Как отмечалось выше, консерваторы активно использовали прессу. Еще с первых шагов Р. Пиля в роли премьера в 1834 г. его близкие друзья обращали внимание на необходимость поддерживать хорошие отношения с прессой[369]. Сближению с самым влиятельным изданием того времени «Таймс» способствовала негативная позиция газеты по вопросу о новом Законе о бедных, а впоследствии и о всей политике вигов. В сентябре 1835 г. на ее страницах прозвучало следующее жесткое заявление: «Мы поддерживаем курс подлинного охранения, как противопоставление… тому опасному курсу столь быстрых и скоропалительных изменений»[370]. Тесное общение консерваторов с газетчиком Т. Барнсом принесло им большую пользу, так как к 1830-м годам к мнению газеты прислушивались не только в Лондоне и по всей стране, но и в Европе. Дружественная позиция «Таймс» способствовала упрочению позиции консерваторов. Д. Клерк стал «доверенным лицом» и регулярно сотрудничал с газетой от лица консервативной партии[371]. «Таймс» стала подробно описывать выступления в парламенте и мероприятия консерваторов, речи Р. Пиля публиковались ею в полном объеме. Издавались также и чисто консервативные газеты, причем число их возрастало. Помимо газет, выходили из печати и такие журналы, как «Квотерли Ревью», «Блэквуде Эдинбург Мэгэзин», «Фразере Мэгэзин», «Стэндард». В них публиковали материалы «литературные звезды» того времени: Вордсворт, Саузи, Вильсон, Хэлэм, Чалмерс, Крокер и Теккерей. Они обеспечивали партию главными аргументами и интеллектуальной поддержкой. В журналах, помимо литературных обзоров, помещались материалы по злободневным вопросам политики правительства вигов, их лидеров. Постоянная полемика с вигами и радикалами затрагивала наиболее острые для общества проблемы[372].
Пропаганда консерваторов осуществлялась не только в прессе, но ими использовались и различного рода обеды, собрания, митинги для озвучивания собственных взглядов. Р. Пиль был одним из тех, кто наиболее активно выступал перед широкой аудиторией, разъясняя свою позицию, а тем самым и позицию партии. Ярким примером может служить следующий эпизод в жизни Пиля. После избрания его лордом-ректором Университета Глазго Пиль, вопреки сложившейся традиции, произнес обычную в таких случаях речь не перед небольшой университетской аудиторией, а на обеде, на котором присутствовало около 3,5 тысяч жителей города и его окрестностей. Это была продолжительная, аргументированная речь от имени партии в защиту палаты лордов, конституции и религии [373]. При этом Пиль достиг двойного эффекта. О его выступлении говорили не только в Глазго, но, благодаря подробным публикациям в прессе, и читающая публика по всей стране. Он получил поток писем с выражением благодарности и признательности[374]. Более того, речь имела большой успех не только в Британии, но и за ее пределами. Ее высоко оценил Николай I, приказавший перевести ее на русский язык и распространить в российских университетах[375]. Обращение Пиля ко всем, кто являлся сторонником реформ и в то же время противником «демократического» влияния, ускорило сближение лорда Стэнли и Д. Грэхема с ним[376]. Тем самым традиционный банкет послужил поводом для выступления перед широкой аудиторией, включавшей не только сторонников – консерваторов, но и вигов, и принес свои ощутимые плоды.
Таким образом, отмеченные новации идеологического, стратегического и тактического характера в стане консерваторов (за которыми следовали радикалы и виги) говорят о качественном преобразовании партийной структуры, о появлении нового характера партийной организации. Консервативная партия Р. Пиля может быть охарактеризована как определенная переходная ступень от парламентских группировок к политическим партиям второй половины XIX столетия. Вместе с тем, это не была еще в достаточной мере развитая и организационно оформленная партия, но и не группировка даже конца двадцатых годов. В то время ни в одном лагере не существовало реальной политической программы и избираемого лидера, строгой дисциплины голосования, четкой партийной организации и т. д. Порой члены группировок переходили на сторону противника. Но это уже не были и парламентские партийные группировки, которые концентрировали внимание на внутрипарламентской борьбе, проходившей практически без учета мнения общества. Роль общества, общественного мнения и настроя избирателей получала реализацию в выборах, превращаясь в одно из важнейших условий прихода той или иной партии к власти
Избранная тактика консерваторов оказалась успешной. Выборы демонстрировали постепенное увеличение их сторонников в палате общин. Так, в 1832 г. их было 150, в 1835 – 273. В 1837 г. в связи со смертью Вильгельма IV и началом правления королевы Виктории парламент был распущен и назначены новые выборы. На них консерваторы одержали победу, получив 313 мест – либералы 345[377]. Эти цифры свидетельствуют не только об увеличении численности депутатов – консерваторов и изменении отношения к ним избирателя, но и дальнейшей поляризации общества и парламента. К 1837 г. в нем резко сократилось число независимых депутатов, большинство имело определенную политическую ориентацию, представляя тот или иной лагерь.
