А про скоростную перезарядку подобных девайсов можете мне сказок не рассказывать…
Вывод?
Это ряженый.
Пулемёт он прихватил для солидности, отдав на время свой автомат кому-то ещё, а пистолетик в роскошной кобуре ему наверняка презентовал сам господин нефтяник. Чтобы лишний раз подчеркнуть крутость переговорщика.
Мужики, а вы в суп тройную дозу соли класть не пробовали?
Совсем без неё – как-то вот не комильфо получается. Однако же никто пока не додумался улучшать вкус еды путём её многократного пересаливания. Всё, знаете ли, в меру хорошо…
Плохо сочетается имидж крутого «рэмбы» с такими вот финтифлюшками. Если ты весь из себя главный и выставляешь напоказ подобные игрушки, то за каким хреном тебе пулемёт? Кстати, мог бы и для «ТТ» что-нибудь покрасивее потёртой кирзовой кобуры отыскать…
А если пулемётчик по жизни, то до расстояния боевого применения такой хлопушки народ попросту не добежит.
И поэтому я остаюсь сидеть на месте, что, в принципе, невежливо.
На что мне тотчас же и указывают.
– Вообще-то, – качает головой один из подошедших, – вставать принято, когда гости приходят.
– Вообще-то я вашего главнюка видеть хотел, – в тон отвечаю ему. – Но раз уж он по жизни такой занятой…
Поднимаюсь и отряхиваю брюки.
– Ну, мужики, прощевайте. Разговора не вышло. А раз так – то всё ваше оружие должно лежать в десятке метров от машин. Выходит человек и всё складывает. Потом – второй… и так далее, пока все не вылезут. Пулемётов, что на машинах стоят, это тоже касается. Ну а опосля этого можете проваливать. Последствия ненужной упёртости, полагаю, вам объяснять не требуется.
– А ты не оборзел, часом, дядя? – нехорошо прищуривается пулемётчик, сжимая в руках оружие.
– Родной, у вас под ногами и рядом более ста кило одной только взрывчатки! И народ с пулемётами поблизости залёг. Вот и прикинь – надолго ли вас хватит? Скажи спасибо, что пехом уходить не заставляю – а мог бы! Впрочем, неплохая идея – парочку джипов вы здесь оставите. Один хрен – не ваши! Чего жалеть-то? [3]
Как я и думал, последнее требование особых возражений не вызвало. И в самом деле, отжимали-то не у наймов, чего за чужой транспорт переживать? А вот тотальное разоружение… это для них нож острый!
– Э-э-э! Обожди, так дела не делаются!
– Дела, родной, делаются промеж тех, кто это и должен обстряпывать. Я, честь по чести, сюда сам пришел, гонором не кичился. А ваш главнюк – зассал! Так что… не обессудь!
Пришедшие о чём-то шепчутся.
– Слышь, дядя, ты того… обожди чуток! Щас мы этого кренделя напряжём!
– Добро! Но – один джип вы мне уже задолжали!
Дураков среди переговорщиков нет, у наймов они вообще долго не заживаются. И поэтому уже через минуту из «УАЗа» выпрыгивает его экипаж. Как и что им там поясняли, не знаю. Но, судя по скорости покидания машины, аргументы были весьма серьёзными и доходчивыми. Прихватив свои пожитки, пассажиры и водитель понуро топают куда-то в глубь колонны.
– Дима! – машу рукой, обернувшись назад. – Трофей заберите!
Проходит несколько минут, и из-за машин появляется и сам господин нефтепромышленник. Видок у него… словом, невесёлый.
Триумфального отлова супостатов с последующим их показательным покаранием не получилось. А напротив, вышла какая-то совсем уж неприятная хреновина. На наймов теперь надежды нет – они совершенно не горят желанием воевать с заминированными развалинами. Шанс на выигрыш – не более одного процента. Летящим камням и осколкам пули не страшны. А своих сил и так-то было не шибко до фига…
– Ну, что, Вадим Ильич? Вот мы и встретились – вы ведь так этого хотели? Правда, полагаю, не при таких обстоятельствах. Присаживайтесь, поговорим…
Хмуро на меня посмотрев, гость усаживается на обломок стены.
– И где же это я вам в борщ плюнул, не расскажете, а? – интересуюсь я. – Или вы так за работорговцев переживаете? С чего бы это вдруг?
– Они послужили ещё одним подтверждением, – нехотя отвечает он. – Я лишний раз убедился в своей правоте…
– Подтверждением? Простите – чего?
– Того, что это были вы. Вы ведь всегда действуете одинаково…
– Во-первых – не всегда. В чём вы только что могли убедиться. Во-вторых… Насколько я в курсе, наша группа в данных краях – первая. Ранее сюда доходили только торговые караваны. Которые, кстати, идут только по дорогам – и под неусыпным наблюдением княжеских дружинников.
Эти и вправду так. За нами постоянно смотрят в три глаза. Издали – но со всем прилежанием.
– Это не так!
– Это – так! Я – не последний человек в Старопетровске. И о каких-либо выходах сюда знал бы наверняка! Так что – рассказывайте…
Он ещё раз хмуро на меня смотрит.
– Что ж, извольте! Вы ведь вели переговоры с одним из работорговцев?
– Вёл.
– И предложили ему, так сказать, шанс… В поединке с вашим человеком купить себе право уйти. Без оружия и патронов – но живым.
