После подавления восстания на юго-западе Яков II усилил абсолютистские тенденции политического курса. За короткий период он сменил аппарат чиновников в центре и на местах, лишил бурги их хартий, реорганизовал судебную власть, предоставив места католикам, подчинил командование постоянной армии, ужесточил контроль над англиканской церковью – все это неизбежно способствовало активизации оппозиции. Однако теперь, когда виги дважды потерпели поражение, протестные настроения выражало на первых порах высшее англиканское духовенство. Импульсом послужила Декларация о веротерпимости от 4 апреля 1687 г., провозглашенная Яковом II и имевшая целью, как и в 1672 г., узаконить католицизм под видом диссентерства от англиканской церкви. В своем протесте англиканские священники отказывались публично оглашать ее в храмах и в своих протестах почти дословно повторяли вигскую аргументацию. Последовали репрессии и король лишился поддержки англикан и их торийских сторонников. Если в период кризиса 70-х годов тори уступали вигам позиции в борьбе за влияние в бургах, то теперь часть провинциального джентри и земельной аристократии перешли в новый состав оппозиции королю и последний делает попытки привлечь на свою сторону бурги. Таким образом, олигархия становится заметной силой в антикоролевской оппозиции. В июне 1688 г. произошло событие, ускорившее развязку: у короля родился наследник, оттеснивший от трона дочь Марию, протестантку и супругу стат-хаудера Соединенных Провинций Вильгельма Оранского. Новая угроза сплотила толерантную часть вигов и тори. Не дожидаясь созыва нового парламента, представители обеих партий послали письмо за подписью четырех вигов и трех тори, а также одного епископа (W. Cavendish earl of Devonshir, Ch. Talbot earl of Shrewsbury, T. Osborn earl of Danby, R. Lumley lord Lumley, H. Compton, Bishop of London, H. Sidney, E. Russel) Вильгельму Оранскому. Декларация последнего содержала обещание обеспечить протестантскую религию, свободу, собственность и свободный парламент.
Однако на пути к пониманию стояло много проблем, разрешение которых усложнило ход Славной революции и на некоторое время старые споры о формуле власти вспыхнули с новой силой. Эпизоды, связанные с двойным отстранением Якова II, создавали угрозу того «казуса междуцарствия», которая сама по себе несла политическую нестабильность. Проблема неизбежного насилия как фактора Славной революции предстала в двух ипостасях: во-первых, вооруженное вторжение в качестве средства решения политических задач, и оно было единодушно одобрено на протяжении декабря 1688 г. тремя собраниями лордов, общин и городского совета, собранных Вильгельмом Оранским по прибытии в Лондон. Во-вторых, в виде лишения трона законного короля Якова II, что потребовало новой формулы перехода власти. Норма правового обеспечения данной процедуры требовала созыва парламента королем, но на данном этапе отсутствовали обе ветви власти. Переходной ступенью стало приглашение бывших членов вигских парламентов, которые от имени палаты общин обратились к принцу Оранскому с просьбой созвать Конвент, структура которого соответствовала традиционному парламенту. Бегство Якова II фактически освободило трон, но не решало вопрос де-юре о статусе новых претендентов. Хотя многие его сторонники перешли на сторону завоевателя, риск получить монарха по выбору, еще опаснее – республику, настораживал политические группировки разных оттенков.
Следующая стадия оформления новой власти сопровождалась дискуссией, затрагивающей различное толкование предстоящей процедуры. И тори, и виги пытались соблюсти законность, гарантирующую от аналога захвата власти. На протяжении января 1689 г. лорды и общины обменивались резолюциями, постепенно вырабатывая общую позицию[211]. Предложения имели вариативность от регентства (правление от имени короля) и утверждения принцессы Марии в качестве королевы, при скромной роли Вильгельма Оранского как принца-супруга и – до провозглашения Вильгельма и Марии королем и королевой. Однако Вильгельм положил конец всем разногласиям, пригрозив немедленно вернуться в Голландию, если он не будет избран королем. Обе палаты нашли общий язык, признав супругов королем и королевой. Так в Англии трон занял монарх, имеющий источником власти не «божественную милость», но выбор собрания под видом парламента. Подлинная значимость данного политического события заложена в Декларации о правах от 12 февраля 1689 г. («Декларация лордов духовных и светских и общин, собравшихся в Вестминстере»), которая в большей своей части вошла в текст Билля о правах[212]. Принятие Декларации имеет свою непростую историю. Тем не менее, этот документ стал признанием конечных целей борьбы оппозиции, и можно утверждать, что почти все его основные положения проходили испытания в ходе политического противостояния в период Реставрации. Статус королевской власти в ее отношении к дисперсионному праву, к легислатуре в целом, к католическому влиянию в государственных структурах, к отправлению правосудия, к ее финансовой зависимости от парламента, к переподчинению постоянной армии парламенту – все свидетельствовало о сокращении пределов королевской прерогативы. Изменилась формула присяги и король обещает управлять в соответствии со статутами, одобренными в парламенте, а также законами и обычаями Англии. Конституировав новый баланс политических институтов, парламент становился самостоятельным, постоянно действующим государственным органом. Король не только обязывался часто собирать парламент, но отныне не мог вмешиваться в ход выборов, хотя монарх оставался независим в подборе и смещении министров, а также судей при сохранении принципа «пока ведут себя хорошо» и других должностных лиц. Роль местного управления оказалась усилена, благодаря восстановлению хартий бургов и новым правилам выборов шерифов. Отдельный блок статей касался прав и свобод подданных. Включение дополнений к Habeas Corpus, закрепление права на петиции, обеспечение прав и свобод избранных депутатов, предоставление большей свободы пресвитерианам в отправлении культа и церковном устройстве, притом, что протестантские секты были лишены подобных прав, формировало достаточную правовую общность, необходимую при создании основ конституции.
