— Буду, если можно.
— А зачем бы я предлагал, если нельзя?
Он принёс тыквенную бутыль и котелок-каску, наполненную чуть ли не до краёв белой пупырчатой массой. Над котелком клубился ароматный пар. Действительно — каша, наверняка рисовая, такая же как у полисменов, только во много-много раз вкуснее.
— У меня есть кружка, — с трудом оторвав взгляд от еды, сказала девушка.
— У меня тоже, — фыркнул хозяин и перелил прозрачную жидкость из бутыли в округлую чашечку, из похожей подружка-соседка Флора пила редкостную гадость, вроде как чай — мате. — Не удивляйся, я немного подсластил воду, тебе полезно. — Дуня лишь благодарно кивнула, припадая к кружке. — А вот тарелку и запасную ложку я в своих завалах не нашёл. У тебя нет? — Странница покачала головой. — Ну нет, так нет — ешь прям так, сколько влезет. Только не переборщи.
Как ни удивительно, дельный совет оказался лишним: девушка, предполагавшая, что съест всё да ещё добавки попросит, насытилась всего десятком ложек и впрямь вкусной до экстаза каши. Мужчина, улыбнувшись, забрал котелок, поставил его себе на скрещённые колени и сам принялся за еду.
— Ничего, мы тебя попозже ещё покормим, — хозяина в отсутствии аппетита обвинить никак нельзя было. — Ну что? Расскажешь о себе? Или это тайна за семью печатями?
— Нет. В смысле, не тайна, — ответила Дуня. — Здесь правда никого нет?
— Никого.
— А вы?
— Я есть, — после некоторой паузы хмыкнул русоволосый. — Так ведь у меня профессия такая быть там, где никого нет. Я археолог. Род деятельности такой. Ну… ещё я маг. Да ты догадалась уже. Твоя очередь.
— Как вас зовут? — проигнорировала девушка.
— Септ. А тебя?
Дуня молчала.
— Значит, всё-таки тайна?
— Нет, задумалась, — странница, потеребив повязанное слюнявчиком одеяло, посмотрела на волшебника. Тот внимательно наблюдал за ней. Внимательно, спокойно. Пожалуй, с интересом. Ещё один маг на пути. И наверняка тоже не вернёт её домой, даже если попытается, как мастер Лучель. — Меня зовут Лебедева Евдокия Семёновна. Я из другого мира. Обидели меня каннибалы. Я в долгу не осталась.
— А ты боевая девушка, Лебедева Евдокия Семёновна.
— Не очень. То, что сделала, вышло случайно. Но я хотела это сделать.
— Вот потому я и говорю, что ты боевая девушка. Это ведь не значит, что ты великая воительница.
— Не значит, — согласилась Дуня. Она огляделась.
Лежала, точнее, уже сидела девушка на охапке чего-то трубчато-волокнистого, имеющего склонность к расползанию тонким слоем по полу, охапка эта была накрыта застиранной белой простынёй. Под поясницей — валик, на котором до того покоилась голова. Из меблировки, если тюфяк можно назвать мебелью, всё. Само помещение походило на беседку или веранду: бревенчатый пол, крыша, поддерживаемая тонкими, увитыми резными лианами столбами, да перила шпалерой. Край ограждения находился вровень с Дуниной макушкой, потому с места девушки просматривалось лишь бело-голубое небо, из-за чего казалось, что продуваемый свежим ветерком домик находится где-то высоко в горах, уединённый и недоступный. Наверняка обманчивое впечатление, иначе как бы к Дуне мог тянуться губами васильковый жираф Лео?
— А ещё ты везучая.
— Сомнительно.
— И я о том же, — кивнул Септ. — От одних людоедов угодить к другим, пусть давно уж уничтоженным, — это надо уметь.
«Совсем не надо», — подумала про себя гостья, вслух сказала иное:
— Почему вы считаете, что это не одни и те же людоеды?
— Потому что твои тебя обидели, а моим такое не под силу — даже их прах истлел, а призраков я что-то не замечал. Да и кого способны обидеть призраки?
— А вдруг я из прошлого?
— Из прошлого? Вероятность мала, — он помолчал. Не подбирая слова, а облизывая ложку. — Переноситься из мира в мир можно, перемещаться во времени — нет. Во всяком случае, напрямую.
Дуня нахмурилась, но спорить не стала. Магу виднее, хотя возразить имела что. Сейчас ей и впрямь могло «свезти» из одной сухой степи угодить в другую, но как же быть со златовлаской, несчастной госпожой Л'лалио? Или с предком сэра Л'рута, что сражался с грозной саламандрой?
— Я хочу домой, — сначала стоило выяснить главное, а потом уж расспрашивать о непонятных мелочах. — Вы можете меня вернуть?
— У тебя есть парень? — видимо, теперь хозяин решил отвечать невпопад, не на чужие вопросы, а в угоду своим желаниям и мыслям.
— Что?
— У тебя есть парень? Мужчина? Жених или муж?
Странница вместо того, чтобы искренне возмутиться — а какое, собственно, мимохожему, пусть и доброму, волшебнику дело?! — задумалась. Интересный, пожалуй, вопрос. Есть ли у неё кто?
Мужа точно нет… если, конечно, верить Ливню, который утверждал, что стал мужем только почти. Женихом он, кстати, при этом не был, не успел как-то. Зато других оказалось — хоть отбавляй. Да все донельзя сомнительные, самозванные или втюханные (практически безвозмездно) сердобольным окружением. Разве что Райдан… хм, он-то в парни — в свои парни — годился, не будь по уши влюблён в куда более экзотичную Матальду и не появись Олорк с предложением покинуть утерянный город Эстрагон.