Пожимаю плечами.
– Было такое. Для меня основная цель заключалась в том, чтобы дать время своим людям на выдвижение. Главное – чтобы работорговцы не начали уничтожать заложников. Мне надо было заболтать этого типа, а чем – не столь важно.
– Но вы дали бы ему возможность уйти в случае выигрыша?
– Во-первых, вряд ли бы он выиграл – наши парни мало похожи на кисейных барышень. Во-вторых, и это самое главное, работорговцы никогда не дадут согласия на такие условия. Они все трусы, и вступить в бой с равным или превосходящим противником… это не для них.
– И всё же? Вы дали бы им уйти?
Вот же упорный дядя! Но зачем-то ему это нужно…
– Ну мы своё слово держим. Главное тогда было – спасти заложников.
– То есть, – нефтяник кивает на стоящие позади него автомобили, – и в данной ситуации возможен такой же выход?
– В данной – нет. У нас все козыри на руках, так зачем же огород городить?
– И всё же? Ну чисто теоретически?
– У нас вообще нет такой практики – решать подобные вопросы в личном поединке. Слава богу, дебильных боевиков ноне по телевидению не крутят – за отсутствием оного. Ставить под угрозу проведение спланированной операции? А за каким, простите, хреном? Мы больше полагаемся на точный расчёт, нежели на индивидуальную выучку одиночного, пусть и умелого бойца.
– И принять победителя в таком поединке в свои ряды вы тоже не предлагаете?
Что ему в уши напели? И кто?!
– Милейший, а вы хоть представляете себе, кто мы такие? Вы что же, полагаете, что к нам – вот так, запросто, может прийти и уйти любой желающий? Что такое Город – вы вообще знаете? То, что у нас отравлено всё – земля, вода и воздух – можете себе представить? Никто из нас не может быть уверен в том, что проживёт ещё год или два. В любой момент может вскрыться какой-нибудь жуткий сюрприз – и тогда кранты всем!
– Но к вам же приходят новые люди!
– Сами приходят. По своему собственному желанию, чётко осознавая все плюсы и минусы такого решения. Да, на нас не нападёт никакая шальная банда. А украсть «химика» на продажу… – качаю головой. – Всей моей буйной фантазии не хватит, чтобы представить себе такого покупателя! Мы именно потому так жестоко мстим за покушение на жизнь любого из жителей Старопетровска, что нас мало! И каждый, понимаете ли вы, каждый человек для нас бесценен! Свой, разумеется… на всех прочих это не распространяется.
Зонов некоторое время молчит.
– А если я… Если я приведу свидетеля?
Устало вздыхаю – вот же упёртый мужик!
– Свидетеля – чего? Или кого?
– Он может многое рассказать…
– Хрен с ним – ведите. Надеюсь, в город за ним ехать не потребуется?
– Нет. Он здесь, со мной…
– …и тогда они столкнули всех в яму. Ещё живых. И Вальку тоже, он в живот был ранен – его ножом ударили. А этого… ну который по ним стрелял и потом с ножом нападал – ему тоже ноги прострелили. И в эту же яму спихнули. Постояли вокруг, смеялись и вниз чего-то бросали. Камни, наверное… Потом землёй закидали и ветки сверху положили. Чтобы не нашли… А опосля этого ушли. Но недалеко, я их слышал. – Худощавый парень перевёл дух. – Долго они там ещё ходили, да… Я к яме только на следующий день подобрался. Лопату на дороге подобрал, постарался её раскопать. Только все уже мертвыми были. Думаю, что их живыми ещё зарыли…
Он замолкает и проводит по пересохшим губам языком.
Протягиваю ему фляжку, и парень автоматически пьёт. Похоже, он не понимает, что именно в ней сейчас налито. Водка или вода – навряд ли рассказчик это заметит. Волосы у него совершенно белые, поседевшие. И это странно контрастирует с тёмной полоской усов.
– Я Вальку вытащил… но он тоже уже не дышал. Идти трудно было, нога болела очень. Мне в самом начале боя её прострелили. Не мог я ещё и его тащить! Тогда снова в яму положил. Землёй от зверя присыпал, даже камней сверху набросал. Да и пошёл…
– Он добирался до нас почти неделю. Не дошёл, свалился по пути. Его дружинники подобрали, совсем был плох, бредил. Тогда и ногу ему отрезали – ничего уже сделать было нельзя. Пока в себя пришёл, пока рассказал… – качает головою Зонов. – Словом, на место боя мы пришли только через две недели. И ничего уже там не было – даже могилы не нашли.
– Как это?
– Вот так! Видать, заметил кто-то его раскопки. Яма – была. А вот тел в ней уже не имелось. Зато телеги разбитые нашли, гильзы… И всё!
Однако… Какие тут страсти-мордасти происходят!
– Ну а мы тут при чём? С какого бодуна вы решили, что это дело наших рук?
– А вот с такого! Что ты этому работорговцу предложил? Да и, кроме того… – нефтяник поворачивается к парню. – А ты чего умолк?!
– Так… – прокашливается тот. – Было ж видно, что это «химики»!
– Это, – изумляюсь я, – каким образом-то? На лбу надписи имелись? Или шевроны на форме?
– Нет… не было шевронов никаких. Но и по лицам же всё можно было понять!
– Э-м-м… Как?!