Особенность английской конституции состояла в том, что она не столько основной закон, сколько свод правил, отражающих, в том числе, общественно-политический уклад, традиции, отношение к верховенству права, формирующихся в ходе борьбы и формирующих политическую культуру. Обсуждение конституционных проектов, вплоть до издания Билля о правах 16 декабря 1689 г., сопровождалось дискуссиями и столкновениями мнений вигско-торийской направленности, что само по себе характеризует условия их компромисса, который позволил заложить основы британской конституции и обеспечил возможность власти маневрировать между отдельными интересами в рамках принятой архитектуры власти. Однако нельзя игнорировать тот факт, что сами эти установления прошли первую апробацию в ходе не только парламентской борьбы, но и конфликтов, в которые были вовлечены все слои английского общества на протяжении предыдущих десятилетий.
Партия тори в оппозиции: идеология интеллектуалов середины XVIII векаМ. А. Ковалев
Воцарение династии Ганноверов на престоле в Великобритании в 1714 г. и падение торийского правительства графа Оксфорда и виконта Болингброка привело к установлению длительного господства вигов. На протяжении 1714–1720 гг. правящей партией был предпринят ряд административных мер, направленных на закрепление своего положения. Данный период характеризуется ослаблением королевской власти, возрастанием коррумпированности государственного аппарата, преобладанием «денежного интереса» над «земельным». Режим, принявший черты олигархического, ассоциировался современниками с именем премьер-министра Р. Уолпола[213].
Партия тори, к 1727 г. занимавшая лишь около четверти мест в парламенте, переживала период упадка[214]. Ряд бывших лидеров тори и связанные с ними деятели культуры все больше разочаровывались в традиционных методах политической борьбы. Сформировавшаяся первоначально вокруг Г. Сент-Джона, виконта Болингброка оппозиция носила внепарламентских характер и апеллировала к ущемленным политикой вигов представителям «земельного интереса». В дальнейшем круг оппозиции расширился за счет включения в него части вигов[215]. Именно в среде антивигской оппозиции будут выработаны идеи, опираясь на которые торийские силы в правление Георге III утвердятся у власти.
Историк Л. Колли отмечала, что негативное отношение к партиям в целом было присуще большинству политических деятелей и просветителей конца XVII – начала XVIII вв[216]. Поэтому позиция торийских интеллектуалов в данном случае не являлась чем-то особенным. «Рассуждение о партиях» Болингброка, где фракционные группы называются «убогими червями земли»[217], метафоры «высококаблучников» и «низкокаблучников», «остроконечников» и «тупоконечников» в «Путешествиях Гулливера» Дж. Свифта[218] вполне типичны в данном историческом контексте. Подобные тенденции сохранялись и в дальнейшем. Сатирик Г. Филдинг в романе об известном лондонском грабителе и убийце Джонатане Уайльде (1743 г.) высказывается о его подельниках следующим образом: «Среди них главенствовали две партии, а именно: тех, кто носил шляпы, лихо заломив их треуголкой, и тех, кто предпочитали носить «нашлепку» или «тренчер», спуская поля на глаза. Первых называли «кавалерами» или «торироры-горлодеры» и т. д.; вторые ходили под всяческими кличками – «круглоголовых», «фигов», «стариканов», «вытряхаймошну» и разными другими. Между ними постоянно возникали распри»