нью-Йорке.
Но как только заберу его, официально попрошу Грету стать моей женой.
Следующие десять дней я не отходил от Греты, но пришло время уладить дела Семьи. Наши солдаты начали проявлять нетерпение, ожидая объяснений по поводу многочисленных арестов.
Антоначи и семеро солдат ожидали наказания в камерах. Ходили слухи, разумеется, из-за исчезновения Крессиды. Тело не нашли. Я предположил, что Невио разрубил труп на мелкие кусочки.
– Не волнуйся за меня, – в сотый раз заверила Грета.
Сначала я отказывался оставлять ее в Лас-Вегасе, особенно менее чем за неделю до Рождества. Но отец настаивал, что я должен быть в Нью-Йорке во время, вероятно, самой кровавой встречи в истории Семьи.
Я понимал, что он прав.
– Здесь она в безопасности, – заявил Нино.
– Мы позаботимся о Грете, – добавил Савио.
Римо усилил охрану особняка. Я был в больнице, расставаясь с Гретой только в те минуты, когда ходил в туалет или принимал душ.
Я не мог покинуть ее – это было чем-то неправильным.
Адамо коснулся моего плеча. Он приехал несколько дней назад с женой и сыном и собирался полететь в Нью-Йорк со мной, Фабиано, Римо и Невио.
Остальные будут в Лас-Вегасе, чтобы оберегать женщин и детей.
– Ступай, – прошептала Грета.
Я нежно поцеловал ее, не обращая внимания на присутствующих. Да и Невио уже ушел. Он старался избегать меня, что оказалось непросто. Я не знал, как обстоят дела между ним и Гретой. Однако складывалось ощущение, что напряжение между близнецами не способствует выздоровлению Греты.
– Я скоро вернусь. – Я последовал за Римо, Адамо и Фабиано на улицу.
Невио сидел в машине.
Нас ждали неспокойные времена. Солдаты не примут перемирие легко. Но многие готовы к переговорам, поскольку это означало безопасность для семей и больше денег в карманах.
Адамо сел рядом со мной.
– Не думал, что так быстро вернусь в Нью-Йорк. И мне бы хотелось, чтобы это происходило в иных обстоятельствах. Но я очень надеюсь, что скоро установится мир.
– Мир будет, ведь мы с Гретой собираемся пожениться.
Адамо с ухмылкой покачал головой:
– Неужто мы сможем стать семьей? Ты спросил Римо?
Я взглянул на дона Фальконе. Он смотрел в окно, но внезапно повернулся к нам, будто почувствовал, что мы говорим о нем.
Наше общение складывалось на вежливой ноте. Чудесным образом нам удалось поладить – я только диву давался.
– Нет. Я не буду спрашивать согласия. И Грета обязательно станет моей женой.
– Конечно. Понимаю. В прошлом я не раз сталкивался с Римо. Мы не сошлись во мнениях по многим вопросам. Но Римо будет твоим свекром. Грета любит отца, а он души в ней не чает. Когда кровавая часть мирной сделки закончится, тебе придется найти способ помириться с ним. Поэтому неплохо официально попросить ее руки.
– Если он откажет и я все равно женюсь на ней, это не будет хорошим началом, поверь мне.
– Он согласится.
Я с сомнением прищурился. Мы с Адамо сблизились несколько лет назад во время его пребывания в Нью-Йорке из-за мотокросса. Он был заядлым гонщиком. Но он вернулся в Лас-Вегас, и все контакты прекратились. Вдобавок он на десять лет старше.
И пока что он являлся единственным из Фальконе, которого я действительно не против назвать сородичем.
– Мы говорим об одном и том же человеке?
– Именно. Грета сделала свой выбор, и он не хочет рисковать и потерять ее, как в случае с родителями Серафины.
Возможно, Адамо прав. Я протяну ему оливковую ветвь позже. Сейчас передо мной стояла другая сложная задача.
Отец ждал нас в аэропорту. У бизнес-джета имелся отдельный ангар, поэтому посторонних не было. Учитывая, что отец взял десять солдат в качестве охраны, это радовало.
Однако то, что Маттео не было с ним, не являлось хорошим знаком. Он до сих пор жаждал крови из-за того, что случилось с Изабеллой и Джианной.
Римо показал на собравшихся мужчин.
– По-моему, не особо похоже на начало примирения.
– Обстановка напряженная, – сказал я и кивнул в сторону Невио, который сжимал пистолет. – Если ты не будешь держать себя в руках, все станет еще круче.
Я направился к отцу. К моему удивлению, Максимус тоже присутствовал.
Я коротко кивнул другу, прежде чем обратиться к папе:
– К чему все это?
– Лучше перестраховаться. Ты же знаешь, сколько было пролито крови. И сперва я хочу переговорить с Римо. А меры безопасности никому еще не вредили.
– Лука, – поздоровался Адамо с натянутой улыбкой. Он протянул руку, и отец пожал ее.
Фабиано тоже коротко пожал ему руку, что меня удивило. Они не переносили друг друга. Это явный жест к примирению.
Я поблагодарю Фабиано позже.
Римо и Невио не утруждали себя любезностями, да и я не ожидал от них учтивостей.
– Мы снова встретились. Надеюсь, сегодня приглашение не окажется засадой, – процедил Римо.
– Твой сын покинул мою территорию невредимым после того, как убил Крессиду. Желай я твоей смерти, он бы умер в тот же день.
Невио усмехнулся, одарив отца вызывающей улыбкой:
– Ты бы меня не поймал. И стоит поблагодарить за то, что я убил только ее, а не остальных.
Отец стиснул зубы:
– Ты убил ее потому, что мы с Амо дали разрешение, не забывай.
Невио впился взглядом в лицо моего отца, в темных глазах мелькнуло безумие.
– Я бы прикончил тварь в любом случае. И я бы убивал ее снова и снова, если бы мог. Уничтожил бы каждого ублюдка, который хоть отдаленно связан с ней, если бы не чувства Греты к нему. Возможно, однажды я это сделаю. А если хочешь попытаться пришить меня, что ж, удачи. Мне плевать, к тому же моя ярость не знает границ.
Отец улыбнулся, словно Невио был надоедливой мухой, не стоящей его забот.
– Поверь мне, я в курсе.
Хотел бы я иметь подобную способность сохранять спокойствие, но Невио все равно умудрялся вывести меня из себя.
Парень обладал разрушительной силой атомной бомбы. Римо являлся чертовым безумцем.
Невио делал своего отца похожим на чертова мальчика из хора.
Но ради Греты я подавлял неприязнь. Ради нее мы все преодолеем трудности.
Мы пройдем долгий, ухабистый путь, но станем настоящей семьей, хотя я не был уверен, что все дойдут до конца.
Высадив Фальконе в гостевом доме, мы с папой поехали в семейный особняк, чтобы подготовиться к предстоящему завтрашнему собранию.
– За эти годы я многое пережил. У нас бывали тяжелые времена, но это превосходит все.
Я посмотрел на отца. Казалось, он постарел на несколько лет за последние недели. Он с такой силой сжимал руль, что костяшки побелели.
– Точно. Ситуация вышла из-под контроля. Спасибо, что согласился с моим решением остаться рядом с Гретой.
– Но ты не оставил мне выбора.
– Я люблю ее.
Отец глубоко вздохнул и свернул на улицу, где находился особняк.
– Невио убил твою жену. На бумаге она была твоей супругой, Амо. Мы еще не объявили об этом официально. Но кто-то видел его в городе, а Крессида исчезла.
– Мне не следовало жениться на ней, тогда бы ничего подобного не случилось. Я очень жалею, что заключил с ней брачный союз.