не из чего было выпивать магию. Ведь так? Да и тогда, на полянке Дуню не интересовали подробности. К тому же знать она ничего не знала о страшном оружии, кроме того, о чём предупреждал предок сэра Л'рута и что, как выразился мастер Лучель, ядерка тоже не исключена. Тацу же, благодарно кивнув, перебрал листочки, выбрал приглянувшийся и зачитал текст, затем вернул тубус.
Вовремя. Похоже, к орудийному расчёту направлялись снабженцы. Ящик-то при катапульте пустовал. Новоприбывшие, как и отправленные в потусторонний мир охранники с курьером, напряглись, но тоже начали задавать вопросы — и это несмотря на сразу замеченные трупы. Для Дуни всё оборачивалось тарабарщиной, а вот музыкант с бойцами разговаривал на равных — по крайней мере, и у него, и у воинов выражение лиц были вполне осмысленными.
— …заграничный певец.
— …
— Нет, вам концерты давать не собирались. Случайно тут очутились. Шли, никого не трогали. Раз — и уже здесь.
— …
— Возможно. Но лично я полагаю, что чудом. Магией.
Солдаты загоготали — кажется, зря менестрель завёл речь о волшебстве, аборигенами, похоже, всякая сверхъестественность принималась за неплохую шутку. Зато расслабились и опустили самострелы. Может, за безобидных идиотов примут? Дуня перевела дух, да рано радовалась — воин, который вёл допрос, взмахом руки прервал веселье и явно приказал взяться за оружие. Начальство? Заговорил он более зло.
— …
И угрожающе низко.
— Что ж, вы меня раскусили, командир, — Тацу высокомерно вскинул брови. — Верно, я эр-ле-ти. — Было ли это именем, должностью или названием, странница не разобрала, но после «признания» отряд снабженцев весь подобрался и, как мог, вытянулся во фронт. — Это моя эр-ле.
Хм, а это уже о ней, Дуне. Что бы оно ни значило, девушка попыталась улыбнуться солдатам. Судя по тому, что вздрогнули не только простые воины, но и командир с менестрелем, вышло нечто ужасное. Ну и пусть.
— … - откашлявшись, пробормотал старший.
— Естественно, — не очень уверенно откликнулся певец. — Она понимает только меня… когда настроение есть.
Что это он имел в виду?
— …
— Мм-м? Что? — нахмурился защитник. — Я похож на того, кто уничтожает своих, пусть и редкостных остолопов?!
Этот неправедный гнев по поводу четырёх тел?
— … - командир не сдавался, но явно из чувства долга, а не веря чутью. Неплохому, между прочим. Зря не верит.
— Да неужели?
Воин пожал плечами.
Тацу определённо приняли за какую-то шишку. Он и вёл себя соответствующе. Актёр. Удивительно талантливый актёр. Впрочем, что-то подсказывало единственной поистине благодарной зрительнице, даже очень-очень хорошей игры не достаточно для этого естественного, врождённого умения повелевать, несгибаемой веры в свою исключительность и правоту, способности принимать уважение, а то и подобострастие от окружающих. Кажется, парень не столько играл, сколько был самим собой. Настоящим. Или — Дуня задумалась — или, скорее, привычным.
Кто же он такой? Девушке так хотелось задать уже физически мучающий её вопрос, но она не решалась — на этот раз не потому, что не хватало смелости, а из-за мешавшихся под ногами солдат. Вернее, толпившихся рядом. Ждущих, всё ещё настороженных. Похоже, восторженных и надеющихся на чудо. Солдаты не позволяли менестрелю ни сказать правду, ни красиво да убедительно соврать. Они вообще не допускали какой-либо беседы между эр-ле-ти и его эр-ле, так как у тюремного заклинания имелся побочных эффект — применившего чары понимал и впрямь любой, в том числе и тот, к кому носитель ни в коей мере не обращался. А сейчас Тацу только околичностей не хватало. И всё-таки парень сумел улучить момент для разъяснений.
— Лаура, — быстро шепнул менестрель, когда их каким-то недоразумением оставили один на один в громадной землянке. Видимо, иных убежищ от вражеского обстрела здесь просто-напросто не могли устроить. Наверняка противник прятался в точно таких же, возможно, за тонкой стеной перегноя схоронках. — Молюсь, чтобы я не промахнулся. Вроде меня считают большим человеком, хотя пока до доверия далеко, но это как раз дело поправимое. Контакт беру на себя, а ты не отставай. И не перечь, пожалуйста, а то погорим. На удачу, ты с ними в разных фазах, так что ошибок не бойся.
— А кем?
— Что?
— Кем они вас считают?
— Командором. Я… главнокомандующий теперь, — он криво улыбнулся. — У них тут невесело.
— А если они догадаются, что их обманывают, подло и цинично.
— Догадаются, не догадаются — без разницы, ибо подло и цинично я их обманывать не буду. Я немножко привру. Здесь всё плохо и может стать только хуже. Мне всего лишь необходимо прикинуться хорошим генералом… командором.
— Получится ли? — вернула улыбку, полную сомнения, Дуня. Игра — это игра. Драка — это драка. А война — это…
— Война, — закончил за девушку менестрель. Выходит, она умудрилась высказать мысли вслух. Ведь не собиралась. — Да, Лаура, я в курсе. — Он поморщился. — Что ж, придётся тряхнуть стариной…
— Стариной? Сколько вам лет?
— Двадцать четыре. А что?
— Ничего.
