И у Карла Гельфериха в его последний год жизни (в 1924 году он скончался) были основания оценивать план Дауэса как шаг на пути «вечного порабощения» Германии. А генерал и депутат Людендорф при голосовании «дауэсовских» законов в рейхстаге кричал: «Позор для Германии! Десять лет назад я выиграл битву при Танненберге (это когда из-за Ренненкампфа погибла армия Самсонова. – С. К.). Теперь они устроили нам еврейский Танненберг!».
Но депутаты план приняли, крупные промышленники увидели в нём возможности рассчитаться с репарационными долгами и провести ряд махинаций. В этом смысле план Дауэса был очень характерен для послевоенного наднационального капитала своей внешней противоречивостью и железной (то бишь «золотой») внутренней логикой.
Германский долг позволял Америке внедряться в германскую экономику, не тратя на это ни цента. Получалось так, потому что американские банки, предоставившие Германии займы, тут же выпустили под них облигации, раскупленные рядовыми американцами. Банки сразу оказались с прибылью, а через несколько лет немцы – тут много поработал президент Рейхсбанка Яльмар Шахт – отказались от выплат всего долга по согласованию с Большим Капиталом США.
Президент Гувер в 1931 году объявил мораторий на уплату взносов. В результате мелкие держатели германских облигаций потеряли в сумме миллиарды марок, а крупные банки ещё раз оказались с прибылью. Черчилль по этому поводу с притворной грустью заключал: «Такова печальная история этой идиотской путаницы, на которую было затрачено столько труда и сил».
Что ж, труда Капитал затратил тут и впрямь немало, но и рыбка из «версальского пруда» была выловлена не простая, а золотая.
В июне 1929 года, на очередной Парижской конференции, директивы Дауэса заменили планом имени пятидесятипятилетнего американского финансиста Оуэна Д. Юнга, который принимал участие и в разработке плана Дауэса.
У Юнга был ещё один пост: председатель совета директоров крупнейшей электротехнической монополии США «Дженерал электрик компани» (ДЭК) – лучшей «подруги» германской АЭГ. Это не считая постов в Федеральном резервном банке и в «Дженерал Моторс» неугомонного Моргана.
Не забывал, к слову, Юнг и СССР. Он активно пытался привязать советские рынки к интересам США. Соответственно, нам тоже предлагались кредиты. Троцкий и Бухарин к таким идеям относились с интересом, однако крепнущий Сталин смотрел на «щедроты» Юнга настороженно.
Впрочем, полностью игнорировать Юнга, Моргана и ДЭК смысла не было, так что в 1928 году Юнг подписал с нашим Амторгом договор, по которому ДЭК выделяла Советскому Союзу 26 миллионов долларов на закупки электротехнического оборудования.
Естественно – у ДЭК…
Что касается Германии, то план Дауэса установил в очередной раз «окончательный» общий размер репараций – 113,9 миллиардов марок. Размер ежегодных платежей был определён на ближайшие 37 лет (то есть до 1966 года) в 2 миллиарда марок ежегодно. По истечении этого срока размер платежей мог быть пересмотрен или сохранён в прежнем объёме. В целом репарационные платежи должны были выплачиваться 59 лет, до 1988 (я не ошибся – до тысяча девятьсот восемьдесят восьмого!) года, на уровне после 1966 года от 1607 до 1711 миллионов марок ежегодно.
Вот как долго Новый Свет намеревался экономически доить свою новую «дойную корову» и политически держать её на привязи…
Зато все виды официального международного контроля отменялись, а для получения и распределения репараций и расчётов по долгам был создан Банк международных расчётов (БМР) со штаб-квартирой в Базеле. БМР оказался долгожителем: он финансировал военное возрождение Германии после Первой мировой войны, после Второй мировой войны помогал становлению Международного валютного фонда, способствовал в 70-е годы созданию Европейского экономического сообщества и т. д.
Совет директоров БМР состоял из 13 членов.
Интересно, было ли это случайным?
По плану Юнга репарационные отчисления от прибылей промышленности отменялись, немцы опять могли распоряжаться Рейхсбанком и Имперскими железными дорогами, но впредь репарации должны были выплачиваться только из государственного бюджета Германии и дохода от железных дорог. Этим бремя выплат почти полностью перекладывалось на плечи рядового населения…
С одной стороны, этим укреплялись позиции крупного германского капитала, с другой стороны, увеличивался размер прибылей американских акционеров германских предприятий, а с третьей стороны, экономическое положение рядового немца оставалось таким, что программировало постоянное социальное напряжение…
Последнее тоже входило в планы Америки: у немцев надо было поддерживать возмущение и негодование против Версальской системы, подготавливая приход к власти ультранационалистов, ориентированных на реванш, то есть на новую, прибыльную для Америки войну.
Научились янки играть на «Великой шахматной доске» планеты!
