Дворец был снабжен всем необходимым для спокойной и удобной жизни его обитателей. В нем, наверное, можно было жить, годами не выходя наружу! Имелись даже водопровод и канализация. Нижний, цокольный этаж был занят обширными кладовыми для хранения съестных припасов. Здание в его многоэтажных частях пронизывали сверху вниз световые колодцы, по которым в нижние этажи поступали свет и свежий воздух.
Археологи обратили внимание на то, что многие помещения дворца явно использовались для религиозных обрядов и церемоний. В сущности, всё сооружение было огромным святилищем, дворцом-храмом. Все его обитатели, включая самого правителя, выполняли различные жреческие обязанности.
В том, что Кносское государство являлось монархией, ни у кого не возникает сомнения. Во дворце Эвансом был раскопан даже тронный зал с царским троном у одной из стен. Но конкретная форма этой монархии неясна. Многие ученые, начиная с самого Эванса, считают, что на Крите имела место такой специфический вид царской власти, как теократия – священная монархия: правитель одновременно являлся светским главой государства и верховным жрецом. Более того, сама особа царя считалась сакральной, «простым смертным» было запрещено даже лицезреть его. Вся жизнь монарха была настоящим религиозным ритуалом; он не жил, а священнодействовал.
Еще одна очень интересная черта критских дворцов заключается в том, что они не имели оборонительных укреплений. Это уникальный случай в истории древности! Видимо, жители острова чувствовали себя в полной безопасности от внешних врагов. Крит был надежно защищен волнами моря.
Религия населения древнейшего Крита была, безусловно, политеистической (как и подавляющее большинство религий древнего мира), то есть признавалось существование многих богов. Насколько можно судить, в центре религиозных воззрений стояло великое женское божество, Богиня-Владычица. Она почиталась в целом ряде ипостасей: и как благостная покровительница земледелия, и как грозная повелительница диких зверей, и как зловещая царица подземного мира.
Другим главным божеством минойцев был могучий и свирепый бог-бык, воплощавший разрушительные силы природы – землетрясения, бушующее море. Чтобы умилостивить его, критяне устраивали празднества, проводили в центральном дворе дворца крайне опасные акробатические игры со священными быками. Эти игры (тавромахия), как их изображают критские настенные росписи, в чем-то напоминали современную испанскую корриду и, не исключено, были ее отдаленным прообразом. Богу приносились человеческие жертвы, причем жертвоприношения совершал, очевидно, жрец, одетый в маску быка – отсюда миф о Минотавре.
В начале II тысячелетия до н. э. на Крите появилась письменность. Вначале она была иероглифической, но уже вскоре было создано так называемое слоговое письмо, в котором знак передает один слог речи. Критская слоговая письменность («линейное письмо А») до сих пор не поддалась однозначной расшифровке, поскольку неизвестен язык критян. Впрочем, уже твердо установлено, что найденные археологами глиняные таблички с надписями этим письмом представляют собой в основном документы хозяйственной отчетности. Литература на минойском Крите, видимо, еще не сложилась.
Очень высокого уровня достигло критское искусство. О мастерстве архитекторов можно судить по самим грандиозным дворцам. Скульпторы изготовляли изящные фаянсовые статуэтки, изображавшие богов и – особенно часто – богинь.
Критская живопись – одно из самых поразительных художественных достижений древности. Внутренние покои дворцов были украшены настенными росписями – фресками. Главные особенности этой живописи – обостренное чувство цвета, приводившее к богатству колоритов и оттенков, и замечательный динамизм, умение передавать движения. Некоторые из фресок изображают сцены из жизни природы – растения, птиц, морских животных. На других запечатлены люди: стройные, загорелые, широкоплечие мужчины в набедренных повязках и женщины в широких юбках и тугих корсажах с очень глубоким вырезом, полностью открывавшим грудь. Что бы ни изображали критские художники – религиозные обряды, игры с быками, морскую экспедицию, – они прибегают к извилистым, гибким линиям контуров, ярким и сильным цветам. Их искусство буквально ласкает взгляд зрителя.
Обращает на себя внимание тот факт, что все искусство минойского Крита отличалось безмятежностью и жизнерадостностью. Этому искусству совершенно чужды кровавые сцены войны и охоты, излюбленные многими народами мира. Возможно, здесь отразился характер критян-минойцев.
В XVII–XVI вв. до н. э. критская цивилизация достигла своего высшего подъема. В этот период, по археологическим данным, все «дворцовые царства» острова объединились в единое государство со столицей в Кноссе. Неясно, произошло ли это посредством завоевания или мирным путем.
По всему Криту была проложена сеть широких дорог, ведших к Кноссу. Ввели единую систему мер и весов, появились первые прообразы денег – большие бронзовые слитки в форме растянутой бычьей шкуры. Сам Кносский дворец стал в это время особенно огромным и роскошным. Возможно, именно тогда на Крите правил легендарный Минос, если он был реальной личностью. Впрочем, есть мнение, что «минос» – вообще не личное имя, а титул критских царей (как, например, «фараон» – титул правителей Египта).
