Она сжала простыню и уперлась ладонями в кровать, вращая бедрами, пока дышала во время очередной схватки.
Она рожала уже пять часов, и, наблюдая за болезненным процессом, я ощутила невероятное благоговение перед ее самопожертвованием.
Я погладила маму по спине, и она расслабилась, когда схватка утихла и у нее появилась возможность отдышаться.
Она одарила меня измученной улыбкой.
– Не думаю, что это надолго. Я чувствую, как голова прижимается очень сильно. Скоро ты увидишь своих детей.
– Что мне нужно сделать? – Я хотела помочь ей, чем могла.
Последние девять месяцев мама терпела утреннюю тошноту, ломоту в спине и сильную усталость, вынашивая наших с Амо детей.
За такой подарок я никогда не смогу ей отплатить.
Мама дотронулась до моей щеки.
– Просто продолжай делать то, что делаешь. – Ее лицо исказилось от новой волны боли.
Я контролировала ее дыхание и растирала спину, надавливала на поясницу, а позже вытерла ее взмокший лоб.
После еще одного часа схваток маме пришлось опуститься на кровать, и через десять минут родилась моя дочь, а еще через две минуты выскользнул мой сын.
Я ошеломленно опустилась на пол, пока медсестры осматривали двух малышей с густыми черными волосами.
Мама подавила рыдания, и я тоже не смогла сдержать слез.
– Ложись рядом со мной, – прошептала она.
Я так и сделала и поцеловала ее в щеку, не зная, что сказать, как поблагодарить за такое. Наши взгляды пересеклись, и она с ласковой улыбкой погладила меня по виску.
– Я знаю, знаю.
Подошли медсестры с двумя маленькими детьми.
Я затаила дыхание, не в силах осознать случившееся.
– Расстегните халат, – сказала мне медсестра.
Первые два часа схваток я провела с мамой в родовой ванне и не потрудилась переодеться.
Широко раскрыв глаза, я встала и взглянула на маму.
Она кивнула:
– Они твои, Грета. Ты должна подержать их.
Я расстегнула халат, и медсестры положили обоих младенцев мне на грудь. Я заплакала, когда почувствовала их маленькие тела на своей коже и вдохнула их сладкий запах.
Мама откинула голову, совершенно обессиленная, и смотрела на меня, пока врач накладывал швы. Мое сердце еще никогда не было настолько переполненным любовью, которая так и рвалась наружу, словно моя душа не могла вместить все те чувства, которые я хранила в себе.
– Позвать ваших мужей? – спросила медсестра, когда маму укрыли.
Она кивнула:
– Пожалуйста.
Медсестра открыла дверь, и спустя мгновение порог переступил Амо. Он застыл при виде меня и тяжело сглотнул. Папа вошел следом и похлопал Амо по плечу, чуть сильнее, чем хотелось бы.
– Поздравляю с рождением первого будущего дона Семьи на территории Лас-Вегаса.
Я одарила его слезливой и возмущенной улыбкой. Мы с Амо не хотели, чтобы мама приезжала в Нью-Йорк на последних месяцах, поэтому прилетели на роды.
Папа направился ко мне и чмокнул в макушку, а затем склонился над мамой и поцеловал ее в губы. Я успела уловить его взгляд, и у меня защемило сердце.
Иногда я беспокоилась, что конфликт, возникший из-за моей связи с Амо, навредил родительскому браку, но сейчас папины глаза сказали мне, что его любовь к маме вечна и неизменна.
Амо шагнул ко мне. В его взоре читались нежность и неверие, когда он смотрел на новорожденных.
– Они и правда наши, – прошептала я. Еще совсем недавно все это казалось мне сном, иллюзией.
Амо поцеловал меня, а потом легонько провел пальцами по спинкам наших малышей. Он поймал взгляд отца, и я поняла, что дети сделают связь между семьями крепче, чем когда-либо прежде.
Мои близнецы являлись как Витиелло, так и Фальконе.
Амо переплел свои пальцы с моими.
Наша любовь сильнее любой вражды.
КОНЕЦ