Впрочем, тогда и лидеры России умели видеть их хитрые ходы… Ещё 20 сентября 1924 года в № 11 журнала «Большевик» была опубликована большая статья Сталина «К международному положению», где были и такие слова:
«Можно, конечно, «планировать» превращение Германии в завзятую колонию. Но пытаться превратить на деле в колонию такую страну, как Германия, теперь, когда даже отсталые колонии с трудом приходится удерживать в повиновении, это значит заложить мину под Европу…».
А на XIV съезде ВКП(б) в 1925 году Сталин прямо указал на опасность будущей войны в Европе в связи с потерей Германией Силезии, Данцигского коридора и Данцига…
Впрочем, так ведь оно Америкой и наднациональной Золотой Элитой и планировалось, империализм, раз превратив в золото кровь, пот и слёзы миллионов, теперь вожделел новых сверхприбылей от новой Мировой Бойни… К тому же теперь возникла и новая задача – уже не просто ослабление России, а её уничтожение, ибо «красная» Россия представляла всё большую угрозу для Золотой Элиты.
Здесь у Золотого Интернационала был на Германию особый расчёт, и германскому Капиталу постепенно давали «карт-бланш» на создание вновь мощного Рейха…
Франко-бельгийские войска из Рура вывели… А план Юнга президент США Гувер вскоре для Германии смягчил, а потом этот последний репарационный план был и вообще фактически отменён мораторием Гувера на платежи по международным правительственным обязательствам.
Еще бы: ворон ворону (в смысле моргановская ДЭК германской АЭГ) ока не выклюет…
Стратегически всё было рассчитано умно и с дальним прицелом. Выжимать все соки из народа Германии до бесконечности было неразумно. Надо было вовремя остановиться, чтобы внести изменения в тактику, сохранив стратегию контроля.
К тому же и орган реального и эффективного контроля имелся – ранее помянутый Банк международных расчётов. В самом центре Европы теперь размещался официальный центр по обслуживанию финансовых интересов США и наднационального капитала, а эти интересы в перспективе предусматривали опять войну.
25 ОКТЯБРЯ 1929 года на Нью-Йоркской бирже грянула «чёрная пятница»: разразился грандиозный финансовый кризис. Акции предприятий падали и падали, хотя стены их продолжали стоять.
Началась «Великая депрессия»… Для десятков миллионов в Америке и Европе она означала трагедию, безработицу… Для десятков тысяч – самоубийства. По сравнению с 1925 годом зарплата американских рабочих упала вдвое. В 1930 году в США без работы остались 4 миллиона человек, а вскоре уже 15 миллионов.
В 1932 году выплавка стали и добыча угля упали в США до уровня 1902 года.
Бывшего президента «United Europian Investors» Франклина Рузвельта сделали президентом теперь уже США, и он начал спасать капитализм, поведя Штаты «Новым курсом».
Положение действительно было для Капитала серьёзным, но не настолько, чтобы особенно опасаться за своё место в системе власти Америки. Депрессия тридцатых годов стала оздоровительным выпуском «дурной» спекулятивной крови.
Сознательно ли, бессознательно, но этот приём был применён Капиталом уже не в первый раз… Когда-то приток контрибуционных золотых франков во Второй рейх Вильгельма Первого после Седанской победы породил волну спекулятивного учредительства – грюндерства. Нувориши процветали, кое-что перепадало и народу…
А через пять лет в Германии «разразился» кризис, потребление масс упало вдвое, зато «дело» Круппа только разрасталось. Ещё бы – рабочие теперь были рады иметь работу за хлеб, за гроши.
Для крупного Капитала кризисы – время золотое в прямом смысле этого звонкого слова!
Теперь нечто подобное – в другую эпоху, в других масштабах – повторялось в США. После ошеломительно прибыльной войны там появилось несколько десятков тысяч новых миллионеров, и разнобой мешал воротилам бизнеса упорядочить управление возникающим гигантским мировым «предприятием». Теперь разорялись тысячи мелких банков, зато крупные укреплялись.
Под шумок в Европе были аннулированы все американские кредиты, и подданные Его Величества британского короля были извещены, что в результате военной задолженности Соединённым Штатам Америки им придётся выплачивать только по годовым процентам государственного долга 350 миллионов фунтов стерлингов.
Англичане платили неохотно и даже отказывались платить, но это не отменяло того факта, что на одних процентах с военных займов Америка давно вернула своё с лихвой, не считая новоприобретённой доли в европейской экономике.
Как уже было сказано, до Первой мировой войны Соединённые Штаты были крупнейшим мировым должником, а после войны стали единоличным, по сути, мировым кредитором. И если бы Америка настаивала на выплате всех – трижды фактически уже оплаченных – долгов, Европа просто рухнула бы… Поэтому извлечение сверхприбылей можно было временно прекратить. Тем более что теряла на этом, по сути, «мелкота».
Начавшись в Америке, кризис пришёл и в Европу, в мире с главенством Америки быть иначе уже не могло. Не затронутой кризисом оказалась одна страна – дерзко низринувшая Капитал и созидающая себя сама – Советский Союз Сталина.