Словно бы откликаясь, к свету явился обладатель «трубы». Невысокий, с мула, округлый зверь. Наверное, тот самый, на котором путешествовал Септ — по крайней мере, тени были похожи. Шлангом оказался хобот… Слоник. Обыкновенный слоник. Только шоколадный — таких Дуня ни по телевизору, ни в зоопарке не видела. А ещё маленький. Вот такого бы она назвала карликовым, не то что боевую махину из сна о Сладкоежке! Судя по кремовым бивням, взрослый, а не детёныш. В чепчике, украшенном драгоценными камнями, с браслетами на ногах-столбиках. На спине животинки лежала лёгкая попона с пушистыми кисточками понизу и золотой искрой в рисунке ткани.
Слоник робко подошёл к Дуне и протянул хобот, определённо желая вновь пристроить его у девушки на плече. Странница не возражала. Более того, с удовольствием, пусть тоже не без страха, погладила чужой длинный нос. Слонику понравилось.
— Ганеша? — повторила Дуня. Зверь кивнул.
— Ганеша, — вздохнул Септ — и от мозаики, и от тарелки остались лишь осколки. — У меня дома, там, где я родился и живу, есть такое божество. Правда, оно человекоподобное, только голова слоновья…
— Ну конечно же! — охнула странница. Внимательно оглядела мага — на индуса он вообще-то походил не более, чем любой европеец, разве что принадлежностью к общей расе. — Я из того же мира!
— Значит, земляки, — он опять улыбнулся, затем сокрушённо покачал головой. — Ганеша-Ганеша. Я же на это месяц угробил!
— На что? — девушка, осмелев, потеребила слоника за ухо. Это Ганеше тоже понравилось.
— Представления не имею, — пожал плечами хозяин. — Решил: соберу — и узнаю.
— Опрометчиво. Может, то, что, хм, это развалилось — знак свыше?
— Я несуеверный, — отмахнул чародей. И без паузы вернулся к прежней теме: — Лес, ты подходишь синхронизатору, потому что ты способна жить как бы в двух временах. Это не значит, что ты можешь свободно перемещаться в прошлое и будущее или умеешь ускорять и убыстрять время, это… Как бы объяснить-то? Ты существуешь во времени мира, в котором живёшь, и вместе с тем во времени твоей семьи. Если это разные, но стабильные времена, в какой-то момент они выравниваются. Если при этом ты обитаешь в одном мире, а семья в другом (собственно, только так вы и можете существовать в разных временах), то за счёт тебя время этих миров относительно друг друга также выравнивается. А по цепочке выравниваются и миры, крепко связанные с вашими.
— Семья? Моя семья? Поэтому вы предлагали выйти за вас замуж?
— Именно, — Септ был серьёзен. Точно так же, как и при первой недолгой беседе. И спокоен. — Это естественный способ синхронизации, не самый популярный, зато один из самых действенных. Что-то вроде браков королей, в результате которых две страны становятся одной. Конечно, настоящая семья куда как эффективней…
— У меня есть настоящая семья, — перебила Дуня. — Мама с папой. Они меня любят. Обожают! Две близкие подруги — мы с ними вместе с самого детства! Мы как сёстры…
— Боюсь, эта связь оборвана. Не в том смысле, что они перестали тебя любить или ты их — это всё осталось. Но если посмотреть на ваше родство глобально — прости, никакой значимости, — чародей и впрямь выглядел виноватым. Наверно, так же смотрятся принёсшие дурные вести гонцы, к которым эти вести тоже имеют отношение, но хорошее. — Ладно, я вижу: ты оправилась — козочкой уже скачешь. Так что незачем медлить. Моё предложение обдумывай, сколько хочешь, только не забудь предупредить, если замуж за кого-то другого соберёшься — тогда твои возможности сами собой будут направлены уже на возлюбленного, супруга. — Он махнул рукой на непрезентабельную кучку из черепков, супа и частичек мозаики — мол, само высохнет. — Ганеша! Остаёшься за старшего! Присмотри за Лео — я скоро вернусь. Мы ушли.
— Ушли? Куда?
— Искать твой дом, разумеется. Ты говорила, что хочешь домой, — искренне удивился маг.
— Но зачем же его искать? Вы же сами туда собирались! — вернула удивление девушка.
— Я? Я собираюсь к себе домой, а где твой — я пока не знаю. Мы с тобой земляки, но жить нам в разных местах, разных мирах — не зря же ты перенеслась не по своей воле, да и не чувствую я в тебе сродства, иначе б не предложил жениться… Ты пойдёшь?
— Пойду, — смирилась Дуня. — Только сумку прихвачу.
Со скалистых склонов
Тянет той бедой —
Наблюдает ворон…
Она сбегала наверх, вернулась, а чародей её ждал, не думая исчезать. Не испарились и Лео с Ганешей, не пропала мокрая кучка мусора, в которую превратились уха и артефакты. Перед девушкой не расстилался новый, очередной мир. Лишь спустившись, странница поняла, что не только подспудно ожидала, но и надеялась на продолжение путешествия, как… как то случилось в Эстрагоне. На путешествие без Септа.
— Чья это песенка? — почему-то стало стыдно. Пряча чувства, Дуня задала ненужный вопрос.
— Одного талантливого лоботряса. Хороший был сочинитель.
— Был?..
— Да в оперативники пошёл. Зря он. И если б в угоду отцу! А так ведь — непонятно зачем. Самое обидное, что и оперативник-то из него неплохой получился, но тяги к работе не имел. А в результате вышел бедовый папенькин сынок. Бедовый. Не то слово!