По преданиям, Минос создал мощный флот и установил критское господство (талассократию) над всем Эгейским морем, его островами и побережьями. Жители этих территорий платили в Кносс дань. Критяне плавали по всему Средиземному морю. Археологи обнаружили места их корабельных стоянок в Италии и даже Испании. Завязались оживленные торговые и дипломатические отношения с Египтом и городами Сирии. Одним словом, Крит стал крупной морской державой Восточного Средиземноморья.
Однако в середине XV в. до н. э. на безмятежный остров внезапно обрушилась какая-то катастрофа, приведшая к упадку цивилизации на нем. Характер этой катастрофы и по сей день остается предметом научных споров. Наиболее доказательной выглядит гипотеза, которую выдвинул греческий ученый Спиридон Маринатос: произошло извержение гигантского вулкана на островке Фера (ныне Санторин), примерно в 100 км к северу от Крита.
Это было одно из самых грандиозных стихийных бедствий за последние несколько тысячелетий. Большая часть самой Феры была стерта с лица земли. Кстати, на островке тоже были поселения критян-минойцев. Маринатос раскопал из-под многометрового слоя лавы и пепла хорошо сохранившиеся здания с великолепными фресками.
Одновременно с извержением на Фере на самом Крите произошло сильнейшее землетрясение. Через несколько секунд от эпицентра докатилась до Кносса и других критских дворцов мощная взрывная волна, усугубившая разрушения. А вскоре на северное критское побережье обрушились гигантские волны-цунами, достигавшие высоты в несколько десятков метров. Прославленный критский флот, царивший в Эгейском море, был уничтожен. Наконец, на Крит выпал вулканический пепел, покрывший землю толстым слоем. Земледелие и скотоводство на длительное время оказались невозможными. Селения лежали в развалинах.
Обескровленный остров стал легкой добычей завоевателей. Воспользовавшись бедственным положением критян, на него вторглись с материка греки, ранее находившиеся в зависимости от Крита и платившие ему дань. Местное население, деморализованное катастрофой и сильно уменьшившееся, не смогло оказать сопротивления. В полуразрушенных дворцах критских царей поселились греческие вожди, принесшие на остров новый образ жизни и новые, воинственные нравы. Они сразу начали бороться друг с другом. Видимо, в результате этой борьбы Кносский дворец еще через полвека окончательно погиб в огне пожара и больше уже никогда не восстанавливался. Со временем его руины ушли под землю, и память о «Лабиринте» сохранилась только в мифах.
Строго говоря, нарисованная здесь яркая картина гибели минойской цивилизации – не факт, а гипотеза. И нельзя сказать, что у нее совсем нет слабых сторон. В частности, неоднократно ставился вопрос: если от извержения вулкана так сильно пострадал Крит, то почему его последствия не ударили с той же силой по материковой Греции, которая находится лишь ненамного дальше от Феры? Может быть, на этот и другие вопросы вообще никогда не будет дан исчерпывающий ответ. Однако ничего более убедительного, чем концепция Маринатоса, наука на сегодняшний день, кажется, не предложила. И, во всяком случае, вулканическая катастрофа на Фере, несомненно, имела место, о чем говорят многометровые напластования лавы и пепла на острове.
Возможно, воспоминания о происшедшей в Эгеиде в середине II тысячелетия до н. э. природной катастрофе сохранились в искаженной форме в греческой мифологической традиции. Так, согласно мифам эллинов, как раз около этого времени произошел «всемирный потоп», в ходе которого погибли почти все люди. Спаслась только одна супружеская пара – Девкалион и Пирра, и от них заново пошел человеческий род.
Конечно, предания о «всемирном потопе» нередки в мифологиях народов Передней Азии – шумеров, аккадцев и др. Наиболее известна библейская версия о Ное, позаимствованная древними евреями из Вавилонии. Однако сложение легенд о потопе в Месопотамии вполне объяснимо природными условиями данного региона: Тигр и Евфрат периодически выходили из берегов, случались разрушительные наводнения.
Совсем другое дело – Греция. Эта страна засушлива, крупных рек в ней нет. Причиной катастрофического наводнения, повлекшего гибель больших масс людей, могли здесь стать только гигантские морские волны, особенно если учитывать, что греки, как правило, селились на побережьях.
Есть также мнение, согласно которому в рассказе Платона о гибели мифической страны Атлантиды тоже отразилась смутная память о катастрофе на Фере и Крите.
Как бы то ни было, Крит в XV в. до н. э. был завоеван и заселен греками. Блистательная минойская цивилизация пришла в упадок и была полузабыта. Остров, бывший некогда крупнейшим очагом культуры, постепенно превратился в глухую провинцию эгейского мира. Главный очаг цивилизационного развития переместился севернее – в материковую Грецию, на юг Балканского полуострова.