Я отнес ее на кровать и сорвал покрывало с лепестками роз, обнажив белые простыни. Меня охватило чувство тревоги за Грету, когда я вспомнил, что завтра мы должны предъявить окровавленные простыни.
Я опустил Грету на кровать и прижался поцелуем к ее губам, а потом – ниже, к шее и ключицам, прежде чем мой рот принялся дразнить ее соски. Провел по ним языком, наслаждаясь тем, какие они твердые на ощупь. Я погладил Грету по бокам, скользнув рукой в ее трусики.
Опустил указательный палец, раздвигая ее складочки, ища влажное тепло. И опустился еще ниже, раздвигая шелковистые половые губы и собирая влагу, скопившуюся у входа. Желание оказаться внутри нее, завладеть этой частью Греты, стало непреодолимым.
Однако я сдерживался – я стремился удовлетворить Грету и хотел поклоняться ей как королеве. Я убрал руку, мой палец был мокрым от ее возбуждения.
Я мазнул им по губам Греты, пока они не стали блестящими.
Она приоткрыла рот, в ее глазах виднелось любопытство и жажда узнать неизведанное. Она доверила мне взять ее в это путешествие и сделать его как можно более приятным, и я не подведу.
Я наклонился к ее лицу, втянул в рот ее нижнюю губу, пробуя на вкус. Моя рука снова опустилась ниже, я проводил пальцем по ее входу, наслаждаясь ее влажностью, теплом, шелковистостью. Затем ввел палец в нее, лениво скользя внутрь и наружу, пока мой язык дразнил ее рот. Вскоре стоны Греты стали громче, и я ввел в нее еще один.
Ее стенки плотно сжали мои пальцы, Грета издала очередной громкий стон, выгнувшись дугой навстречу толчкам моей руки. Я отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо, искаженное от удовольствия: глаза прикрыты, губы припухли и блестят от нашего поцелуя.
Мой взгляд прошелся по ее великолепному телу к лону. Я тяжело дышал, раздвигая ее складки пальцами. Они были покрыты ее соками. Я ускорился, прижимаясь ладонью к набухшему клитору при каждом толчке. Широко раскрыв рот, она закричала, сжав пальцы на моем запястье, чтобы удержать меня на месте. Я полностью погрузил пальцы в нее, когда оргазм захлестнул Грету.
Она зажмурилась, откинула голову назад, продемонстрировав свою изящную шею. Я не смог устоять, склонился ниже и втянул ее кожу ртом. Она вздрогнула, ее стенки крепче стиснули мои пальцы, когда она снова вскрикнула, содрогаясь от волны удовольствия.
Я продолжал посасывать ее, после чего решил полюбоваться своей работой. Утром на ее лебединой шейке будет красоваться изумительный засос. Она была моей, и я хотел, чтобы все видели доказательство моей любви.
Мой взгляд опять скользнул ниже. Я вытащил из нее пальцы и поднес ко рту, слизывая ее возбуждение. Грета наблюдала за мной с приоткрытыми губами, желание в ее глазах разжигало мою похоть. Она потянулась за моим пиджаком и помогла снять его, ловко расстегнула пуговицы рубашки, чтобы я мог снять ее.
Ее пальчики пробежались по моей груди, затем ниже, по дорожке волос. Вскоре я стоял на кровати на коленях совершенно голый, и желание на лице Греты, когда она рассматривала меня, было безудержным.
Я не дал Грете шанса дотронуться до моего члена. Я уже был твердым. Теперь мне нужно убедиться, что Грета готова так же, как и я.
Встав на колени на пол, я притянул Грету к краю матраса, прежде чем опустить рот к ее киске. Ее вкус заставил меня застонать.
Она была такой мокрой.
– Я готова, Амо.
Я усмехнулся в ее половые губы:
– Доверься мне.
– Хорошо, – простонала она, когда я втянул ее клитор в рот.
Грета раскрыла ноги, поставив ступни так, словно собиралась танцевать.
Чертовски красиво. Я погладил ее икры и начал развязывать шелковые ленты, в то время как мои губы продолжали дразнить клитор Греты. Вскоре она задвигала бедрами в поисках очередной разрядки. Я обвел пальцами ее вход, чтобы еще раз проверить готовность. Она нетерпеливо толкалась о кончики моих пальцев, нуждаясь в трении.
Такая мокрая и действительно готовая. Я отстранился, несмотря на ее протест, встал с кровати и поспешил в ванную, вскоре вернувшись с полотенцем.
– Приподнимись, – приказал я.
Грета подчинилась без колебаний, но в ее темных глазах промелькнуло замешательство, когда я расправил полотенце под ней.
– Амо, а как же окровавленные простыни?
Я знал, что у Греты появится кровь, учитывая нашу разницу в росте. И хотя мне самому не терпелось узреть свидетельство того, что я заявляю права на жену, я не хотел, чтобы кровь увидел кто-то еще.
Это предназначалось только мне.
– Раздвинь ноги пошире, – грубо сказал я.
Грета послушалась, розовая киска уже намокла и жаждала моих ласк. Я снял с Греты балетные туфли и отбросил их в сторону, прежде чем устроиться между ее бедер.
На лице Греты промелькнула нервозность, но она улыбнулась. Я начал тереть головкой члена по половым губам, и она часто и прерывисто задышала.
