Мэддокс толкнул Валерио:
– Не обращай на него внимания. Фильтр между его мозгом и ртом не работает. Приятно познакомиться.
– Меня нелегко обидеть. Но и у моего брата нет никакого фильтра между мозгом и ртом.
– Или рукой с ножом, – добавил Амо.
Мы все рассмеялись, и я расслабилась. Я могла сказать, что буду чувствовать себя желанным гостем в семье Амо. Может, пройдет совсем немного времени, и я почувствую, что это и моя семья тоже.
Папа не разрешил нам с Амо спать в одной комнате, как и в предыдущие недели. Я не хотела испытывать его терпение, поэтому приняла его приказ, хотя это было забавно, учитывая, что мы с Амо уже делили одну кровать.
Но я заметила, что Амо не волновался по этому поводу. Возможно, он беспокоился о своей способности сохранить честь и не лишить меня девственности до брачной ночи.
Мама, папа и я ночевали в люксе отеля «Мандарин Ориентал», как и в прошлый раз.
Мне не спалось. Когда я, прихрамывая, вошла в гостиную, то обнаружила папу на диване. Он смотрел в пустоту. За окном светало, но в номере царил полумрак.
Я подошла к папе и опустилась рядом.
Отец обнял меня плечи:
– Никогда не думал, что мне придется тебя отпустить.
– Ты говоришь так, будто мы не сможем видеться. Я всего лишь в нескольких часах полета.
Папа посмотрел на меня. Мне было трудно разобрать выражение его лица, но я прекрасно знала отца и понимала, что он волнуется.
– Я буду в безопасности.
– Надеюсь, в большей, чем под моим присмотром.
Я положила ладонь на его руку со шрамом.
– Тут нет твоей вины. Никто не предполагал подобного. И я не виню ни тебя, ни Амо, ни даже охранников. Неприятности порой случаются.
– Но не с тобой. Мне нужно, чтобы тебе ничто не угрожало и ты была всегда счастлива.
– В основном я счастлива. Иногда воспоминания о нападении преследуют меня, особенно потому, что организм не полностью восстановился, но я Фальконе, папа. Я переживу это и стану еще сильней, верно?
Папа ухмыльнулся:
– Конечно, Грета. – Он помолчал. – Я хочу ненавидеть Амо, но когда вижу, как он смотрит на тебя с обожанием, могу терпеть его присутствие.
Я подавила смех и сжала папину руку в знак благодарности.
Мы посидели так некоторое время, и я снова заговорила:
– Мама сообщила тебе о своем предложении?
– Да. – Голос был нежным и любящим, что являлось редкостью даже в те минуты, когда я находилась рядом с отцом.
Я прикусила губу:
– Я думаю о том, чтобы принять мамино предложение.
– Ты должна, – тихо ответил папа. – Твоя мама хочет подарить тебе это. – Он сглотнул. – Я могу только жестоко отомстить. На большее я не способен, но дар матери гораздо ценнее, чем мой.
Я прислонила голову к его плечу:
– Вы оба всегда делали все возможное, чтобы сделать меня счастливой, и я буду благодарна вам. Неважно, где я живу, часть моего сердца останется в Вегасе – с тобой и другими членами семьи.
Папа чмокнул меня в макушку:
– Тебе нужно поспать. Амо заберет тебя после завтрака.
– Ты злишься, что я встречусь с Максимусом и даже с Гроулом и его семьей?
– Мои обиды прошлого не обязательно должны быть твоими. Но ты же не ждешь, что я помирюсь со своим сводным братом?
– Может, однажды ты захочешь.
Отец не стал комментировать.
– Мы все можем считать себя счастливчиками, если мне удастся не убить Луку за то, что он настаивает на традиции кровавых простыней. Все остальное будет чудом.
– Меня устраивает такая традиция. – Я задумалась. – Ты отправил мамины дону Синдиката и ее родителям, вероятно, ты наберешься храбрости, чтобы увидеть простыни моей брачной ночи.
– Знай я, что моя дочь узнает об этом и использует против меня, пересмотрел бы свое решение.
– Неправда, – проговорила мама, которая вышла из спальни в белой ночной рубашке и со спутанными волосами. – Ты получил удовольствие.
Улыбнувшись, я вернулась в кровать, оставив родителей спорить друг с другом.
Папа прав, мне необходимо отдохнуть.
– Римо устроит сцену, когда мы покажем простыни, – заявил папа.
Мама пожала плечами:
– Ты не хотел видеть простыни Марси.
– Они все равно не были бы красными, – хмыкнула Марси, удерживая миску с чипсами на животе. До беременности она бы не притронулась к жирным углеводам.
Мама нервозно покосилась на меня:
– Твой отец может дать тебе советы по созданию фальшивых кровавых простыней. Вы не первая пара, которая скрепила связь до свадьбы.
Мне не хотелось обсуждать подробности брачной ночи моих родителей.
– Между нами ничего не было. Я жду.
Папа бросил на меня удивленный взгляд, а Марси даже отложила чипсы и недоверчиво прищурилась.
– Боже мой, Амо, не думала, что ты джентльмен-романтик.
Я насупился:
– Я уважаю Грету.
Мэддокс криво усмехнулся:
– А я уважаю твою сестру. Но она бы надрала мне задницу, если бы я заставил ее ждать этого так долго.
