Удивительное жилище стояло на берегу неширокой реки, отделённое от воды лабиринтом из акаций, где пасся, подравнивая кусты, словно профессиональный садовник, чудной Лео. За домом начинался отрог. Собственно, благодаря ни с того ни с сего — будто бы ребёнку выдали задание нарисовать горы, когда он только-только закончил лужок с коровками — вылезшему в ровной степи хребту «скворечник» мага не сдуло ветром, ничем другим существование строения не было оправдано.
Хозяин обнаружился между тенью от дома и входом в акациевый лабиринт. Чародей, кажется, собирал огромную объёмную мозаику.
— Ого! — он взглянул снизу вверх на гостью, не торопясь подниматься в приветствии. — А говорила: «Не будет»! Всё у тебя будет, всё… Как самочувствие?
— Хорошо. Но есть снова хочется.
— И это замечательно, — улыбнулся Септ. Он вообще отличался улыбчивостью, но какой-то… всё-таки естественной, но чересчур вежливой. При иных обстоятельствах и не касайся дело волшебника, Дуня назвала бы эти улыбки растерянными. — Будешь уху? Или опять — не надо мяса?
— Рыба — не мясо, — попыталась вернуть улыбку девушка. Удалось разве что процентов на десять. — Однажды мне хотелось съесть ещё живого омара, резвого такого… — Странница, поперхнувшись, побледнела. До неё только сейчас дошло, что в мире города на Древе её желание ничем не отличается от желаний каннибалов. Так, чем же она лучше их? Как в песенке Септа: кто она — белка или ворон?
— Тебе дурно? — обеспокоился маг.
— Нет, всё нормально. Глупые мысли, — Дуня отогнала дикие сравнения и с радостью приняла новенькую, наверняка только что вырезанную ложку и миску густого ароматного варева. Создавалось впечатление, что тарелочку эту хозяин выкопал вовсе не из домашних завалов, а из земли. Археолог! Одна надежда, что отмыл. — Знаете, я никак не определюсь — обижаться мне на вас или нет.
— Лучше нет, — посоветовал волшебник, возвращаясь к своей головоломке. — Благо ты с чистой совестью можешь сделать это на сытый желудок и после моих объяснений.
— Разумно, — согласилась девушка.
— Тогда я начну, — он подождал, когда Дуня примется за еду. — Во вселенной… или в пространстве… хм, не знаю, как лучше выразиться, а терминология у нас до сих пор не устоялась. Пусть будет — в пространстве. Итак, в пространстве существует не один мир. Это тебе уже известно: сама видела, а я подтверждаю, что у тебя не галлюцинации. Тебе осталось поверить, что и я не мираж. Миров, однако, не так много, как может показаться… — Он снова помолчал. — Вернее, миров-то как раз много. Я полагаю, что их бесконечное множество. Есть и другие теории и мнения. Сходятся они, по меньше мере, в одном: обычный человек способен проникнуть в ограниченное число вселенных… Ну вот, опять путаница. Терминология. Кстати, под обычным человеком я имею в виду и тебя, и себя, мага, и даже не людей вовсе, а представителей разумной — в любой степени относительности — расы. Впрочем, без исключений не обошлось. Во-первых, с давних пор известно о внемировом пространстве. И как ни крути, его трудно признать очередным, пусть сумасшедшим, миром. А, во-вторых, в этом пространстве обитают престранные существа. Мы называем их Стражами.
— Стражами? — встряла девушка. Об этих типах она уже слышала.
— Да. Едва ли не единственное общее для всех определение. Что навивает на мысль, а нами ли оно придумано? — чародей нахмурился. Его «мозаика» рассыпалась то ли от дохнувшего ветерка, то ли из-за неосторожного движения — и Септ принялся заново её собирать, казалось, совершенно позабыв и рассказ, и слушательницу.
— И что Стражи? — напомнила та.
— По-моему, — как ни в чём не бывало, продолжил хозяин, — у них полная свобода действий. Им дозволено всё, в том числе отыскать неизвестный — нам неизвестный — мир, войти в него, выйти или направить туда неясно по какому принципу выбранного человека. Как они действуют, зачем и ради чего, кто или что они — это как с разгулявшейся стихией: понять способен только посвящённый или знающий. А из таковых, похоже, лишь сами Стражи. Зато пользоваться стихией и её последствиями никто не запрещает. Во всяком случае, мы пользуемся. Но… всё это интересно, но, скорее, пища для сторонних, на досуге размышлений, справочная информация, сноска, если угодно — вернёмся, собственно, к теме. Почему ты подходящая. И для чего. Как ты, надеюсь, понимаешь, проникновение жителя одного мира в другой небезопасно.
— Понимаю, — согласилась Дуня. — Что непонятного? Ведь с собой можно принести, э-ээ, прогресс, возможно, даже нужный…
— Хотя и его последствия непредсказуемы — чем навязанное просвещение обернётся для просветителей? — подмигнул Септ. — Ты, наверное, читала много книг? И даже кое-какие по истории?
Странница не стала думать, укор-шпилька ли это или попросту шутка, потому и не нашла поводов для обиды. Тем более маг прав: вопросы и ответы вовсе не Дунины.
