Спартанцы же по традиции построили свою фалангу в форме вытянутого прямоугольника. В ходе сражения мощный «клин» фиванской армии нанес страшный удар по правому флангу Пелопоннесского союза и обратил его в бегство. Противники были наголову разгромлены; погиб даже их командующий – спартанский царь Клеомброт. А общее количество павших с их стороны достигало тысячи человек. Среди фиванцев жертв почти не было.
Именно битва при Левктрах создала Эпаминонду репутацию гениального полководца. Она и поныне считается одним из лучших образцов древнегреческого военного искусства.
Историческое значение битвы при Левктрах заключалось в том, что она окончательно развеяла миф о непобедимости спартанских сухопутных сил, а главное – в корне изменила всю военно-политическую ситуацию в Греции. Спартанская гегемония окончилась. Появился новый полис-гегемон: от Спарты эта роль перешла к Фивам.
Фиванцы, воодушевленные победой, сами перешли в наступление. На протяжении 460-х гг. до н. э. мощное войско Беотийского союза, доходившее временами до 60 тысяч, неоднократно вторгалось на территорию Пелопоннеса и наносило спартанцам поражение за поражением. Командовал беотийской армией почти всегда Эпаминонд.
В новых условиях Пелопоннесский союз фактически распался. В частности, из него вышли полисы области Аркадии, которые ранее обеспечивали значительную часть союзных вооруженных сил. Они создали новое политическое объединение – Аркадский союз, враждебный Спарте и дружественный Фивам. В юго-западной части Аркадии по инициативе Эпаминонда была основана столица союза – Мегалополь («большой город»). Тяжелейшей утратой для спартанцев стала потеря Мессении. Эта область была завоевана ими еще несколько веков назад, а теперь в результате походов беотийцев объявлена независимой. В результате спартанский полис сразу вдвое уменьшился по территории.
Фиванцы вторгались даже непосредственно на территорию Лаконики – области, составлявшей ядро спартанского государства. В 369 г. до н. э., впервые за несколько столетий, неприятельское войско находилось вблизи самого города Спарты, на другом берегу речки Еврот. Спарта не имела оборонительных стен, и над ней нависла серьезнейшая угроза. От захвата и полного разгрома город спасло лишь чудо: Еврот сильно разлился от дождей, и армия Эпаминонда не смогла перейти через него. По другой версии, фиванский командующий рыцарственно пощадил обреченного противника, находившегося в слишком уж неравных условиях. В другой раз (в 362 г. до н. э.) беотийский отряд ворвался уже на окраины Спарты; но, к счастью для спартанцев, он оказался небольшим и был оттеснен жителями.
Положение Спарты резко ухудшалось. Вместо союзников ее теперь отовсюду окружали враги. Даже полководческий и дипломатический талант царя Агесилая не смог предотвратить катастрофы.
Спартанский царь Агесилай II Великий – один из самых выдающихся и ярких деятелей военной истории Древней Греции. На протяжении 40 лет (400–360 гг. до н. э.) он занимал один из двух престолов Спарты. Агесилай имел репутацию замечательного полководца. Он отличился в войне против персов в Малой Азии в начале IV в. до н. э., в Коринфской войне. А в годы столкновения с Фивами несколько раз предотвращал захват Спарты врагами. Однако остановить или хотя бы замедлить процесс ослабления Спарты, утраты ею гегемонии в Греции даже Агесилаю было не под силу. Парадоксальный факт: окончил свои дни Агесилай, уже глубокий старик, наемником на службе у египетского фараона.
Афины еще в 378 г. до н. э. сумели создать под своим главенством так называемый Второй Афинский морской союз – довольно крупное объединение полисов бассейна Эгейского моря. Но теперь афинян чрезвычайно беспокоило резкое возвышение Фив. Правда, вначале они оказали поддержку демократическому перевороту в Фиванском государстве. Но впоследствии, опасаясь возникшей на их рубежах мощной силы, они переменили позицию и начали выступать против Фив на стороне Спарты. Да и сама Спарта даже после нанесенных ей поражений была еще сильна, и окончательно уничтожить ее Эпаминонду не удалось.
Последним актом спартано-фиванского противостояния стало крупное сражение при Мантинее в 362 г. до н. э. Беотийскому войску Эпаминонда противостояло спартанское ополчение, подкрепленное отрядами из Афин и некоторых других полисов. Битва проходила долго, довольно хаотично и очень тяжело для обеих сторон. Она окончилась «вничью»: ни спартанцы, ни фиванцы после нее не признали поражения. Именно в этом бою погиб «архитектор» фиванских побед – великий Эпаминонд.
Историк Ксенофонт так описывает последствия сражения при Мантинее: «Эти события привели… к последствиям прямо противоположным тем, которые ожидались всеми людьми. Здесь собралась вместе почти вся Греция и выступила с оружием в руках друг против друга; все ожидали, что если произойдет сражение, то те, которые победят, получат в свои руки власть над Грецией, а побежденные подчинятся им. Однако по воле божества случилось так, что обе стороны, как победители, поставили трофей и ни те, ни другие не в силах были воспрепятствовать противникам сделать это; обе стороны, как победители, выдали противникам трупы, заключив для этого перемирие, и обе же стороны, как побежденные, согласились на это. Далее, обе стороны утверждали, что они победили, и тем не менее ни одна из сторон не приобрела после этой битвы ни нового города, ни лишней территории или власти по сравнению с тем, что она имела до этого боя. Это сражение внесло еще большую путаницу и замешательство в дела Греции, чем было прежде»[323].