Сердце ёкнуло. Вообще-то к тому не было предпосылок, но отчего-то девушка уверилась, что речь идёт о Тацу, «блатнике», как выразился мастер Лучель, «золотом мальчике» со слов самого менестреля. И уж точно — бедовей некуда.
— Как вы найдёте мой дом? — сменила тему Дуня. Только бы не думать о музыканте! Нет, она не хочет продолжения путешествия, как после Эстрагона. — Вы же не знаете, где он.
— Воспользуюсь стихией, — улыбнулся волшебник. На этот раз его улыбка была покровительственной. Почти Вирьяновской. Всё-таки полный раздражающего такта, Септ нравился девушке больше, чем насмешливо-любопытствующий. — Но нам придётся погулять. — Маг взял девушку за руку. — Перемещения мне даются с трудом, особенно в обитель Стражей. Ты не бойся. У меня получится.
И они побрели вперёд. Сначала к речке, потом по бережку, затем в сторону, в степь. Медленно и незаметно жар солнца сменился предутренней, росистой прохладой, знойное марево превратилось во влажный туман, свет стал каким-то матовым.
— Извини за дешёвые спецэффекты, но иначе у меня действительно не выходит, — голос был таким, как будто чародей говорил и жевал искусственную вату одновременно — невнятный из-за набитого рта и полный внутреннего омерзения, его же и вызывающий.
— Ничего, — Дуню передёрнуло. Она говорила также. — Мы уже там?
— Нет, мы в процессе.
Сколько они так шли — мгновение или вечность — и шли вообще или топтались на месте, странница не поняла. Да и не желала понимать — ей стало невыносимо скучно, и чтобы как-то развеяться, она вновь заговорила.
— Значит, я всё-таки особенная?
Трудно сказать, нуждалась ли она в ответе. Уж определённо ни на что хорошее не рассчитывала: высшие силы пока представлялись обычными… почти обычными людьми, лишь Стражи вызывали некоторое сомнение, а, следовательно, и мотивы этих «высших сил» были теми же, что и у всех.
— Что? — нахмурился Септ. — Не особенных не бывает.
— Я имею в виду мою способность синхронизировать миры.
— Скорее — предрасположенная. Это как… с болезнью. Практически все могут подхватить вирус — кто-то окажется лишь носителем, кто-то сразу же отторгнет или убьёт в себе болезнь, кто-то заболеет позже, кто-то сляжет от одного чужого чиха. Независимо от свойств организма этот вирус можно и не подхватить, например, очутившись далеко от места его распространения или буквально накануне вспышки пройти курс по укреплению иммунной системы. Думаю, в твоём случае на тебя кто-то чихнул — и ослабленный организм не справился…
— Эть…
— Снова извини — увлёкся. Люблю образные сравнения, — похоже, он действительно смутился. — Думаю, ты имела контакт с иномирцем, который заразил тебя, сдвинул твоё время.
Контакт? Отчего-то перед глазами стоял женишок из песочницы. Впрочем, это-то как раз объяснялось легко: Дуня вспомнила о представительном карапузе, как только увидела Лео, столь же василькового, что и игрушечный жираф. Но если в перемещении по мирам виноват щедрый на подарки и предложения младенец, то чересчур много времени прошло с мгновения, как он «заразил» девушку. Или все эти годы болезнь развивалась, накапливала силу?
— Постойте-ка, Септ, разве я не должна была тотчас вернуться ко времени своей семьи? — осенило Дуню.
— Должна была, — согласился маг, — но не успела — мир, защищаясь, избавился от тебя, выкинул прочь. Видимо, тогда же потерялась связь с твоей семьёй — обрезанные волосы обратно не приклеишь.
Опять «образные сравнения». Хотя нельзя сказать, что непонятные. Другой вопрос: не всё объясняющие.
— Тогда выходит, что синхронизировать миры можно через любого человека. Зачем вам я?
— Не хочу упускать хорошую возможность, — пожал плечами волшебник. — Всё-таки я не профессиональный синхронизатор — я вижу, что «болезнь» у тебя запущена и излечению не подлежит. Почему бы не воспользоваться, благо никому плохо от этого не станет? У меня шесть жён — и все довольны.
— А ваша настоящая жена?
— Она знает, что остальные — это фикция. К тому же эти браки только до тех пор, пока миры не срастутся.
— Разве это не обман?
— Обман. Но я искренне надеюсь, что он не раскроется раньше времени. А если и раскроется, то я позаботился, чтобы не было плохих последствий. Я честно говорю, что мне нужно, а ведь некоторые, пользуясь модными тенденциями в литературе, кружат девушкам и юношам головы, представляются принцами на белых конях или добрыми феями, влюбляют в себя, даже рожают совместных детей. И ради чего?! Нет, случается и впрямь настоящее чувство — собственно, благодаря таким семьям и нашли способ сшивать миры. Оттуда же взялись и многие другие, основанные на кровных узах… О! Теперь мы там!
Они и впрямь были там. Пока волшебник не сказал, Дуня не замечала, но после это стало очевидным: туман, который в тоскливом однообразии не двигался и не имел полутонов, вдруг обратился в пол, стены, потолок. Интерьер. Одомашненные растения… они походили на дымку, дрожащий мираж, такие же отражения далёкой реальности. И животных, не из плоти и крови, а лишь тень на стекле, удаляющийся шорох, исчезающий в воздухе запах — то, что было мгновение назад.