Я совсем про него забыла!
– Готова, – снова смеюсь я.
Лео осторожно ведёт меня вперёд.
Вот бы этот памятник был далеко-далеко!
И мы бы шли так долго-долго. Я с закрытыми глазами и Лео, нежно держащий меня под руку. Но через несколько шагов Лео останавливается и опускает ладонь.
Передо мной – похожая на вагончик красная тележка с кукурузой. Продавец ловко обжаривает початки и выкладывает ровной стопкой. Запах молодой, чуть подрумяненной кукурузы витает вокруг тележки манящим облаком.
– Это же кукуруза, – ничего не понимаю я.
– Обойди тележку, – Лео кивает вперёд.
Послушно обхожу продавца и останавливаюсь у невысокой решётки. За ней на небольшом возвышении, похожем на вырезанный из дороги прямоугольник брусчатки, лежат каменные спящие кошка и собака. Если бы Лео не подвёл меня вплотную к решётке, я бы даже не заметила их!
– Ну, как тебе памятник? – насмешливый голос Лео слышится у меня за спиной.
Быстро оборачиваюсь к нему, и вдруг правая нога соскальзывает с бордюра. Боль в ноге такая резкая, что я вскрикиваю.
– Что случилось? – тут же подскакивает Лео.
– Нога, – пытаюсь встать на правую ногу и снова вскрикиваю. Больно до слёз, не наступить.
Лео оборачивается по сторонам, подхватывает меня и легко, словно я плюшевый заяц, несёт в сторону столиков уличного кафе. Я обхватываю его шею руками и даже забываю про боль в ноге.
Лео несёт меня на руках!
Мы подходим к свободному столику, и Лео осторожно сажает меня на стул, а сам опускается на корточки и осматривает мою ногу.
– Похоже, вывихнула, – его голос сосредоточен. – Нужно холод приложить, чтобы отёка не было.
Лео поднимается, машет официанту и что-то говорит ему по-турецки, кивая в мою сторону. Официант цокает языком и идёт к холодильнику. Уже через минуту Лео прикладывает к моей ноге холодную бутылку минералки.
Больно, холодно, щекотно и… очень приятно.
Кажется, все посетительницы кафе завидуют: красивый парень сидит у моих ног.
Голова Лео так близко. Хочется растрепать его волосы. Дотрагиваюсь до них: жёсткие. Щекочут ладонь.
– Как нога? – Лео смотрит на меня так нежно, что сердце, кажется, сходит с ума. Обрывается и летит вниз, а потом обратно – наверх. Туда-сюда.
– Болит, – единственное слово, которое могу произнести.
– Попробуй встань, – Лео поднимается и протягивает мне руку.
Я хватаюсь за неё и встаю со стула. И тут же плюхаюсь обратно: больно!
– Обратно не дойдёшь, – качает головой Лео.
И тут я понимаю весь ужас ситуации: мне нужно вернуться в отель до мамы.
А пройти обратный путь я просто не смогу! Мне даже стоять больно.
Уши краснеют, ладони становятся липкими.
– Я пропала, – шепчу я.
– Держи бутылку у ноги, я сейчас что-нибудь придумаю! – Лео смотрит мне прямо в глаза. И вдруг неожиданно улыбается: – Только никуда не уходи!
Я быстро.
Под взглядом Лео становится жарко.
Не успеваю ничего ответить, как Лео исчезает: теряется среди толпы, гуляющей перед Галатской башней.
4 сентября, воскресенье 13:08
Сижу здесь уже десять минут. Лео всё ещё нет. А если с ним что-то случилось?
Я в чужой стране, одна, с вывихнутой ногой, далеко от отеля, и мама не знает, где я. По спине между лопаток ползёт липкий колючий страх. Если Лео не вернётся?
Пытаюсь встать. Боль в правой ноге простреливает до самой макушки так, что из глаз катятся слёзы.
Что же делать?
4 сентября, воскресенье 13:16
Я готова расплакаться. Такой беспомощной и одинокой я чувствовала себя в детстве, когда потерялась в торговом центре.
Вокруг толпы чужих незнакомых людей, говорящих на чужом незнакомом языке. Смеются, покупают кукурузу, фотографируются на фоне Галатской башни.
И вдруг среди этих людей я замечаю рыжую голову Лео. Внутри стразу становится спокойно.
– Смотри, какой красивый жёлтый кабриолет я для нас добыл, – Лео смеётся и подкатывает к столику электросамокат. – Готова прокатиться с ветерком?
– Где ты его взял? – только что я готова была плакать, а теперь улыбаюсь, глядя на Лео с самокатом.
– Нашёл через приложение. Но пришлось побегать – рядом ни одного не было. – Лео улыбается. – Сможешь ехать?
Встаю левой ногой на платформу и осторожно поднимаю правую.
– Кажется, смогу.
– Тогда держись крепче, – Лео встаёт сзади и, почти обняв меня, кладёт руки на руль. Мы так близко друг к другу!
Самокат трогается с места, и Лео аккуратно объезжает прохожих.
– Как нога? – Лео наклоняется, и его дыхание щекочет мне ухо.
– Норм, – отвечаю, не оборачиваясь. Если я обернусь прямо сейчас, Лео коснётся моей щеки губами.
Улица слишком узкая и многолюдная, чтобы разогнаться, и мы едем совсем медленно. Руки Лео крепко держат руль.
Колёса бьются о брусчатку и на каждом скачке самоката меня немного откидывает назад, прямо на Лео. Мне кажется, он улыбается.
