– Всё. Не успели. Боевой пуск, – крестится Иван, – помоги нашим, наверху, не оплошать, Господи.
– К реактору, бегоом! – взвывает Хью, уже откуда-то из соседнего отсека…
– Капитан, сэр! Мастер-акустик. Звук подводного пуска… и… звук подводного пуска повторно!
«“Воробушек”. Новый сигнала на сонаре. И еще один.»
– Огневым постам! Готовность шесть… четыре… два… ноль!
Океан вспучивается грохочущим куполом и исторгает из себя зависший на огненном столбе цилиндрик, такой веселенько-шашечный и безобидный издали…
…И еще один, почти сразу, а первый уже рвется прочь, в зенит, чуть уклонившись к заданной кем-то когда-то далекой цели. И второй, следом за ним.
Оба – на Северную Америку.
– Выход целей!!! Ухожу с точки. “Воробушек”.
И – корабли, vis-a-vis на зеркале Океана, взрываются одновременно дымом и пламенем из обращенных друг к другу бортов, словно сошлись в последнем морском бою. Огненно-дымные тучи срываются с палуб, сливаясь в одну, и с воем устремляются на перехват двух преисподен, упакованных до срока в набирающие скорость многотонные металлические посылки.
Схлестываются.
Настигают.
Внутри, в косматом чудовище, бьются сполохи и океан внизу кипит под дождем обломков.
Поодаль и выше высверкивает перехватчик, плюющийся в растущую тучу огнем и длинными дымными струями.
Четырежды рявкают и выстреливают дымом «Пэтриоты», четыре огненные стрелы исчезают козырными тузами в кипени разрывов над Охотой. Одновременно с ними, последним аргументом, вступает со своей ревущей песней «Тартар», стараясь не посрамить гордости своего хозяина – Большого Брамса…
– Брамс! Доложить эффективность огня.
– Много помех! Половина выстрелов работают друг по другу. В данный моме…
В данный момент по амбразурам бьет великанская огненная кувалда.
Удар, огонь и грохот, вспухший и погасший, оставивший после себя звон в ушах. «Баловень» содрогается, словно налетел на риф. Веером свистят осколки стекла, крошась о стены и столы. Вестовой матрос у одного из бывших иллюминаторов падает, как подкошенный.
И дым.
«Стоишь на мостике… а снаружи валит черная гарь»…
– Старпом?! – рявкает Йенссен, зажимающий уши. Справа из-под ладони у него показывается капля крови и пробирается по бритой щеке к бородке.
«Живы. Не ядерный. Хорошо».
– Сильный взрыв на полубаке, сэр. Спасатели… Пошли, жду доклада. У вас кровь, сэр…
Мастер-Пилот и Мастер-Инженер, сидевшие ближе всех к носовой переборке, лежат теперь головами на столах. Мастер-Инженер подергивается и вслепую шарит по столу руками. Из-под головы Мастер-Пилота расползается алая лужица. Взрывом вынесло стекла рубки у трех амбразур. Остальные офицеры крутят головами, трут уши и глаза. Мастер-Дайвер, осыпанный какой-то белой трухой у переборки по правому борту, сидит с планшетом на коленях и оглядывает пост. Джереми Смит посерел лицом.
– Мистер Кэмп, посмотрите, что с Мастером Лучано, будьте добры… Остальные живы?.. Продолжаем!
– Я в порядке, – Мастер-Пилот зашевелился и приподнял окровавленное лицо, – порезало осколками, наверное. И слышу плохо… Сэр.
– Вестовой убит, сэр.
– Йен, что там у тебя?
– Это «Паамс», Капитан, – Мастер-Комендор стоит на осколках у разбитого носового иллюминатора, над телом вестового, и всматривается в амбразуру, опершись о стенку обеими порезанными руками. – Сам рванул… На очередном пуске… Мы потеряли «Паамс», сэр… И его крюйт-камеру со всеми зарядами… И с ними, похоже, пару «Эрликонов-Скайгардов», сэр…
– Йен, тебе помощь требуется? Йенссен! Ты там жив?!
– У меня порядок, Джо, не волнуйся.
Через полубак, развороченный провалом, метнулся кто-то орущим огненным клубком; пожарные накрывают его веером воды из брандспойта. Рваная дыра в палубе исторгает густой дым, подсвеченный сполохами пожара внизу, в трюме. Спасатели возятся в этом дыму, укладывая на носилки тело из развороченного правого «Эрликона».
– Кой черт, «порядок» – из тебя же полыхнуло на полнеба, и дымище валит, как из…
– Потери, сэр. Расчет «Паамса», в полном составе. Матросы-подающие, в крюйт-камере под «Паамсом»: два погибли, один изувечен. Палубный спасатель – сильно обгорел. «Эрликон» правого борта уничтожен. Старший расчета погиб, оператор ранен, в тяжелом состоянии. «Эрликон» носовой поврежден, частично боеспособен, расчет получил легкие ранения и контузии. Помощь оказана на месте. «Эрликон» левого борта поврежден незначительно, полностью боеспособен, расчет продолжает бой.
Йенссен достает из кителя трубочку, замирает, смотрит на нее недоуменно и убирает обратно в карман.
– Капитан, сэр, Мастер-пилот…
– Секунду, Лучано… Брамс, кто у вас был в правом «Скайгарде»?
– Так… Старший расчета – Ник-Богомол… Оператор – Сэмуэль Джой, юнга.
«…хорошее место. Под обломки лезть не надо, под воду тоже. Если ядерные боеголовки… рядом не сработают…»
– Эээ… Капитан, сэр, Мастер-Пилот… Наш «Воробушек»… Он не успел уйти после выхода ракет. Его сбили, сэр.
