из крови». Россия оккупирована войсками НАТО, гнусные негры с «М-16» расхаживают по улицам Питера — мелодия вроде бы знакомая, см. «Московский лабиринт» Олега Кулагина. Есть и кое-что новое: православная церковь идет на сговор с захватчиками. Ну, допустим, — можно вспомнить, например, деятельность Псковской православной миссии в 1941—1944 годах. Но чу! Кто оказывается главным патриотом, с древних времен обороняющим родную землю от всякого рода пришельцев? Правильно: князь Всеслав Полоцкий, бросивший вызов Небу! Во имя Старых Богов он сражался с православными святыми, не осрамится и в битве с иноземцами!.. На этом месте даже мне, человеку, предельно далекому от христианства, становится как-то не по себе. Глупо отрицать, что именно иудео-христианская этическая модель наиболее близка европейской и российской культуре. Нагорная проповедь, Тайная Вечеря, Откровение Иоанна Богослова — на этом строится нравственный фундамент нашей цивилизации. У Виктора Пелевина в эссе «Зомбификация» есть замечательный образ. Крупные общественные потрясения он сравнивает с работой экскаватора, готовящего котлован под строительство очередного варианта «нового человека». Снимаешь ковшом верхушку холма с убогой деревушкой — и обнажается всякая дрянь: прогнившие бревна, черепки, а то и остатки захоронения столетней давности. В восьмидесятых-девяностых наши реформаторы содрали тонкую пленку так называемой советской культуры. Перумов и его единомышленники агитируют за более кардинальные меры: снятие толстенного плодородного слоя культуры христианской, возвращение к «исконным» Перуну да Велесу. Что оттуда полезет? Догадаться, в общем, несложно: читайте сочинения Никитина, Петухова и других любителей языческой Руси. Бесы полезут, как сказал бы какой-нибудь православный фантаст. Ни больше, ни меньше.
Одну из самых странных вселенных, «в которой хотелось бы жить», демонстрирует нам Михаил Успенский в романе «Три холма, охраняющих край мира». Сумбурная история, начавшаяся с похищения из прекрасно охраняемой галереи рисунка маленькой русской девочки, постепенно перерастает в притчу о поисках пути в новый, лучший мир. В мир мечты, мир удивительного волшебства и бесконечных чудес. «За пределы ведомых нам полей» манит детский рисунок, ставший долгожданным сигналом для «людей не от мира сего», родившихся не в том месте и не в ту эпоху. Успенский прекрасно передает ностальгию по прекрасному миру, в который нам никогда не попасть, — недаром главным прототипом герцога Блэкбери, одного из центральных персонажей, стал знаменитый британский визионер лорд Дансени. Именно такая книга, как «Три холма...», а вовсе не «Властелин Колец», может вызвать у зрелого человека желание взять в руки деревянный меч, завернуться в занавеску и отравиться бегать по лесам — чтобы ощутить на себе хотя бы отблеск того чудесного мира, что лежит за границами ведомых нам полей.
Наконец, «поиски странного» могут завести нас в альтернативную вселенную, где Советский Союз пережил серьезные реформы, но сумел уцелеть и сохранить позицию ведущей мировой державы, как в романе Антона Первушина «Звезда». Мечта о космосе, который будет нашим, — одна из самых прекрасных, которые знало человечество. Совсем недавно нам казалось: еще один шаг — и мечта превратится в реальность. Увы, не сложилось. Первушин описывает мир, где все пошло именно так, как мечталось многим нашим соотечественникам в конце восьмидесятых. СССР трансформировался, стал более свободным и открытым, но не распался на составляющие. Наша страна продолжает оставаться одной из первых в деле покорения космического пространства — более того, именно советские космонавты приходят на помощь американским коллегам, терпящим бедствие на орбите на борту шаттла «Колумбия». Да, разумеется — утопия, разумеется — мечта. Автор с самого начала дает понять, что для осуществления этого сценария нужны были глубокие предпосылки, которых в нашей реальности, к сожалению, не возникло. Точка бифуркации находится даже не в 1984 году, когда во вселенной «Звезды» начались заметные расхождения с нашей историей. Но как хотелось бы верить, что нам еще удастся осуществить хотя бы часть смелых замыслов петербургского фантаста!
Примерно ту же идею развивает в своей «Звезде Полынь» другой автор — яркий представитель «Четвертой волны» Вячеслав Рыбаков. Картина, которую он описывает, не может не радовать читателей, для которых развитие пилотируемой космонавтики — не пустой звук. Писатель задается вопросом: что же необходимо для возрождения нашей космической программы и страны в целом? Научная база, оставшаяся с советских времен? Материально-техническая база, которую способен предоставить патриотически ориентированный частный капитал? Однако во главу угла Рыбаков ставит Идею, то, что помогает создавать невиданные чудеса науки и техники на голом энтузиазме и преодолевать препятствия, которые во всем мире считаются непреодолимыми. Человек, который работает не только за хорошие деньги, но еще и за идею, обычно трудится куда белее производительно, чем тот, который заинтересован только материально. Чем масштабнее идея, чем перспективнее, тем больше народа она вовлекает в свою орбиту. Может быть, и страну сумеет вытащить из того места, в котором, по мнению писателя, она ныне пребывает.. В данном случае такой Идеей с большой буквы стала мечта о прорыве в космическое пространство. Собственно, почему бы и нет? В конце концов, именно на этом выросло три поколения отечественных любителей фантастики. Далеко не худшие поколения, надо признать...
