Но этот вроде бы победоносный для Германии и унизительный (по определению Ленина – «похабный») для России мир ослабил Германию решающим образом. Имперская германская элита, вместо того чтобы заключить с Россией честный демократический мир «без аннексий и контрибуций», пожадничала и, навязав России 3 марта 1918 года в Брест-Литовске очень тяжёлые условия мира, одновременно подписала будущий смертный приговор Второму Рейху.
Если бы Германия полностью демилитаризовала свою приграничную с Россией зону и тем резко усилила свой Западный фронт, её шансы на сведение войны на Западе к более-менее приемлемому для немцев итогу были бы не такими уж и безнадежными.
Вместо этого Германия к лету 1918 года оккупировала всю Украину, часть Белоруссии, Донскую область и Крым, высадила войска на Таманском полуострове, обосновалась на Кавказе, заняла Киев, Баку, Тифлис, Кутаис, Одессу, Таганрог, Ростов, Псков, Курляндию, Эстляндию и Лифляндию.
Буржуазная Центральная Рада Украины обязывалась поставить в Рейх 1 миллион тонн хлеба, 50 тысяч тонн живого веса рогатого скота, 400 миллионов штук яиц и прочее по мелочам.
По добавочному Русско-германскому договору от 27 августа 1918 года, подписанному в Берлине в дополнение к Брестскому договору, РСФСР должна была выплатить Германии золотом полтора миллиарда рублей!
Итак, блестящий для Германии результат?
Ну как сказать…
«Миллион» – слово, конечно, громкое. А теперь разделим… Скажем, 400 миллионов штук яиц на 67 миллионов немцев Рейха. Не выходит и по шести штук на человека.
Не густо…
Так ведь и этого немцы не получили. В разных источниках данные приводятся разные, но, даже если брать максимальные цифры, оказывается, что без малого десять тысяч вагонов по 20 тонн хлеба на вагон да плюс 39 тысяч голов скота (то есть вряд ли более 15 тысяч тонн живого веса) – вот и всё, что вывезли немцы с Украины реально.
Итого: килограмма по три хлеба да по двести граммов мяса на один голодный немецкий рот в течение примерно полугода… То есть ежедневная «украинская» хлебная прибавка к столу немецкой семьи из четырёх человек составляла где-то 80 граммов на всё про всё – 20 граммов на человека.
О мясе говорить вообще не приходится.
В течение полугода вывозили немцы и сахар – по чайной ложечке на человека в день.
Не разопьёшься…
«Золотые» же миллиарды остались лишь на бумаге: ровно через два с половиной месяца после августа 1918 года Советская Россия аннулировала Брестский договор вместе со всеми к нему «добавочными».
Выиграла Германия на Востоке за счёт распри с Россией крохи в прямом смысле этого слова. При этом в разгар решающей для немцев летней кампании 1918 года на восточноевропейском фронте оставалось до трёх десятков германских дивизий из общего их числа в 240.
А на Западном фронте численность одних американских войск превысила к тому времени миллион человек. В германской же армии в большинстве батальонов были расформированы четвёртые роты. Вооружения и боеприпасов хватало, но уже не хватало людей.
В июле 1918 года немцы попробовали переломить течение войны, начав «сражение за мир» в районе реки Марны, уже давно принимавшей в себя больше крови, чем воды. Наступление захлебнулось, а союзники подготовили мощный контрудар, и «вторая Марна» осталась решительно за ними.
Вновь, как и в начале войны, отвлечение германских сил на Россию (но теперь уже исключительно по вине самой Германии) в конце войны программировало крах Германского Рейха и бедствия для немецкого народа.
Россия, вместо того чтобы залечивать урон от войны империалистической, была вынуждена вести войну гражданскую.
Германия же, вместо того чтобы хотя бы к осени 1918 года замириться с Россией на основе справедливого мира и последним концентрированным ударом покончить с войной на Западе, истощала себя в бесплодном противостоянии с Россией.
Хотя почему «бесплодном»?
Плоды-то были, но это были плоды раздора, и пользовались ими общие враги как Германии, так и Советской России.
В САМОМ начале 1918 года, 8 января, президент США Вудро Вильсон направил послание конгрессу, содержащее «Четырнадцать пунктов об условиях мира», которые стали знамениты как «пункты Вильсона».
С одной стороны, «пункты Вильсона» обнаруживали неплохое понимание перспектив такой мировой политической ситуации, которая была выгодна как Капиталу США, так и формирующемуся наднациональному мировому Капиталу. В этом смысле «пункты Вильсона» было бы вернее назвать не «пунктами мира», а «пунктами нового порядка в мире, подчинённом Америке».
«Программа всеобщего мира» выглядела в послании президента так:
1. «Открытые мирные договоры, открыто обсуждённые…» и отмена тайной дипломатии, после чего «дипломатия всегда будет действовать откровенно и на виду у всех».