Возможно, одной из самых трудных задач Р. Пиля стало налаживание связей с двором и королевой. Юная Виктория невзлюбила Пиля: «… он такой холодный человек… Порой я даже не могу понять, что он имеет в виду, когда говорит. Мне не нравятся его манеры», как-то записала она[378]. Виктория отдавала предпочтение лорду Мельбурну, который был ее первым премьер-министром и наставником в государственных и политических делах. Судя по ее дневниковым записям, он сразу произвел на нее благоприятное впечатление красотой и манерами, которое со временем только усилилось. Она писала: «Мне он очень нравится, и я доверяю ему. Он очень прямой, честный, умный и прекрасный человек»[379]. Лорд Мельбурн, как по своему характеру, так и стилю управления страной являлся скорее политиком XVIII столетия, царедворцем, умевшим польстить молоденькой девушке. Он сохранял пост благодаря личной привязанности Виктории. Его неудачная политика вкупе с нараставшей социальной напряженностью в стране только способствовала консолидации сил консерваторов. Слабость кабинета уже во время правительственного кризиса 1839 г. не вызывала сомнений не только в стране, но и за ее пределами. Петербургский журнал «Сын Отечества» в июне 1839 г. отмечал: «Все показывает, что положение английских министров весьма затруднительно и неверно. Отвергая помощь и требования радикалов, они в то же время не выполняют требования и охранителей прежнего порядка»[380]. Непродолжительная отставка Мельбурна не повлекла серьезных политических изменений. Радикалы в силу их малочисленности в палате общин не могли даже претендовать на лидерство в ней. Сам Мельбурн в письме Виктории подчеркивал, что они не способны возглавить правительство, к тому же не имеют хоть какого-нибудь признанного лидера[381]. В силу обстоятельств Виктория обратилась к единственно возможному претенденту. Р. Пиль в ответ на предложение возглавить правительство выдвинул условием замену статс-дам и фрейлин королевы из кланов вигов дамами из торийских семейств. После ее резко отрицательного ответа он отказался от поста. Вмешательство Пиля в дела двора, в ее ближайшее окружение вызвало гнев Виктории[382] и закрепило негативное отношение к нему самому. Мельбурн постарался смягчить его. Он писал королеве: «Вы должны понимать, что он не привык разговаривать с королями, он человек совершенно других моральных качеств и ума. Он не такой как я, который вырос среди королей и принцев. Я знаю всю королевскую семью и знаю точно, что и как сказать кому-либо из них»[383]. Подчеркивая неаристократическое происхождение Пиля, Мельбурн лукавил. Он «забыл» упомянуть неопытной королеве те должности, что занимал его политический соперник, его близость к Георгу IV и Вильгельму IV. Не все консерваторы были довольны отказом Пиля занять пост, но «Квотерли Ревью» целиком поддержал его и заявил: «Когда Консерваторы водрузятся на Капитоли, то это событие должно стать результатом триумфа, победы, а не мелкой перепалки»[384]. В конечном итоге кризис завершился тем, что Мельбурну удалось сохранить пост премьера, и он продолжил политику проволочек, затягивая принятие наиболее важных решений. 31 декабря 1839 г. Ч. Гревилль записал в дневнике: «Мы перенесли тяжелые испытания, которые доставил нам чартизм, и достигли конца одного года и начало следующего. Парламент вот-вот откроется. Партии сильны. Правительство слабо, каждого заботит то, что может произойти, но никто не видит ясно пути вперед. Всеобщее мнение заключается в том, что оппозиция, если сможет, возьмет власть в свои руки, используя в борьбе каждое слабое место, каждый промах правительства» [385].
Однако на протяжении 1840 г. виги смогли удержать власть в своих руках. В институтах власти в этот год произошло важное событие: Королева Виктория вышла замуж. После трех лет круговорота праздников, балов, приемов она страстно, восторженно полюбила Альберта Саксен-Кобургского. Появление рядом с королевой столь обожаемого ею немецкого принца не могло не вызвать определенного напряжения в верхах, опасений, что он станет вмешиваться в дела государства. Альберт сумел занять достойное положение. Наладив ведение дел при дворе, он обратился к общественной деятельности. Исключить его влияния на Викторию было невозможно. И именно благодаря этому влиянию королева стала постепенно менять отношение к лидеру консерваторов, так как Пиль довольно быстро добился расположения принца