Каковы же были результаты противостояния? Гегемония Спарты осталась в прошлом. Но и Фивы, истощенные чрезмерным напряжением сил, в значительной мере утратили свое влияние. Они по-прежнему оставались сильным полисом, но не могли уже реально быть гегемоном всех греков. Опустевшую позицию гегемона снова попытались занять Афины. Но уже вскоре, в ходе так называемой Союзнической войны (357–355 гг. до н. э.) Второй Афинский морской союз почти полностью распался.
Итак, к середине IV в. до н. э. полностью выявилась несостоятельность притязаний какого-нибудь одного полиса (Спарты, Фив, Афин) на гегемонию в Греции. Если для периода Пелопоннесской войны было характерно «биполярное» мироустройство, а для последующих нескольких десятилетий – система с одним центром силы, то теперь можно было говорить о «полицентризме». Эллада превратилась в скопище крупных и мелких государств, почти постоянно воюющих друг с другом. Военно-политическая ситуация значительно усложнилась, в ней нарастал хаос.
По сути дела, происходил распад всей системы межполисных отношений. Претензии крупнейших полисов на гегемонию в Греции потерпели крах. Практически каждый, даже самый маленький полис всеми силами держался за независимость, и в результате все эти государства истощали себя и друг друга непрерывными вооруженными конфликтами, в хитросплетении которых подчас даже специалисту-историку непросто разобраться. Такое положение было на руку только Персии – давнему врагу греков. Иными словами, трудно сказать, чего больше принесло крушение спартанской гегемонии – положительных или отрицательных последствий.
В предыдущем изложении неоднократно упоминался Эпаминонд. Думается, на личности и деятельности этого знаменитого полководца и политика стоит остановиться подробнее. Он того заслуживает – и не в последнюю очередь потому, что почти в любом изложении античной истории он несправедливо остается «в тени». Трудно сказать, по какой причине, но ныне мало кто даже из образованных людей слышал его имя, в то время как о Мильтиаде, Фемистокле, Алкивиаде знают многие. А между тем Эпаминонд – фигура не меньшего масштаба.
Тут можно заметить, что почти все знаменитые греки классической эпохи, отличившиеся на политическом и военном поприщах, – либо афиняне, либо спартанцы. Исключений очень немного, и самым значимым среди них, безусловно, является как раз выдающийся фиванский государственный деятель и полководец Эпаминонд, которого Цицерон называет «едва ли не величайшим героем всей Греции»[324]. Это была фигура воистину грандиозная, появившаяся в период кризиса греческого полисного мира, но как бы напомнившая современникам о лучших временах.
Эпаминонд был исключительно одаренным человеком. Особенно блистал он на полях сражений. Повторим: пожалуй, можно сказать, что он был самым крупным представителем античного военного искусства вплоть до времен Александра Македонского. В то же время абсолютно безупречной была его репутация как человека и гражданина. Если по своим талантам он не уступал Фемистоклу и Алкивиаду, то по нравственным качествам с ним мог сравниться разве что Аристид. Великий фиванец был в полном смысле слова «рыцарем без страха и упрека».
Судьба оказалась к Эпаминонду благосклонной. Он уже при жизни пользовался заслуженной славой спасителя отечества и освободителя Эллады, мстителя за обиженных, человека, в корне изменившего всю политическую ситуацию в греческом мире.
К сожалению, биография Эпаминонда известна довольно плохо – в первую очередь потому, что не сохранилось его жизнеописание, написанное Плутархом. Будущий герой родился около 410 г. до н. э. в очень знатной, но обедневшей семье. Он получил прекрасное образование, серьезно интересовался философией, особенно пифагорейской.
Молодость Эпаминонда пришлась на довольно тяжелые и мрачные для Греции времена. Как мы знаем, это был период спартанского господства после Пелопоннесской войны. Полис-гегемон безапелляционно диктовал свою волю остальным государствам Греции. Под его пятой находились и сильные Фивы: в 382 г. до н. э. на их акрополе был размещен гарнизон спартанцев, в городе утвердился проспартанский олигархический режим.
В те годы Эпаминонд сознательно не занимался политикой, не видя для этого реальной возможности в годину порабощения родины. Он жил жизнью частного человека, предавался интеллектуальным занятиям. Тем не менее он пользовался любой возможностью, чтобы пробудить в согражданах патриотизм, стремление освободиться, уверенность в собственных силах. Так, он советовал фиванским юношам во время общепринятых в греческих полисах регулярных спортивных тренировок почаще вызывать на состязание в борьбе спартанских солдат. Нередко фиванцы побеждали в этих поединках. И убеждались: если каждый из них в отдельности не слабее спартанца, то почему они все вместе взятые должны бояться спартанского войска?