– Вероятно, продолжу папино наследие и создам новую традицию Витиелло.
– Ты порежешься, верно?
Амо кивнул.
– Ты мог бы избавить себя от боли, если бы просто использовал мою кровь и не подкладывал полотенце.
Амо обхватил мое лицо ладонями.
– Я не хочу делиться даже этой крошечной частью тебя с миром.
Я нахмурилась:
– Ты понимаешь, что многие люди уже видели мою кровь?
Кстати, кровь от первого раза ничем не отличалась от той, что бывает после пореза или ссадины.
Амо утробно расхохотался, и в моем животе разлилось тепло.
– О, Грета. Я не могу дождаться новой ночи!
Я пожала плечами и прижалась щекой к его груди.
– Если ты чувствуешь себя таким собственником, это может вызвать немало проблем в будущем. Если только ты не получишь медицинское образование и не станешь лечить меня сам. – Я прикусила губу. Сейчас я дразнила его, но не могла удержаться.
– Если так будет нужно, – пробормотал он, затем его голос стал тверже. – Но я позабочусь о том, чтобы у тебя никогда не было ни одной раны, даже чертова пореза.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он прижал палец к моим губам.
– Не хочу знать статистику или какие-либо факты.
– Ладно, – прошептала я, прижимаясь к нему и поцеловав его палец. Я смежила веки и вдохнула успокаивающий запах Амо.
Пламя отражалось на холодной стали. Агония пронзила меня, и крик вырвался из горла.
– Грета!
Я рывком поднялась на ноги, вглядываясь в темноту, прижала руки к животу, нащупывая рукоятку ножа, но коснулась голой кожи. Дыхание гулко отдавалось в груди. Свет зажегся и сразу же потускнел, в поле зрения возникло лицо Амо. Он обхватил меня сильной рукой и прижал к груди.
Его губы коснулись моего виска.
– Хотел бы я защитить тебя от кошмаров и не быть причиной того, что они вообще у тебя есть.
Я коснулась его плеча.
– Амо, я тоже несу ответственность за свои действия. Тебе не стоит винить себя. Мы договорились оставить прошлое в покое. В конце концов кошмары прекратятся. Они всегда прекращаются.
Глава 39
После того как Грета пробудилась от кошмара ранним утром, я уже не мог уснуть.
Однако вскоре Грета задремала. Она даже не прореагировала на звонок будильник. Традиции не позволяли молодоженам понежиться в постели. Нельзя было надеяться на то, что родственники будут ждать до обеда, чтобы увидеть кровавые простыни.
Я осторожно отодвинулся от любимой и спустил ноги с кровати. Бросив последний взгляд на спящую Грету, направился в ванную. Быстро принял душ, чтобы избавиться от крови на члене и очистить голову от мрачных мыслей, последовавших за кошмаром Греты.
Меня порадовало, что Невио убил Крессиду. Возможно, я бы пощадил ее, потому что она была женщиной, но я предположил, что у Невио не имелось никаких сомнений.
Я вытирался полотенцем, когда в дверях появилась Грета, одетая в пушистый белый халат.
Она буквально в нем утопала. Грета одарила меня сонной улыбкой и приблизилась ко мне, чуть морщась.
– Тебе больно?
Она кивнула. Затем ее взгляд прошелся по моему полуобнаженному телу.
– Хотела бы я, чтобы это было не так.
Я усмехнулся и водрузил Грету на раковину, после чего опустился на одно колено.
– Покажи мне. – Мой голос был грубым и низким.
Брови Греты недоуменно изогнулись, однако она развязала пояс халата. Я коснулся ее коленей и раздвинул их. Кровь засохла на внутренней стороне бедер Греты и на губах ее киски, которые все еще были набухшими, равно как и вход.
Увидев доказательства брачной ночи, зная, что я наконец-то сделал Грету своей в том последнем смысле, которого так не хватало, я резко выдохнул.
– В принципе, совсем неплохо.
Я кивнул.
– Мне нужно привести себя в порядок. – Она уже собиралась сомкнуть ноги, но я дотронулся до ее колена и встретился с ней взглядом.
– Позволь мне.
Грета облизала губы:
– Правда?
– Хм… – Я потерся носом о бархатистую кожу внутренней стороны ее бедра.
Металлический привкус крови смешивался со сладостью возбуждения Греты и моим собственным запахом. Даже ее киска пахла мной. Я издал гортанный стон.
Это была первобытная потребность, попробовать ее сейчас, вот так, ее киску, до сих пор набухшую и окровавленную от притязаний моего члена прошлой ночью.
Грета легонько, почти робко коснулась моей головы, но я чувствовал на себе ее ищущий взгляд.
Я поднял глаза, когда открыл рот и провел языком по следам засохшей крови от изгиба ее задницы до клитора.
– Ты на вкус как моя.
Ее пальцы сжались в моих волосах, когда я просунул язык между губами киски, тщательно пробуя ее. Металлический привкус сменился более теплым, мускусным ароматом ее похоти, который покрыл мои губы и язык.
Я не мог сопротивляться и крепко прижал язык к ее чувствительному входу. Плоть Греты затрепетала, сопротивляясь, мне требовалось все больше и больше. Наклонив голову и открыв рот шире, я усилил давление, пока кончик языка наконец не заставил киску Греты сдаться.