Тогда — Тацу? Назвать своим мужчиной человека, который из-за тебя умер или, хуже того, должен умереть, язык не поворачивался. Да и кто менестрель Дуне? Случайный встречный, случайный попутчик, случайный источник пары-другой случайных неприятностей и случайный защитник. А кто ему Дуня? В целом, то же самое.
Оставался Сладкоежка. Но врагу такого счастья не пожелаешь! Этому мальчику жить да жить — и незачем ему встречать смерть, как Тацу и Ливню…
И девушка сказала:
— Нет.
Не было в этом ни грусти, ни сожаления, ни злости. Нет — и что тут такого?
— И, подозреваю, не будет.
— Это ты зря. Зачем же так мрачно? Ты юна, — вновь улыбнулся Септ.
— Мне, кажется, исполнилось двадцать.
— Вот и я говорю: юна. Всё у тебя будет… — и вдруг без перехода: — Выходи за меня замуж, Лебедева Евдокия Семёновна.
— Лес, — только и сумела произнести ошарашенная Дуня. — Зовите меня Лес.
— Хорошо, — маг пожал плечами. — Выходи за меня замуж, Лес.
Девушка во все глаза смотрела на хозяина. Какое оригинальное предложение! Почему-то странница его ожидала, хотя поначалу позволила себе удивиться. Наверное, оттого, что Септ не потратил ни мгновения на хоть какие-то ухаживания, не оказался Дуне ничем обязан и был серьёзен, а саму идею, как, например, с Олорком, гостья ему не подбрасывала. Посчитал момент удобным — и позвал незнакомую девицу в жёны.
— Вы настолько одиноки? — наконец, нашлась странница.
— Что? — он моргнул. — Нет, не одинок. И, если честно, я люблю, когда рядом нет людей. Почему ты спрашиваешь?
— Вы буквально только что говорили, что я не в вашем вкусе. А теперь предлагаете создать семью. Или вы внезапно влюбились? Или вам нужен… нужны наследники? — в последний миг Дуня исправила Олорковский «выводок» на что-то более пристойное. — Или…
— А-аа, ты об этом, — перебил чародей. — Извини, не хотел тебя обидеть! Конечно же, я не предлагаю ничего предосудительного — на мой взгляд, прежде чем соединяться телами, нужно соединиться душами. Это явно не про нас. Моя душа уже отдана женщине. И наследники, как ты выразилась, у меня уже есть — на днях домой собираюсь.
Гостья в недоумении ждала продолжения.
— Ты мне подходишь.
Один ей такое уже говорил. Мастер Лучель.
— Н-да, наверное, звучит диковато, — Септ почесал в затылке. — Эх, стоило сначала всё объяснить, а я вечно тороплюсь. Извини. — Он потёр подбородок. — Давай так, Лес, этого предложения не было. Я тебе расскажу что да как и зачем, а ты уж потом решай. Но только попозже, у меня дела. — Он поднялся и направился куда-то в бок, там в ограждении имелась дыра — видимо, выход. — Ещё раз извини. Отдыхай. И… Надень что-нибудь. У меня, правда, только пара рубах. Рядом с твоей сумкой лежат.
Септ вышел, явно спустившись вниз. Всё-таки «спаленка» находилась не у земли. Дуня молча смотрела перед собой.
На еловой ветке
С шишкой в коготках
Танцевала белка
В солнечных лучах
Рыжая, пушистая —
Огонёк костра…
Глупая не знает:
Ждёт её беда.
Второй раз Дуня проснулась под незамысловатую песенку, исполняемую музыкальным, но ничем не выдающимся мужским голосом.
А в зелёной травке,
Залитый росой
Отбивал ей такты
Вислоух косой.
Серовато-белый —
Сумерек дитя…
Ох, не знает глупый:
Ждёт его беда.
Странница сладко потянулась и занялась «обновкой». Хозяйские рубахи оказались коротковаты, не то что камзол Тацу — видимо, Септ был чуть пониже и предпочитал другой фасон. К счастью, у девушки в сумке кое-что завалялось. Чёрный костюм «ученика чародея» Дуня отложила — побоялась, что для местного светила цвет не очень подходящий — и со вздохом сожаления обрядилась в свадебное платье, то самое, в котором горе-невеста сбежала из замка сэра Л'рута. Сидело оно намного хуже, чем на последней примерке, но определённо лучше мужских обносок или той же формы Утки, деформированной в красный халат, что в свою очередь превратился в просоленные лоскуты. Да и незаметно, что оно мятое. Почти.
Со скалистых склонов
Тянет той бедой —
Наблюдает ворон
За чужой игрой.
Мрачный и опасный —
Сизая стрела…
Эх, понять бы всё же,
Кто из них здесь я.
Дуня приблизилась к проёму и замерла. Так и есть — лестница на террасу. Да и воображение не то чтобы обмануло — «спаленка» действительно находилась далековато от земли, где-то на уровне третьего-четвёртого этажа. А, судя по конструкциям внизу, она и была третьим или четвёртым этажом. И что это Септу приспичило тащить её бессознательную на верхотуру?
Дом чародея представлял собою несколько ярусов веранд, без первого нижнего. По крайней мере, топорщившиеся крючками опоры всего здания и не застелённый досками глиняный пол не очень-то походили на полноценный этаж. Впрочем, остальные «беседки» — тоже, но зато их столбики украшала искусная резьба, а периметр ограждала «шпалера». На первом же этаже ничего подобного не было, зато имелись хоть какие-то вещи — по-видимому, хозяин устроил внизу склад.