Наиболее активно в этом направлении действовали находившиеся в оппозиции консерваторы. Росло число консервативных объединений, создававшихся в различных регионах[352]. Внешне это были самостоятельные, не связанные с Лондоном клубы, ассоциации и общества. Определенным стимулом, толчком к их созданию стало назначение Р. Пиля главой кабинета в 1834 г. К 1836 г. сеть объединений консерваторов охватывала как аграрные районы и графства, так и промышленные центры. Точное число определить невозможно, но, по мнению исследователей, их насчитывалось не менее нескольких сотен[353]. Консервативная пресса подробно освещала деятельность этих обществ, сообщая обо всех мероприятиях, которые они проводили[354]. Это были собрания, сбор средств по подписке, обеды, где члены парламента встречались с местными землевладельцами. Каждая структура по сложившейся традиции общественных организаций имела постоянного секретаря и казначея. Главным направлением их деятельности стала подготовка и проведение выборов. В их ведении оставался подбор и выдвижение кандидатов, оказание им материальной поддержки, участие в регистрации избирателей. Деятельность комитетов, безусловно, оказала влияние, как на рост числа депутатов – консерваторов, так и на политическое размежевание в провинции. Участие в политической жизни переставало быть прерогативой столицы, узкого круга аристократической верхушки и членов парламента.
В 1840-е годы активность консервативных клубов снизилась, что было связано с рядом причин. Среди них – появление аграрных протекционистских обществ, которые привлекли направленностью своих целей часть консерваторов; а также долги организаций. Однако, наряду с другими факторами, клубы внесли свой вклад в победу партии на выборах 1841 г.
Своеобразными организационными центрами были Карлтон-клуб и Карлтонский комитет. Клуб возник в начале 1832 г. и превратился в штаб-квартиру консерваторов столицы. Первое время он являлся их единственным объединительным центром после поражения по вопросу о парламентской реформе. Вслед за консерваторами свои клубы стали создавать виги и радикалы. У. Мольсворт, мечтавший об объединении радикалов, потратил немало сил и средств на создание клуба радикалов. В феврале 1835 г. он писал матери, раскрывая суть своей идеи: «Главной целью является достижение того, чтобы реформаторы всей страны присоединились к нему с тем, чтобы они имели место для встреч, когда приедут в столицу»[355].
Длительное время клубы являлись закрытыми аристократическими учреждениями, объединяли своих членов по положению в обществе или по интересам. Изменения в их численности и многообразие поражали воображение иностранцев, посещавших Британию на рубеже десятилетий. Так, российский путешественник К. Паулович писал: «Есть клубы второстепенные, из коих иные бывают ученые, другие просто общественные, а иные деловые, и относящиеся к промышленности… Имеют также ученые, ремесленники, купцы, военные, офицеры, игроки и обжоры свои клубные дома»[356]. Отличительной чертой второй половины тридцатых годов стало появление политических клубов, что знаменовало нарождение новой черты в политической культуре Британии. В XVIII столетии виги и тори обычно предпочитали собираться в своем излюбленном заведении, где не исключалась случайная встреча с политическим противником, либо в собственных домах в часы приема и т. д. Теперь же здания возводились или покупались именно для создания такого заведения специально для представителей той или иной партии. Как писал Н. Гэш, после 1832 г. наступил «золотой век политических клубов», продолжавшийся вплоть до следующей парламентской реформы, которая была проведена в 1867 г.[357]
К 1839 г. Карлтон-клуб насчитывал 1 100 членов[358]. Они имели возможность ежедневно встречаться в его стенах в неформальной обстановке. Среди наиболее значительных мероприятий стало проведение ежегодных обедов в Гринвиче, в которых без труда можно увидеть прообраз, предшественник будущих регулярных партийных съездов.
Организационным и информационным центром консерваторов стал Карлтонский комитет. Формально не вмешиваясь в дела локальных организаций, он был осведомлен о состоянии их дел. Члены комитета занимались отбором и регистрацией кандидатов, вербовали сторонников, возмещали расходы. Партийные нужды оплачивались из секретного фонда, пополнявшегося добровольными взносами. По мнению профессора Р. Стюарта, фонд консерваторов по размерам был примерно равен подобному же секретному фонду вигов, издержки тех и других на выборах также были примерно равными[359].