Отец свирепо посмотрел на Мэддокса:
– Это наше предложение мира за уязвленную гордость традиционалистов.
– Не хочу больше ничего обсуждать. – Но в одном я был точно уверен: я не хотел ни с кем делить частичку своей первой ночи с Гретой.
Грета нервничала, когда мы ехали в собачий приют семьи Максимуса.
– Ты взволнована больше, чем перед знакомством с моей семьей.
Грета выглядела потрясенной:
– Нет! Перед знакомством с твоей семьей я была слишком встревожена, чтобы радоваться, но я всегда нравлюсь животным, так что сейчас будет проще. И если Максимус и его семья любят животных столь же сильно, как я, то я с ними полажу.
– Сомневаюсь, что существуют люди, которым ты не нравишься.
Грета молчала, ее взгляд стал отрешенным. Я заметил, что ее настроение изменилось, и мне стало интересно, чем это вызвано.
– Мама предложила выносить нашего ребенка.
Я чуть не свернул с дороги и ударил по тормозам, остановив машину на обочине.
Повернулся к Грете, не уверенный, правильно ли я ее расслышал.
– Что?
– Мама согласна выносить нашего ребенка, если мы воспользуемся ЭКО и оплодотворим мои яйцеклетки твоей спермой.
Я покачал головой, не хотел думать ни о чьей матке, да и остальное вряд ли имело смысл.
Грета взяла меня за руку и снова все объяснила, еще медленнее, словно я был несмышленышем.
Когда она закончила, я оторопел:
– И такое действительно возможно?
– Да.
– А ты бы хотела?
Я не мог отрицать, что у нас появился реальный шанс. Возможность того, что однажды у нас с Гретой будет ребенок, делала меня безумно счастливым.
Но я не хотел подталкивать Грету к тому, что ей не по душе. Выражение ее лица было трудно прочесть.
– А что насчет тебя? – Грета ухмыльнулась.
– Отвечать вопросом на вопрос… но ладно, думаю, это справедливо.
Я обещал быть честным с Гретой. Мой первый брак оказался полон лжи и обмана, и я не хотел ничего подобного с Гретой.
– Я хочу сделать это, да.
Грета выдохнула и улыбнулась:
– Я тоже. Не сейчас, но через несколько лет.
Я наклонился, обнял ее и притянул к себе для поцелуя.
Когда мы подъехали к дому, Максимус уже ждал нас во дворе. Они с Сарой жили в квартире в городе – рядом с ее родителями и братьями, – но Максимус часто приезжал сюда.
Он держал руки в карманах. Я заметил, что он напряжен. Я не знал, из-за Греты и истории их семей – или же потому, что отношения с Сарой были сложными.
Он подошел к нам, пока я помогал Грете вылезти из машины. Мне не хотелось, чтобы она перетруждалась, ее колену еще требуется время для восстановления.
Максимус похлопал меня по спине, затем одарил Грету осторожной улыбкой и поправил свою кепку, словно не знал, чем занять руки.
Ее ответная улыбка была безоговорочной.
– Я рада наконец-то познакомиться с тобой. Амо столько рассказывал о тебе, и вот теперь я здесь!
Максимус чуть расслабился:
– Но, к сожалению, Амо очень долгое время не рассказывал о тебе, поэтому ты оставалась загадкой.
Грета рассмеялась:
– У нас возникли сложности.
– Можно и так сказать, – парировал я.
Грета воодушевилась, уставившись на ближайший вольер, где несколько собак умоляли о внимании, и с надеждой посмотрела на Максимуса.
– Можно мне подойти к ним?
Он пожал плечами и сделал приглашающий жест.
– Они социализированные, ты можешь даже погладить их, если они не застесняются. Собаки в питомниках подальше – непредсказуемы.
Грета кивнула и медленно поковыляла к ограде. Она еще не могла согнуть колено как следует, поэтому хромала.
Максимус сжал мое плечо:
– Я никогда не понимал этого, но сейчас, видя, как ты смотришь на нее, осознаю, почему ты прошел через все трудности.
– Оно того стоило.
В глазах Максимуса отразились смешанные чувства. Наверняка он подумал о конфликтных отношениях с Сарой.
– Ситуация с Сарой тоже наладится.
– Знаю, – вполголоса ответил он. – И делаю все возможное, чтобы у нас получилось.
– Может, они с Гретой подружатся. Сара тихая и задумчивая, как и Грета.
Максимус кивнул:
– Ты прав. Сегодня она гостила в доме своих родителей. А теперь едет сюда. Кстати, мама приготовила обед, на тот случай, если Грета захочет поесть с нежелательной частью своей семьи.
Я не сомневался, что Грета согласится. Она не держала зла – в отличие от своего отца или безумного брата.
– Грета, может, мы останемся на обед? Кара, мама Максимуса, специально старалась для нас.
Грета отвернулась от питбулей, которых гладила через забор. Ее лицо озарила улыбка.
– С удовольствием! Я смогу со всеми познакомиться!
Я помялся и кинул на Максимуса взгляд, который ясно давал понять, что надо соблюдать осторожность.
Он ухмыльнулся:
– Я скажу маме, что она может разогревать. А позже я проведу для Греты подробную экскурсию по приюту.