— А можно на своих плечах или в себе притащить болезнь, оружие или ещё какую дрянь — и готово, мир уничтожен. Или оказаться источником менее глобальных изменений, но опять же: сейчас, а в будущем — кто его знает? С другой стороны, не буду спорить — последнее применимо к любому действию любого человека в любом из миров. Да и «просветительство» в обоих смыслах вполне работает в пределах одного мира — были бы в нём мирки, а уж что мы за них принимаем — соседний дом, деревню, континент — не суть, верно?
Дуня лишь плечами пожала. Риторический же вопрос, верно?
— Поэтому нет ничего удивительного в появлении как нового рода купцов (в том числе и контрабандистов), так и некоторой службы контроля…
— И вы к ней относитесь? — девушка скорее утверждала, чем спрашивала. И опять ошиблась.
— Отношусь? Ну-уу… отношусь — я же археолог, потому имею хороший шанс оказаться объектом их расследований, — чародей виновато развёл руками, из-за чего его труды вновь пошли прахом. — Один у меня плюс: предпочитаю миры, вроде этого — практически необитаемые или вырождающиеся. Тут интересно, никто не мешает. Ещё я книги пишу, художественные, а сидя здесь, даже ничего выдумывать не надо — хлопай глазами по сторонам да фиксируй увиденное. Вон, — он указал на дом и неуместные горы за ним, — например, остов какого-то животного, может быть, дракона или ещё какого динозавра.
Гостья посмотрела бы на обретшее смысл ландшафтное образование, не будь занята супом.
— Но спешу тебя заверить, я не преступник. И вообще работаю… подрабатываю на правительство.
— Правительство? — Дуня поперхнулась. То, значит, множественность миров, а теперь вот какое-то правительство. Хотя… кто-то же создал службу контроля. В общественных началах девушка откровенно сомневалась.
— Осторожней, не захлебнись! — волшебник постучал странницу по спине.
— Правительство? — повторила девушка, отдышавшись.
— Правительство-правительство, — кивнул Септ. — Но это отдельный разговор. Как и об организации, занимающейся межмировыми преступниками и преступлениями. Сейчас речь немного о другом, если не забыла. Конкретно — о тебе… Пространственные преступления ничто по сравнению с вмешательством во время, в события, которые уже произошли и имеют свои последствия. Да-да, — маг неожиданно поднял ладони вверх, словно пытаясь остановить Дунины возражения. — Я утверждал, что перемещаться, а выходит и влиять на события во времени, невозможно. Однако потом я уточнил, что перемещаться нельзя напрямую. Беда в том, что время в мирах течёт по-разному — и, честное слово, спасибо, что хоть в одном направлении! Во всяком случае, обратного мы ещё не встречали.
Странница пробовала представить себе мир в обратном времени, но фантазии не хватило.
— Путешествуя через миры, всегда можно отыскать дорогу, иногда сложную и длинную, в прошлое какого-то из выбранных миров — и наворотить там такого!
Ну да, это-то Дуня представляла отлично, благо и впрямь читала много книг. Это могло объяснить и встречи с Тацу, и златовласку. Но как же быть с предком сэра Л'рута?
— Для предотвращения игр со временем была создана куда как более серьёзная организация, нежели служба контроля. Эта организация синхронизирует миры. Не сливает в как бы одно целое, с прозрачной границей и со всякими связями от торговых до политических и личных — для этого существуют иные учреждения и им действовать приходится много осторожнее, — а заставляет двигаться миры с одной скоростью, с одной временной скоростью.
— М-мм, а через обиталище Стражей разве нельзя попасть в произвольное время?
— Разумный вопрос, правильный, — рассказчик покачал головой. — Думаю, сами Стражи на такое способны. Мы на наше счастье — нет. Из внемирового пространства мы можем попасть в любой мир… как, впрочем, из любого мира, а синхронизован он или нет — дело десятое.
— Мы? — отметила Дуня. — Вы — синхронизатор?
— Да. Пусть и не на полную ставку. Внештатник, так сказать.
— И что же такого особенного во мне нашёл синхронизатор? Что во мне подходящего?
— Вот мы и подошли к сути, — он поднялся за откатившейся деталькой, и девушка, отвлёкшись от еды и разговора, поняла, что левое плечо сдавливает привычная тяжесть. Но ведь сумку-то гостья забыла наверху!
Дуня покосилась на груз. Тёмно-коричневый шланг. Едва заметно движущийся — живой. Змея! С визгом странница вскочила, опрокидывая миску с остатками супа на в очередной раз практически собранную «мозаику» Септа, и прыгнула в сторону, одновременно оборачиваясь. Что-то объёмистое, явно испуганное не меньше жертвы, скрылось в полумраке — и только «шланг», теперь нисколько не напоминавший ползучую гадину, подрагивал в воздухе.
— Ганеша! — воскликнул маг в раздражении. Поначалу Дуня решила, что хозяин изощрённо ругается, однако потом сообразила: скорее — ругает, обращаясь к кому-то по имени. Смутно знакомому имени. — Нет, я понимаю Лео — у того мозги с мелкую монету, но ты-то! А я тебя ещё в честь бога мудрости назвал!
Бога мудрости?
— Ганеша? — спросила девушка.