Скользнув еще несколько раз, я остановился, прижав кончик к входу. Рукой я усиливал давление до тех пор, пока не почувствовал, как ее тело понемногу подается мне навстречу, позволяя продвигаться вперед. Нахмурившись, я продвинулся немного глубже, пока мой кончик не оказался внутри Греты. Она издала резкий вздох, мышцы ее живота напряглись, и я тяжело сглотнул, наблюдая, как ее складки растягиваются вокруг моего толстого члена. Зрелище чертовски сильно возбуждало.
Опираясь на одну руку, я отпустил член и начал нежно теребить ее клитор, после чего перевел взгляд на ее вспотевшее лицо.
В ее глазах светилась боль, однако она все равно одарила меня улыбкой.
Я толкнулся бедрами и погрузил в нее только головку, чтобы она привыкла. И опустился на Грету сверху, выгнув спину и обхватив ее лицо ладонями.
– Мне это нужно, – прорычал я.
Она кивнула, ее губы встретились с моими. Я двигал бедрами, сопротивляясь давлению, пока стенки Греты не поддались, позволяя войти в нее еще на сантиметр.
– Если будет слишком больно, мы можем остановиться.
Грета обняла меня за шею, впиваясь в нее ногтями.
– Я ждала этого ужасно долго и с радостью приму боль.
Мы оба страдали ради нашей любови, но Грете пришлось гораздо хуже, чем мне. Мне не хотелось, чтобы она испытывала дискомфорт, но в то же время я не мог остановиться.
Я проникал все глубже, нежно целуя Грету. Ее плоть напряглась, пытаясь принять мой член. Когда Грета уже задыхалась, а я погрузился в нее почти до упора, я остановился.
Грета подняла на меня глаза и растроганно улыбнулась.
Я поцеловал ее в губы.
– Я люблю тебя. Не могу поверить, что ты наконец-то моя.
– Только твоя.
Я кивнул и осторожно отстранился, прежде чем вновь погрузиться в тепло Греты. Когда ее тело больше не сжимало мой член, как тиски, я начал двигаться вперед-назад в медленном темпе.
Просунул одну руку под Грету, обхватил ладонью ее упругую попку и слегка приподнял, изменив угол наклона, и встал на колени. Не переставая целовать Грету, я неторопливо входил в нее, разминая пальцами ее ягодицы.
Но вскоре трение стало почти невыносимым, мои яйца готовы были лопнуть, и я слегка ускорился. Грета крепче вцепилась в меня, двигаясь мне навстречу.
Мой контроль начал ослабевать по мере того, как удовольствие нарастало, и я зажмурился с гортанным стоном, когда меня настиг оргазм.
Я толкнулся в нее два раза, высвобождаясь с каждым толчком. Замер, наслаждаясь ощущениями, прокатывающимися через мое тело.
Мягкие пальцы Греты на моей спине вернули меня в реальность.
Я не могла перестать гладить мускулистую спину и сделала очередной глубокий вдох, наслаждаясь мускусным запахом Амо, который смешивался с запахом секса.
Какой чувственный, эротичный аромат.
Если бы я не ощущала сильную боль между ног, я бы, возможно, снова возбудилась.
Однако я сосредоточилась на ощущении полной заполненности. Амо до сих пор находился внутри меня, растягивая меня до такой степени, что я даже не думала, что такое возможно.
Но боль напомнила мне, что все это – вовсе не сон. Я могу не бояться, что проснусь.
На сей раз Амо по-настоящему сделал меня своей.
Амо поднял голову и нежно поцеловал меня, выражение его лица было ласковым и взволнованным, когда он медленно вышел. Я прикусила губу, чтобы подавить внезапный озноб. Мое тело расслабилось, когда Амо полностью вышел из меня, я судорожно вздохнула.
Он сжал мою задницу, прежде чем убрать свою руку из-под меня. Я наслаждалась его прикосновениями и, вероятно, буду ценить их в будущем как дополнительное возбуждение.
Но сейчас мне нужно было восстановиться.
Амо погладил меня по щеке, его тепло успокаивало.
– Ты в порядке?
– Да.
Он кинул взгляд на полотенце и покачал головой.
– Я рад, что многое предусмотрел. Это только для наших глаз. – Амо поцеловал шрам на моем колене и бережно вытер меня полотенцем, а потом отшвырнул его в сторону.
Амо лег рядом со мной и притянул к груди.
– В следующий раз будет лучше.
– Мне было хорошо. – Я погладила бицепс Амо, наслаждаясь его твердостью и силой мышц. Провела по нему рукой, удивляясь, почему мне так нравится, что моя ладонь выглядит такой маленькой и хрупкой.
Амо отстранился, чтобы посмотреть на мое лицо, его недоверие было очевидным.
– Хорошо в том смысле, что я оценила символизм секса, ведь ты сделал меня своей.
Глаза Амо вспыхнули темным собственническим огнем, который послал приятную дрожь по моей спине. Еще одна беспричинная реакция, которую мое тело проявило из-за Амо.
Затем на его губах появилась ироничная улыбка.
– В следующий раз я хочу, чтобы ты ценила секс за умопомрачительное удовольствие, а не за символизм.
– В любом случае будет чудесно.
Амо усмехнулся, чмокнув меня в лоб:
– Не могу передать, как чертовски счастлив, зная, что всю жизнь буду слышать твои причудливые комментарии.
– Я даже не могу в это поверить. – Я задумалась. – Но что ты собираешься делать с простынями?