Как ни прискорбно, объем этого обзора не позволяет охватить все фантастические книги 2007 гада, заслуживающие внимания, — даже такие значимые, как «Vita Nostra» Марины и Сергее Дяченко, «Ойкумена» Генри Лайона Олди, «Блюз черной собаки» Дмитрия Скирюка, «Как закалялась жесть, или Ужасы любви» Александра Щеголева, «Россия за облаком» Святослава Логинова или «Мишель» Елены Хаецкой. Безусловно, каждое из этих произведений заслуживает отдельной развернутой статьи с подробным литературоведческим анализом. Однако разговор о тенденциях требует соответствующего подбора примеров, а перечисленные книги с трудом укладываются в любые узкие рамки. Подводя итог, замечу: тот, кто говорит о кризисе современной русскоязычной фантастики, прав лишь отчасти — сегодня «жанровая» литература столь пестра и разнолика, что найти произведение себе по душе сумеет, пожалуй, каждый читатель. Разумеется, перелопатить ради жемчужного зерна полтысячи романов — задача весьма непростая, требующая серьезного напряжения сил и массы свободного времени. Но и отвергать факт существования этого жемчужного зерна с порога — далеко не самая разумная стратегия...
КОНСТАНТИН ФРУМКИН
Тревожный сон и неспокойная совесть утопии
Автор этих строк не является писателем фантастом, но если бы был им, то, возможно написал бы роман, в котором изображалась бы благополучная-преблагополучная и сусальная-пресусальная империя, какая может возникнуть только в сладком сне носителя имперского мировоззрения. Управляемая мудрым и причастным сакральных тайн императором, окруженным преданными сенаторами. В ней, разумеется, не было бы излишнего технического прогресса, в морях господствовали бы романтические парусники, а в городах — экипажи на конной тяге, но это не мешало бы ни организации космических полетов, ни вообще материальному благополучию.
Еще там была бы какая-нибудь контролируемая имперскими властями магия и, разумеется, церковь — хранительница древних, но исключительно важных знаний. Главный герой этого романа будет, разумеется, князь и видный деятель имперской службы безопасности. Зачем империи могучая служба безопасности, равно как и могучая армия, ведь кругом мир и преданность престолу? Но, наверное, на периферии есть варвары. Впрочем, империя просто не может без армии, армия ее украшает, а враг, наоборот, мешает, и армия после столкновения с врагом теряет свой парадный вид. Так что пусть армия будет, а враг — нет.
И вот, главный горой, князь и генерал от тайной кавалерии, принимает участие в заседаниях неких секретных комитетов, созданных потому, что вокруг происходит что-то неладное. В сумасшедших домах появляется все больше безумцев, уверенных, что скоро настанет конец света. В границы империи вторгаются злобные народы, о существовании которых никто не подозревал, — они возникли ниоткуда. В лесах также неведомо откуда появились странные чудовища. В разных краях империи начали исчезать люди, здания и целые деревни — исчезают, как будто их и не было, и даже следа от них не остается. Путешественники — особенно в море — иногда наблюдают феномен «разверзшегося пространства», в котором можно исчезнуть без вести.
Причин этих странных бедствий никто не понимает, и только мудрый митрополит Самой Истинной Церкви хранит молчание, как будто что-то знает. Когда же главный герой обращается к нему за разъяснениями, тот советует ему заглянуть себе в душу: «Ты сам знаешь ответ». И действительно, героя не покидает ощущение, что ответ ему известен, но только он не может его вспомнить.
Не знаю, как бы там развивались события дальше, но в финале все выяснится. Разумеется, эта империя не существовала на самом деле. Она была — как уже сказано — лишь сладким сном носителя имперского мировоззрения. Все сенаторы и генералы от кавалерии были лишь персонажами сновидения, подобно тому, как персонажи «Алисы в Зазеркалье» жили в сновидении не то самой Алисы, не то спящего Черного короля. И приметы близкого конца света лишь указывали обитателям сна, что спящий скоро проснется и империя, как и положено грезе, рассеется. Это были приметы «просоночного состояния».
В общем-то, подобный роман уже почти что был написан.
В мемуарах Бориса Стругацкого рассказывается, что писатели собирались создать продолжение романа «Обитаемый остров», в котором сталкивались бы две утопии — далеко не идеальный, но по-своему совершенный социум Островной империи и идеальный мир коммунистической утопии, якобы установленной в светлом будущем на Земле. В конце романа представитель Империи говорил землянину Максиму Камерреру: «Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали. Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал — до вас и без вас, — а вы не догадываетесь об этом...»