Н-да, старичок. Прямо-таки дедуля ветхий!
Странница открыла рот, но опоздала — местные спохватились и вернулись к эр-ле-ти и его эр-ле, что бы то ни значило. И всего-то четверть часа спустя Дуня узнала, что намеревался сделать Тацу и чем «тряхнуть». Он повёл войска в бой. И те пошли. Не ошиблись в выборе, ибо к вечеру эта битва, это сражение оказались за новым командором. Командором, что не стал расспрашивать подчинённых о ситуации. Командором, который действовал на основе увиденного за недолгой «оздоровительной» пробежкой. Командором, бывшим лишь бродячим певцом и актёром, который решил «прикинуться хорошим генералом».
Прикинуться.
Как же!
Тацу принёс принявшей его армии победу — и людей уже не интересовало, настоящий ли он эр-ле-ти или наглый самозванец…
— Как кушать хочется! — вздохнула Дуня. У неё же маковой росинки во рту не было суток трое, если не больше. Странно, как продержаться-то удалось?
— Покопайся в куртке, — присоветовал менестрель. — Может, сухарь какой завалялся.
Девушка сунулась в карманы. Кажется, там много чего завалялось — не хватало только мышеловки. Сухаря тоже не было, зато обнаружился дутый шелестящий пакетик. Яркий, блестящий, испещрённый округлыми иероглифами. Судя по виду, он лежал здесь немалое время.
— Это съедобно?
— Вряд ли, — Тацу повертел находку в руках, привычным движением надорвал, словно упаковку чипсов. — Но жрать можно. — Вернул пакетик Дуне. — И чего ты на пиру не поела?
Странница заглянула внутрь. Обещанный «хлебушек».
— Хотя нет, к лучшему это. Иначе камеру я б не отмыл.
Девушка мрачно вгрызлась в сухарь. Тьфу ты! И впрямь несъедобный: мало того, что каменный и плесневелый, так ещё и со вкусом приснопамятной горчицы. Однако выбирать не приходилось, желудок настоятельно и на повышенных тонах требовал своё.
— Где вы так навострились генералами прикидываться?
— Было дело… — начал парень, но его ворчливо перебил мастер Лучель.
— Скоморох он балаганный, — забрюзжал маг. — Всё никак цирк догнать не может.
— Спасибо, Лу, — трудно определить, возмущался ли менестрель или ему всё равно. — Я знал, что ты меня не разочаруешь.
Что это волшебник?.. Ах да, он же настоящий спектакль, в отличие от Дуни, сидевшей на первом ряду, пропустил.
…Было сражение. Была победа. Был пир.
Если при приближении эр-ле-ти все радовались, то от его эр-ле шарахались, как от прокажённой. Почему?
— Лаура, милая моя… — Эть, таким вкрадчивым тоном лучше уж «геморройная»! — Ты солдат-то прекращай пугать. И завязывай с улыбками — мне боевой дух нужен, а не толпа заик.
— Зачем же?
А как всё хорошо начиналось! Объятия, поцелуи…
— К чему мне заики? — искренне удивился Тацу.
— Я о боевом духе.
— Армия должна быть готова к сражениям.
— К сражениям? Каким? — чем больше Дуня злилась, тем она становилась смелее. — Что вам до того?
— Моя же армия. Как иначе?
— Ваша? С каких пор?
— Лаура, ты меня изумляешь, — и он не врал. — При тебе же согласился. Раз уж взялся за дело, то доведу его до конца… К тому же, скажи мне откровенно, ты умеешь перемещаться между мирами?
Вряд ли он имел в виду спонтанные прыжки неизвестно куда и неизвестно когда.
— Нет, полагаю, — пришла к выводу девушка.
— Я тоже, — менестрель развёл руками. — Нам нужна помощь. То есть следует привлечь к себе внимание. Наилучший способ — стать знаменитостью. В этом мире и в этой стране война — что ещё нужно?
Да только свет в оконце — как в песне. Дуня-то думала, что проще и логичнее отыскать знающих людей… Но, если поразмыслить, девушка регулярно на них натыкалась, а толку — ноль.
— И в любом случае, нам нужно устроиться в безопасном месте. Здесь и сейчас безопаснее всего быть эр-ле-ти и его эр-ле.
По скромному Дуниному мнению, Тацу просто-напросто не нравилась роль статиста.
— И кто же это такие в действительности? Да и откуда вам известно, правую ли вы сторону выбрали?
— Лаура, — он хмыкнул. — В войне редко бывает правая сторона. Но даже если мы ошиблись, у нас есть возможность стать правыми, правильными. И единственно верными.
— Победителями?
Менестрель долго смотрел на подопечную. А потом всё-таки сказал:
— И ими тоже.
— А…
— Обожди, — оборвал новоявленный генерал. — К нам идут. Ведут кого-то.
Вот так быстро, просто и без предупреждения наполеоновские планы Тацу приказали долго жить. Бойцы — его воины — наткнулись на обессиленного мастера Лучеля. Волшебник, тотчас выданный эр-ле-ти за фокусника — и попробуйте только спросить, кто же он на самом деле! — пообещал напарнику и его крале вытащить всех из этого в более подходящий мир, но чуть попозже, когда поднакопит магию, для чего чародею требовались вода, обильная еда и двенадцать часов здорового сна. Так как в лагере счастливо звенел и облегчённо смеялся самый настоящий пир в честь разгрома противника, то всего перечисленного имелось в достатке.