– «Воробушка»?!
– Кто-то из «Серебряных» ребят. Видимо, прогадили перезакладку кодов в «Свой-Чужой», сэр. Другого объяснения не вижу. «Воробушка» сожгли, сэр…
– Смит!!!
– …Спасатели! Пункт последнего расположения Ориентира! Мгновенно!!! «Воробушек»…
– …Джонни! Дерьмо дело. Твои завалили моего «Воробушка».
– Да, Йен, мне доложили. Прости. Мне очень жаль. Найду ублюдков и расстреляю после Охоты…
Из-под броненавеса по штирборту «Баловня» вырывается, на острие пенного следа, лодка с морскими спасателями и исчезает во всплесках атаки.
– Это потом, Джо. Спасателей давай. От тебя ближе. Хоть кого-нибудь попробуйте вытащить. Пожалуйста, Джо.
На КП входят медики, укладывают на носилки Мастер-Инженера и пытаются усадить на место Лучано – чтобы перебинтовать.
…Иван заталкивает беспомощного Везунчика в рубку «Стрекозы». Защелкивает байонет его дыхательного автомата на новом воздушном баллоне, открывает вентиль, пару раз хлещет по щекам. Потом спрыгивает на комингс «Борея» и захлопывает снаружи маленький нижний люк. Срывает заслонку забортной воды на юбке.
– Удачи тебе, Имон, – бормочет Иван, захлестываемый горько-солеными потоками.
Пару секунд, цепляясь за комингс, провожает взглядом из-под запотевающей маски «Стрекозу», криво и нехотя отрывающуюся к зеленому свету, быстро крестится, а потом проваливается в открытый люк «Борея». В схлестку огромных пузырей, рвущихся из чрева субмарины, и водоворота океанской воды, в лодку низвергающегося. И по проходу бежит к командному посту, по колено… пояс… грудь… во взбесившихся бурунах, задержав дыхание, рассекая инферно лучом подствольного фонаря.
Навстречу первым ударам подрывов, сотрясающим плоть, и душу, и океанские глубины.
– …Капитан, сэр! Цели… Вероятно, уничтожены, сэр!..
– Вероятно?
– Визуально не наблюдаются. На локаторах не наблюдаются. «Аваксу» послан запрос на подтверждение.
– Капитан, сэр, акустики фиксируют подрыв лодки!
– …Капитан, сэр… Морские спасатели ничего не нашли. В точке Ориентира было интенсивное падение обломков и поражающих элементов. Лодка спасателей повреждена, но терпимо. Потери – один человек, еще один ранен средне, еще двое легко…
– …Джонни?..
– Не нашли ничего, Йен. Прости. Мне чертовски жаль. У моих лодка в пяти местах пробита и полностью обездвижена, они тонут. В живых осталось двое, оба тяжело ранены.
– Смит, попросите своих спасателей, кто живой, подобрать «Серебряных», у тех совсем задница… Джонни! Мне тоже жаль, Джоунс. Твоих подберут. И с удачной Охотой тебя.
– Тебе спасибо, Йен. И твоим парням. Упокой, Господи, души, кто не выжил.
– …Капитан, сэр, Мастер-радист. «Авакс» подтверждает поражение целей. Поздравляют…
– «Поздравляют»… Ну, что ж… Мистер Смит, мы закончили. Отбой боевой тревоги.
На кормовую наделку с надсадным воем опускается перехватчик. Без ракет под плоскостями он кажется ощипаным и неуверенным в себе. Шасси касаются палубы. Вой переходит в скулеж. Из правой турбины сочится белый дым. Фонарь кабины откидывается, летчик остается неподвижен в своем ложементе. Бегут пожарники.
На противоположном крыле наделки стоят двое оранжевых техников, держа наготове найтовы для «Воробушка» и вглядываясь в океан из-под ладоней.
По всему судну лязгают гермодвери, отзываясь на сигнал отбоя тревоги.
Нули на табло в командном пункте гаснут.
Усталое «Уже» превращается в терпеливое «Когда-нибудь».
…Тихое покачивание и солнечный свет. Вечерний солнечный свет, тихое покачивание, и танец змеек-зайчиков на подволоке рубки.
Верхний люк приоткрыт. Сброшенная маска раскачивается на своем хоботе. Пищит спасательный радиобуй. Мелкая рябь плещет звонко снаружи по пузатому корпусу.
Моня-Везунчик лежит в кресле и дышит.
Просто лежит и дышит.
Под пайолами с журчанием перекатывается вода.
В восьмидесяти с лишним метрах под ним, заваливаясь на корму и на борт, медленно уходит в черноту опустевший, парализованный, но целый ракетоносец, унося с собой своих губителей – семерых мертвых и раненного, но живого еще Ивана.
Который в сжимающемся воздушном пузыре, в каком-то отсеке, с последней мокрой сигаретой в зубах, досылает патрон и поворачивает автомат стволом к виску, морщась от быстро нарастающего давления.
– …Капитан, сэр! Сигнал со «Стрекозы»!.. Не буй, а сигнал! Она на поверхности. Там дайвер-хакер.
– О'Хейли… Слава Богу… Первая хорошая весть за вечер. Смит, распорядитесь о подборе и буксировке… Мастер-медик, доложите состояние раненых.
– …Да, сэр. Морские спасатели: тяжелые – один скончался, из «Серебряных», остальные стабильны. Средней тяжести – вне опасений. Легкораненные отпущены из санчасти. Бортовой спасатель: ожоги третьей и четвертой степени, пятнадцать процентов тела. Состояние средней тяжести, стабилен, без сознания, вне опасности… Мастер-Инженер сильно контужен, разрывы барабанных перепонок, резаные раны затылка и шеи, вне опасности…