2. «Абсолютная свобода судоходства на морях…» в мирное и военное время…
3. Устранение «всех экономических барьеров и установление равенства условий для торговли всех наций»…
4. «Справедливые гарантии того, что национальные вооружения будут сокращены до предельного минимума»…
5. «Свободное, чистосердечное и абсолютно беспристрастное разрешение всех колониальных споров»…
Таковыми были общие положения «программы мира», и все они – при внешней привлекательности – были или пустопорожними декларациями, или обеспечивали преимущества только и исключительно Америке. Не поясняя здесь ничего по существу, предлагаю разобраться с этим самому читателю…
Далее следовали, так сказать, «территориальные» и «национальные» пункты «программы мира»…
Шестой пункт касался России, и о нём я скажу подробнее в своём месте, пока что приведя лишь заключительный пассаж «русского» пункта: «Отношение к России со стороны наций, её сестёр, в грядущие месяцы будет пробным камнем их добрых чувств, понимания ими её нужд и умения отделить их от своих собственных интересов, а также показателем их мудрости и бескорыстия их симпатий».
(В скобках замечу, что, заявляя это, США уже готовились скрыто финансировать мятеж чехословацкого корпуса в России, без которого серьёзная гражданская война просто не началась бы…)
В седьмом и восьмом пунктах говорилось об «эвакуации и восстановлении Бельгии» и возврате Франции Эльзас-Лотарингии, в девятом пункте – об «исправлении границ Италии»…
Десятый пункт предусматривал «широчайшую возможность автономного развития» народов Австро-Венгрии, а одиннадцатый – «эвакуацию» Румынии, Сербии и Черногории, то есть освобождение всех оккупированных там территорий.
Двенадцатый пункт касался Турции, а также декларировал свободный статус Дарданелл.
Тринадцатый пункт трактовал о необходимости создания «независимого Польского государства» с «неоспоримо польским населением, которому должен быть обеспечен свободный и надёжный доступ к морю…».
Содержание «пунктов Вильсона» с седьмого по тринадцатый позволяет уверенно предполагать, что последним, кто имел хоть какое-то отношение к их разработке, был их «автор».
Свидетель на сей счёт есть авторитетный – Уильям Буллит. Буллит, конечно, не оспаривает авторство бывшего шефа, а незаметно для себя проговаривается: «Вильсон оставался удивительно невежественным в вопросах европейской политики, географии и национального состава. Даже после произнесения им величественных речей, посвящённых международным событиям, его знание Европейского континента оставалось элементарным».
«Национальные» же пункты были составлены вполне квалифицированно, явно теми, кто понимал весьма тонкие «тонкости» в незнаемой Вильсоном Европе. Особенно это относилось к идее «польского коридора» к морю…
Заключительный, четырнадцатый, пункт гласил: «Должно быть образовано общее объединение наций на основе особых статутов в целях создания взаимной гарантии политической независимости и территориальной целостности как больших, так и малых государств».
Это была прокламация будущей Лиги Наций…
За год до появления «14 пунктов мира» Ленин писал: «Американские миллиардеры и их младшие братья (в Голландии, Швейцарии, Дании и прочих нейтральных странах)… начинают замечать, что золотой родник оскудевает». Тогда Америка ещё не вступила в войну, а теперь, когда янки обосновывались в Европе всё увереннее, «родник» почти иссяк… Революционные же взрывы в Европе, уставшей от войны, могли прибыльный для капитала «родник» и вовсе уничтожить.
Понимание того, что из военной «лавочки» уже много не выжмешь и надо открывать «лавочку» послевоенную, и вызвало к жизни американские «пункты мира».
Глава 9. Военный «эндшпиль»: Америка приходит в Европу
ДА, С МИРОВОЙ войной Капиталу надо было поскорее кончать. Советская Россия явно подавала «дурной пример», попытки контролировать её не удались, а попытки уничтожить с самого начала оказались очень уж неопределёнными по своим результатам. Советская власть, которой сроку отводили вначале «всего ничего», не рушилась, а сражалась, и никто не мог дать гарантии, что её удастся уничтожить.
Итак, с одной стороны возникала опасность «большевизации» Европы… С другой стороны, к середине 1918 года США уже почти обеспечили военное поражение германского конкурента, но именно что «почти»… А как верно было сказано: «Слово «почти» – это почти слово»… Немцы были ещё сильны и могли преподнести тот или иной сюрприз.
И не только немцы…
Скажем, в ходе той войны случился некий пикантный эпизод, известный лишь со слов компетентного участника. Весной 1918 года немцы опять близко подошли к Парижу. Французскую столицу обстреливала дальнобойная (на 100 километров) пушка «Большая Берта», Париж бомбили в ночных налётах немецкие бомбардировщики.
Это-то секретом не являлось, об этом говорила вся Европа. Менее известным было то, что в Париже забастовало 400 тысяч рабочих.
Союзники были в панике. США – тоже. Американские солдаты, только начав свои плавания к Старому Свету, могли ненароком опоздать. И вот тут-то «серый полковник» Хауз срочно обратился к влиятельному корреспонденту агентства Херста Карлу фон Виганду с поручением.