Наличие организационного центра, разветвленной сети местных союзов и комитетов, создание единого фонда – все это свидетельствовало об определенном качественном изменении в трансформации структуры парламентских партийных группировок, ее приближении к той модели, которая функционировала во второй половине столетия. Впервые оппозиционная партия имела постоянную организацию, целью которой стала победа на выборах, т. е. приход к власти через электоральный процесс.
Помимо Р. Пиля, в консервативном лагере выдвинулись другие лидеры, сыгравшие впоследствии заметную роль в истории страны – У. Гладстон и Б. Дизраэли. Кроме того, вокруг Р. Пиля сплотилась определенная группа лиц, которых можно характеризовать как партийных функционеров. Среди них Р. Ф. Боухэм, Ф. Роберт и другие. Боухэм был старше Пила на три года, происходил из англо-ирландской семьи, и стал настоящей находкой для партии. В 1835 г. именно он посоветовал Пилю обратить внимание на регистрацию при подготовке к выборам[360]. Регистрацию избирателей ввел Акт о парламентской реформе 1832 г. По сути, она стала своего рода отступлением от провозглашенного расширения электората: для того, чтобы принять участие в выборах те, кто имел право голоса, должен был ежегодно вносить свое имя в избирательные списки, выплачивая при этом определенную фиксированную сумму. Это новшество затрудняло участие в выборах и давало возможность, помимо всего прочего, манипулировать выборами[361]. Р. Пиль оценил и использовал совет Боухэма. Уже в ноябре 1838 г. в письме к Ч. Арбатноту он писал, что та партия станет сильнее, которая сумеет повернуть процесс регистрации в свою пользу[362]. Он обратился ко всем консерваторам с призывом присутствовать при ежегодном внесении в реестры имен избирателей, а в реальности это означало выплату требовавшейся суммы. Присутствие при регистрации быстро превратилось в систему[363]. Благодаря проделанным усилиям консерваторы сумели несколько расширить социальную базу партии, привлечь на свою сторону часть среднего класса[364]. Вслед за консерваторами радикалы и виги также стали участвовать в регистрации избирателей. Однако их деятельность оказалась менее успешной. В 1841 г. после поражения на выборах лорд Ливсон напишет отцу: «… регистрацией занимались тори, а мы пренебрегли ею»[365].
Что касается расширения социальной базы, то этот вопрос имел существенное значение для консерваторов. По мере углубления промышленной революции, с ростом городов социальная база консерваторов постепенно сужалась. Вплоть до конца 1820-х годов, т. е. до утверждения парламентом Акта об эмансипации католиков, на стороне тори находились наиболее влиятельные силы страны: корона, англиканская церковь, университеты, часть аристократии, подавляющее большинство сквайров и многие коммерческие круги. Между 1829 и 1832 гг. они потеряли значительную часть этой поддержки. Тем не менее, уже к 1841 г. консерваторам удалось вернуть почти всех своих сторонников. Для этого им не потребовалось длительного времени, как предполагали современники в 1832–1833 гг. К началу сороковых годов на стороне консерваторов были «старые» коммерческие структуры, заинтересованные в сохранении протекционистской политики. Однако основной опорой по-прежнему оставались землевладельцы, причем те слои, что в меньшей мере были вовлечены в процесс промышленного производства или другие несельскохозяйственные предприятия, в отличие от землевладельцев – вигов. Будучи главой кабинета, Р. Пиль в сороковые годы сумел добиться поддержки также и некоторых кругов среднего класса, благодаря бюджетной политике. В тридцатые же годы консерваторы не смогли существенно расширить социальную базу, их главной опорой по-прежнему оставались аграрные графства, хотя Пиль и пытался привлечь на свою сторону консервативно настроенные слои городского среднего класса[366]. Осознавая необходимость такого шага, он осуществлял его не в программных документах, а в аргументации, фактах, приводившихся во время выступлений, а также в выборе места для них. В речах он напрямую обращался не только к аристократии и джентри, но и к торговцам, промышленникам, банкирам, доказывая, что общественный порядок и экономическое процветание основаны на сохранении принципов консерватизма. А по его мнению, именно в сохранении порядка и экономическом благополучии и были заинтересованы средние классы [367].
Территориально это была английская партия, опиравшаяся на население английских графств. Уже к 1837 г. консерваторы имели большинство мест в нижней палате от Англии и Уэльса. На территориальное политическое размежевание обращали внимание современники. Так, например, Ч. Арбатнот писал сыну: «Мне кажется, что Англия становится все более и более консервативной, Шотландия и Ирландия все более и более радикальными»