Мама вздыхает.
– Мам, – встаю с кресла и беру её за руку, – а пойдём к кошачьему домику? Там котёнок. Рыжик. Я корм ему купила.
Мамино внимание тут же перещёлкивается.
– Когда купила? Где?
– В магазине. Он совсем рядом.
Пойдём? – тяну маму к двери.
Мама сдаётся. Может, ей тоже хочется увидеть котёнка. А может, она просто хочет занять время. Потому что обещанное «скоро» может быть совсем не скорым. Но главное, чтобы оно не превратилось в «никогда».
31 августа, среда 20:24
Котёнок спит прямо перед миской с кормом. Смешной. Подёргивает хвостом во сне. А животик – круглый, сытый. Поднимается и опускается при каждом вдохе. И миска – почти полная. Кто же подкармливает этого малыша?
– Похоже, он тут не голодает, – удивляется мама.
– Да, – киваю и нащупываю рукой в кармане половинку сердечка. – Кажется, о нём кто-то заботится.
Только кто это может быть? Мне обязательно нужно его найти. И вернуть потерянный кулон. Пора начинать расследование.
Нужно сфотографировать место находки.
Достаю телефон и делаю несколько снимков крупным планом: спящий котёнок, миска с кормом, домик, место, где лежал кулон. Фотки получились классные. Особенно с котёнком. Так, надо сделать ещё несколько кадров с общим видом улицы.
Вернёмся в отель – отправлю девочкам.
Вместе начнём расследование. Только номера телефона Эли у меня нет. И вдруг у меня всё холодеет внутри. А если Эля и не собирается давать мне свой номер?
С чего я взяла, что она захочет со мной переписываться? Если я решила больше не думать плохо, это же совсем не значит, что и она не будет думать про меня плохо? А если Эля тоже боится, что я вернусь и отниму у неё Лизу?
Опускаю телефон. Мимо меня, мимо зелёного кошачьего домика, мимо спящего котёнка, мимо задумчивой мамы по дороге медленно проезжает красная машина.
31 августа, среда 21:36
Я поднимаюсь в номер одна. Мама остаётся в холле, чтобы дождаться водителя такси.
Тубус с картинами так и не привезли.
Ноги гудят и просятся на свободу.
Стягиваю кеды и растопыриваю пальцы ног.
Летом мы с Лизкой обожаем бегать босиком по траве. Разуваемся прямо на газоне и бежим, хохочем. Все прохожие на нас оборачиваются. А однажды я разулась и оттопырила мизинцы. Лиза так и уставилась на мои ноги. Оказалось, она не умеет растопыривать пальцы на ногах. У неё ноги как-то по-другому устроены. Стопы похожи на тюльпаны – все пальчики вместе, как закрытые лепестки. Я раньше думала, что все умеют пальцы на ногах растопыривать. Интересно, а Эля умеет?
Забираюсь в кресло, стоящее у стола. Еле помещаюсь в нём с ногами. Телефон сразу запиликал как сумасшедший.
Поймал вайфай.
Сообщения, накопившиеся, пока я была без интернета, сыплются одно за другим.
Вас добавили в чат «Чужое сердце».
Название чата было изменено на «Сердечное расследование».
Название чата было изменено на «Вернём потерянное сердце».
В чате три участницы: Лиза, я и Эля.
Первые сообщения от Лизы:
Дальше от Эли:
Опять Лиза:
Снова Эля:
Смотрю на экран и улыбаюсь. Общий чат! Для нас троих! Наш. Лизин, Элин и мой.
Пишу:
Фотографии грузятся ужасно медленно. Начинаю злиться, но дверь распахивается и в номер заходит мама. С пустыми руками и следами слёз на лице.
31 августа, среда 22:14
Тубус с картинами так и не вернули.
Мама приняла душ, молча легла в кровать и отвернулась к стене. Пройти конкурс на обучение у супермастера, приехать в другую страну и потерять свои работы. Вот тебе и удача – пройти конкурсный отбор!
Похоже, выигрышный билет ветер вырвал прямо у мамы из рук и унёс в неизвестном направлении. Подхожу к кровати и глажу маму по голове. Если жизнь и правда полосатая, пусть завтра начнётся белая полоса!
1 сентября, четверг 07:30
Будильник на телефоне, кажется, сошёл с ума! Орёт дурным голосом так, будто врубили сирену и транслируют её прямо в мозг. Кто мог придумать такой безумный звук для подъёма?!
– Ой, – мама судорожно пытается найти кнопку отключения этого вопящего монстра. – Кажется, я случайно поменяла вчера сигнал будильника.
– Это не будильник, а вопль раненого гиппопотама какой-то, – прячу голову под подушку, а сверху натягиваю одеяло. Отельное постельное бельё такое мягкое и белоснежное, что кажется, будто я зарылась в сугроб.
Мама наконец укрощает взбесившееся чудовище, и будильник замолкает в её руках.
– Только не говори, что уже пора вставать, – выглядываю из своего укрытия. – В школу же сегодня не надо!
– Поля, – смеётся мама, – неужели ты думаешь, что рано вставать нужно только в школу?
– А зачем же ещё? – удивляюсь я. – Ты же можешь вставать в любое время, чтобы картины писать.
– Сегодня даже картины рисовать придётся рано, – мама снова смеётся.