Наконец начинается ровный асфальт и впереди показывается мост. Лео увеличивает скорость, и мы летим по дороге быстро-быстро. Хочется, чтобы мы ехали так бесконечно, вне пространства и времени. Лео и Полли. Полли и Лео.
Вместе. Вдвоём. Всегда.
Не хочу думать ни про маму, ни про больную ногу, ни про завтрашний самолёт… Только дорога, и только мы.
Мы мчимся мимо домов и людей, мимо припаркованных машин и сверкающих витрин. Впереди, у входа в небольшое кафе, сидит чёрный пёс с зелёным чипом на ухе. Он замечает наш самокат и встаёт, весело размахивая хвостом. Может быть, какой-нибудь мальчишка каждый день приезжает сюда на самокате и кормит его? И он радуется, думая, что едет его друг?
Пёс идёт к нам навстречу. Руки Лео сильнее сжимают руль. Так, что белеют костяшки. Лео плавно сбрасывает скорость. Самокат замедляется. Пёс останавливается в паре шагов от нас и громко гавкает. Лео вздрагивает и давит на тормоз. Самокат останавливается, не доехав до собаки полметра. Лео спрыгивает на асфальт и медленно откатывает самокат назад.
– Что случилось? – ничего не понимаю я.
– Объедем его, – голос Лео такой тихий, что я едва различаю слова.
Пёс наклоняет голову и с любопытством смотрит, как мы пятимся. Лео не сводит с него глаз и медленно-медленно катит меня до поворота на соседнюю улицу. Мы сворачиваем в неё, и Лео снова запрыгивает на площадку за мной.
– Почему мы свернули? – я оборачиваюсь и смотрю на Лео.
– Боюсь собак, – Лео отводит взгляд. – В детстве сильно покусали.
Руку зашивать пришлось.
На правой руке, чуть выше запястья, замечаю бледные шрамы.
– Едем? – Лео не дожидается моего ответа и переключает скорость.
Едем молча. Вроде бы ничего не изменилось, но между нами повисает неловкое напряжение. Как будто я заглянула в замочную скважину и подсмотрела стыдную тайну. Но ведь ничего страшного не случилось?
– А я ужасно боюсь покраснеть, – признаюсь, глядя вперёд на дорогу. – Всегда краснею, когда нервничаю или переживаю. Уши просто горят.
Чувствую, как мочки ушей наливаются жаром. Впервые открыто призналась в своём страхе, и он тут же выбрался наружу.
– Тебе ужасно идёт, когда ты стесняешься и краснеешь, – голос Лео как будто обнимает теплом. – Ещё в самолёте подумал, какая ты красивая.
Ему нравится, когда я краснею? Он так и сказал? Я – красивая? Кажется, вспыхивает всё: уши, щёки, даже шея покрывается пятнами. Хорошо, что Лео сзади и не видит меня сейчас.
Самокат подпрыгивает на камне, и я вскрикиваю: от скачка задеваю ногой край платформы.
– Прости, не заметил, – Лео сбрасывает скорость. – Больно?
– Нет, – качаю головой, сдерживая выступившие слёзы. – Не очень.
Лео старается ехать аккуратно. Мы выезжаем на Галатский мост и, как и по пути туда, объезжаем рыбаков. Мне так хорошо и легко! Зажмуриваюсь и улыбаюсь. Хочу сохранить в памяти этот момент: жёлтый самокат, наши руки на руле, скорость и переполняющую меня лёгкость.
Если бы я сейчас не держалась за руль, то могла бы стать воздушным шариком – взлететь и парить над мостом.
– Как ты? – Лео наклоняется к моему уху, и я чувствую его дыхание.
– Хорошо, – отвечаю, не открывая глаз.
«Хорошо», – поёт во мне каждая клеточка.
4 сентября, воскресенье 14:48
Чем ближе мы подъезжаем к отелю, тем громче в голове пульсирует мысль: «Вот и всё!» Больше я не воздушный шарик, во мне не осталось лёгкости. Лео, кажется, тоже это чувствует и сбрасывает скорость. Мы медленно подъезжаем и останавливаемся почти у самых дверей отеля.
Лео спрыгивает с подножки и придерживает самокат за руль.
– Приехали, – голос у Лео тихий, совсем не такой, каким он объявил про жёлтый кабриолет.
Встаю левой ногой на асфальт и осторожно пытаюсь поставить рядом правую. Получилось!
– Классно погуляли, – пытаюсь улыбнуться и сделать вид, что приближающееся расставание меня почти не беспокоит.
– Жалко, что завтра ты уже улетишь, – Лео делает шаг ко мне, и мы стоим близко-близко друг к другу.
– Я буду скучать, – шепчу почти беззвучно.
Но Лео слышит. Улыбается и нежно щёлкает меня по носу.
– Не грусти! В следующий раз прилетишь в Стамбул, и на азиатскую сторону тоже съездим.
Он всего лишь дотронулся до кончика носа, а я не могу сдержать счастливую улыбку. Так легко и хорошо! Чувствую, как уши опять краснеют. Ну и пусть!
Буду собой: с красными ушами и глупой улыбкой.
– Ты будешь мне писать? – в глазах Лео прыгают смешинки. Он улыбается и говорит высоким тонким голосом: – «Привет, Лео! Это храбрая Полли! Как твои дела? Сердце ещё на месте?» Говорит так смешно, что мы хохочем, кажется, на всю улицу. И всё становится удивительно простым. Да, я не знаю, увижу ли Лео ещё когда-нибудь. Завтра самолёт, а потом школа, уроки… Но этот жаркий день, прогулка, самокат и смеющийся Лео теперь навсегда со мной.
В моём сердце.