Ее стенки сомкнулись вокруг моего языка, и ее вкус – сладкий, терпкий, металлический – расцвел в моей глотке. Я жадно впитывал ее, пока доставлял удовольствие своим языком. Сначала Грета была напряжена. Первобытная потребность овладеть ею оказалась чрезмерно сильна, чтобы я мог остановиться.
Я удерживал взгляд Греты, продолжая говорить ей глазами, что она моя, пока язык снова и снова проникал в ее возбужденный вход.
– Амо! – хныкала она. Немного боли и много похоти.
Вскоре ее похоть потекла по моему подбородку. Грета еще крепче схватила меня за волосы одной рукой, а другой прижалась к раковине.
– Дай мне все, – прохрипел я.
Грета выгнулась дугой с криком. Я сомкнул губы вокруг ее клитора, киска пульсировала во мне, ее возбуждение капало на пол.
Мое дыхание было тяжелым, а член таким твердым, что это было мучительно, и я отстранился.
Киска Греты все еще подергивалась, блестела и была более набухшей, чем раньше.
Грета гладила меня по волосам, сглатывая.
Она удивленно улыбнулась.
– Всякий раз, когда ты пробуешь меня на вкус, я чувствую поклонение, но сейчас было нечто особенное. Спасибо тебе.
– Всегда пожалуйста, – прошептал я.
Она прикусила губу, опустив взгляд к моему члену.
– Ты можешь получить меня, если хочешь.
Я ласково провел пальцем по ее невероятно нежной киске. Если я возьму ее сию минуту, это будет столь же больно, как ночью, если не хуже.
Я наклонился и поцеловал чувствительную плоть Греты.
– Не сегодня.
В будущем у меня будет масса времени, чтобы взять ее, и я намеревался делать это при каждом удобном случае.
Я взглянул на часы и выругался. Грета встрепенулась.
– У нас есть пять минут, прежде чем хищные птицы из семьи отца слетятся к нам, чтобы забрать простыню.
Грета забеспокоилась:
– Кровь.
– Собирайся, я позабочусь обо всем. – Быстро поцеловав Грету, я вернулся в спальню и взял полотенце, запихивая его в чемодан.
Я не доверял уборщикам. Мне не хотелось, чтобы они сделали с полотенцем какую-нибудь гадость. Позже я просто сожгу его дома.
Я схватил нож с тумбочки и провел кончиком по верхней части руки.
Когда я размазал немного крови по простыням, чтобы создать удовлетворительный образ, я оделся. Внезапно раздался стук. Я открыл дверь и позволил моим теткам и нескольким женам традиционалистов взять платье Греты и окровавленные простыни.
Джианна встала на их пути, когда они попытались уйти.
– Вы ведь понимаете, насколько женоненавистнической является традиция?
– Это традиция, о которой мы договорились. Даже твоей дочери придется следовать ей, – надменно парировала одна из женщин.
– Только через мой труп.
Но женщины протиснулись мимо Джианны, которая смотрела им в спину.
Мама и Серафина стояли в коридоре, не желая участвовать в спектакле.
Мама сочувственно улыбнулась мне.
– Очень надеюсь, что это подделка, – процедила Джианна предостерегающим тоном. Она крутанулась и двинулась прочь.
Спустя пару секунд мама смущенно заглянула в номер. Серафина была тут как тут.
– Все в порядке?
– Можете спросить Грету, – многозначительно ответил я.
Сомневаюсь, что мама или Серафина волновались о моем благополучии, но, конечно, и я не мог их ни в чем винить.
Когда Грета показалась на пороге ванной, одетая в белое платье в красный горошек и красные же туфельки, ее глаза расширились.
– Все в порядке?
Мама засмеялась и обменялась взглядом с Серафиной, которая сказала:
– Именно об этом мы и собирались тебя спросить.
– О!.. – воскликнула Грета, покраснев и расплывшись в довольной улыбке.
– Полагаю, после такого взгляда слова не нужны, – заметила Серафина и зарделась. – И сейчас мы не будем вам докучать своим присутствием. Но вы должны быть внизу через десять минут.
Мамы помахали нам и ушли, оставив нас наедине, а я притянул Грету к груди.
– Жаль, что у нас есть общественные обязанности. Но мы должны встретиться лицом к лицу с волками.
– Ты имеешь в виду мою семью?
– Определенно. Только не говори, что они не будут устраивать шоу во время презентации простыни.
Грета выглядела невинной овечкой.
– Они защищают меня, но иногда ведут себя хорошо.
Разумеется, я оказался прав. Кучка Фальконе буквально загудела от злости, когда увидела меня, держащего за руку Грету. Они, наверное, сразу бы допросили ее, если бы в этот момент мои старомодные тетушки не ворвались в бальный зал отеля прямо следом за нами. В руках они несли простыню, как будто та являлась сокровищем, которое добыли с превеликим трудом.
Тетки расправили окровавленное полотнище и повернулись к собравшимся. Я взглянул на Фальконе.
Невио неспешно встал, приготовив нож, пока Массимо наливал алкоголь из фляжки на полотняную салфетку.