Потом подходит к моей кровати, разрывает сугроб и целует меня в макушку. – Мастер-класс начинается в десять. А нам нужно успеть позавтракать, собраться и добраться до галереи.
Всё-таки странно первого сентября не идти в школу. С одной стороны, здорово, а с другой – грустно.
Пока мама принимает душ, залезаю в телефон и пишу в наш чат:
Через секунду прилетает ответ от Лизы:
И ещё через полсекунды:
1 сентября, четверг 08:32
Какой же вкусный завтрак в Турции! Это что-то невероятное! Мама всегда ворчит, что я малоежка. Но сейчас я, кажется, лопну! Почему вчера я ела только одни арбузы? И как в меня сегодня столько поместилось? Горячие булочки-симиты с кунжутом, свежие хрустящие огурчики, чуть солоноватая брынза, яичница в малюсенькой сковородке, сыр, мёд, варенье из лепестков роз, шоколадная паста и чай в пузатом стакане, похожем на тюльпан, со смешным названием «bardak». Бардак!
Ну прикол же! А это я ещё и половины турецкого завтрака не попробовала! Неужели это расследование так разбудило мой аппетит?
Мама решила, что она обязательно должна выпить настоящий турецкий кофе.
Его варят в блестящей медной турке и подают в крошечной чашке размером с напёрсток вместе со стаканом воды и пиалой со сладостями.
Мама пьёт кофе малюсенькими глоточками.
– Как можно так долго пить кофе из такой крошечной чашки? – хватаю розовый кубик рахат-лукума из пиалы, которую принесли с кофе, и закидываю в рот. На пальцах остаются сладкие белые следы сахарной пудры. Слизываю их, пока мама отпивает кофе из чашки и не смотрит на меня.
– Это же настоящее удовольствие – пить кофе, никуда не торопясь, – улыбается мама.
После вчерашних слёз мамина улыбка кажется лучом солнца, пробившимся из-за туч. И я готова сидеть тут целую вечность, пока мама пьёт кофе и не вспоминает о потерянных картинах.
Достаю из рюкзака блокнот с авокадо. Надо написать о турецком завтраке, пока не забыла. Открываю новую страницу. Стикеры в блокноте наклеены на несколько разворотов вперёд. На этой странице – салатовые.
Аккуратно переписываю с деревянной таблички, стоящей на нашем столе:
Ниже пишу перевод: «турецкий завтрак». И сразу приписываю: «очень вкусный». И рисую смайлик.
По-моему, отлично получилось.
Что бы на следующем стикере написать? Покусываю колпачок ручки и смотрю на маму. Она снова отпивает кофе. Её крошечная кофейная чашка просто бездонная! Приятного аппетита, мама! Приятного кофепития. Только не грусти больше. Ой! Точно! Надо написать «приятного аппетита» по-турецки.
Залезаю в переводчик на телефоне.
Заранее скачала на него турецкий язык.
Как будет «приятного аппетита»?
Отлично! Постараюсь запомнить.
Кофе в маминой чашке наконец заканчивается. Она допивает воду и тихо говорит, как будто рассуждает вслух:
– Нам нужно вызвать такси. Сегодня занятие не рядом с отелем, в мастерской, а в художественной галерее. До галереи пешком не дойдёшь, нужно ехать. Там все будут показывать свои работы, – мама вздыхает.
1 сентября, четверг 08:54
Только успеваю убрать блокнот и ручку в рюкзак, как подъезжает такси. Мы подходим к машине, и мама замирает на месте. Она прищуривается и смотрит на водителя сквозь стекло. Таксист поёживается под её взглядом, распахивает водительскую дверь, выскакивает из машины и, размахивая руками, начинает что-то быстро говорить по-турецки. Он открывает перед мамой пассажирскую дверь и жестом предлагает нам садиться, но мама качает головой. Она обходит машину и хлопает ладошкой по багажнику.
Таксист смотрит на маму удивлённо – чемоданов у нас нет, зачем ей понадобился багажник? Но, видимо, решив, что мама – странная русская туристка, подходит к багажнику и открывает его.
Я с любопытством заглядываю внутрь.
Этого не может быть! В багажнике, закатившись к дальней стенке, лежит мамин тубус с картинами!
Мама смеётся и показывает на него рукой. А потом показывает на себя: «Моё!
Это мой тубус!» Таксист таращит глаза. Он похож на ребёнка, впервые увидевшего фокус в цирке. Кажется, он думает, что мама – известный иллюзионист. Или даже маг, или ещё хуже – колдунья. И, конечно, лучше с ней не связываться. Вдруг нашлёт какуюнибудь порчу. Или проклятие. Он быстро наклоняется и почти полностью скрывается в багажнике. Потом выныривает из него и протягивает маме тубус. Мама аккуратно берёт его в руки и прижимается щекой.
Всю дорогу до галереи мама улыбается. А таксист нервно подёргивает плечами и что-то бормочет себе под нос.
1 сентября, четверг 09:52
Подъезжаем к художественной галерее.
Она, как и наш отель, на европейской стороне Стамбула. Клёво всё-таки жить в городе, одна половина которого в Европе, а другая – в Азии. Можно проснуться в одной части света, а пойти гулять – в другую.
Таксист останавливает машину, выскакивает из неё и, как спортсмен на Олимпиаде, подбегает к маминой двери.