Весной 1841 г. положение кабинета вигов стало критическим. Общество бурлило, раздавались требования его отставки и роспуска парламента. Во всех лондонских клубах, по словам Ч. Гревилла, царило «необычайное оживление»[387]. Политическую обстановку, накал страстей остро ощущали иностранцы, побывавшие в стране в этот период. К. Паулович так описывал происходившее: «…все ремесленники, извощики, поденщики и даже нищие участвуют в этой политике и по обстоятельствам, от какой партии надеются получить больше выгод, пристают к ториям, или к вигам, или к радикалам… эти люди то одну, то другую, то третью партию защищают и превозносят, за оную кричат, спорят, ссорятся и часто дерутся. Эти сцены производятся по питейным и харчевенным домам, по некоторым улицам и частям города; также по деревням, уездам и даже по целым графствам». При этом следует учесть, что только в Лондоне, по его же сведениям, в это время насчитывалось до 500 таверн и 600 кофеен[388]. Глаза стороннего наблюдателя подмечают то, что стало давно привычным, обыденным для жителей страны. В силу этого картина, нарисованная Пауловичем, весьма ценна для понимания состояния британского общества в условиях нараставшего кризиса. Дополняет ее и «Библиотека для чтения», замечавшая, что в английских домах «политика – любимый предмет разговоров за первым завтраком, который продолжается с час», обсуждение темы разговора заканчивалось обычно за обедом[389].
Камнем преткновения стал предложенный правительством бюджет, сохранявший прежние пошлины на импортный сахар, при этом правительство было намерено лишь незначительно сократить другие пошлины. Льготными тарифами облагалась продукция британских колоний и прежде всего вест-индский сахар и ром, тогда как продукция Индии относилась к иностранной в силу того, что по формальным причинам это государство не считалась колонией. Накануне начала дебатов 5 мая в столице прошел многочисленный митинг. На нем присутствовали все, кто в той или иной мере был заинтересован в утверждении парламентом правительственного проекта[390]. Однако в реальности кабинет поддерживала лишь незначительная часть населения, что понимал и сам Мельбурн. С 7 мая парламент заседал на правах комитета. Этот более свободный режим дебатов позволял ораторам выступать по нескольку раз во время обсуждения законопроектов.
Джон Рассел от имени правительства обрисовал положение в колониях. Сохранение протекционистской системы практически в неизменном виде он объяснял следующими обстоятельствами. Первое касалось сахара. Снижение пошлин на иностранный сахар может привести к тому, что вест-индская продукция не выдержит конкуренции. А понижение доходов плантаторов повлечет отказ освобожденных к этому времени негров работать за гроши, прекратится производство сахара, который не является предметом первой необходимости для самой Вест-Индии. А сахар, подчеркивал он, «чрезвычайно важен для поддержки народа нашей страны». Он является «одним из наиболее важных компонентов самой умеренной и воздержанной диеты» британца. Далее. В связи с кризисом в хлопчатобумажной промышленности он полагал, что любые изменения тарифов могут привести к непредвиденным последствиям, прежде всего, закрытию английских перерабатывающих фабрик, которые зависят от привозного сырья. И в ответ на требования сторонников свободы торговли правительство предполагало лишь незначительное сокращение некоторых акцизов[391]. Безусловно, в сложной обстановке оно опасалось резких шагов и социального взрыва. И в качестве основных аргументов выдвигало заботу о бедняках и бывших рабах, а также интересы промышленности.
Против представленного бюджета решительно выступили фритредеры, подвергнув правительственный проект критике. Так Хэндли говорил с позиций сторонника отмены хлебных законов, а Лашингтон отстаивал интересы ост-индских производителей. Поддержание высоких пошлин он рассматривал как действие, которое ухудшает существующее положение и в то же время противоречит интересам освобожденных рабов[392].
Итак, оппозиционный настрой палаты обнаружился со всей очевидностью. Напряжение тут же вышло за стены парламента. Недовольные бюджетом торговцы угрожали спрятать сахар[393]. Обеспокоенная ходом развития событий королева Виктория, тем не менее, заявила о намерении не вмешиваться в дела парламента. С 7 мая дебаты продолжались ежедневно вплоть до 18 числа. К их окончанию уже мало, кто сомневался в скором назначении Р. Пиля главой кабинета. Одновременно проходили довыборы в палату, на которых консерваторы одержали победу, что только укрепляло во властных институтах и обществе ощущение скорых перемен. Сообщая об успехах консерваторов, «Морнинг Пост» писала: «Как мы уверены, теперешним министрам Короны суждено быть разбитыми по всем пунктам»[394]. 17 мая герцог Веллингтон в письме к Пилю предлагал подготовиться к формированию своего правительства[395].
А. А. Милютин, посетивший в эти дни заседания палаты общин, записал в дневнике: «Мне показалось удивительным, что несмотря на всю важность предмета, занимавшего нижний парламент в эту эпоху, когда дело шло о существовании министерства, заседание было так вяло, тихо и что большая часть скамей была пуста»[396]. Эти «тишина» и «вялость» являлись следствием очевидности ситуации для всех. Как показывает переписка Мельбурна с Викторией в эти дни, уже в начале мая он понял, что палата не примет бюджет, несмотря на поддержку незначительной группировки сторонников сохранения протекционистской политики, организовавших митинг накануне начала обсуждения бюджета. Мельбурн же, со своей стороны, был занят разрешением иной проблемы: уходить в отставку или распустить палату[397].
Прения по бюджету завершились 18 мая в 3 часа ночи. Большинство в 36 голосов высказалось против сохранения пошлин[398]. В доме Р. Пиля прошло совещание его сторонников. После длительного обсуждения они приняли решение выносить вотум недоверия кабинету, что и было сделано вечером в парламенте. Как сообщали газеты, в стране царило оживление, повсюду проходили митинги, агенты по выборам разъехались по округам. В Бирмингеме и других городах собирались подписи под петициями в поддержку вотума недоверия правительству[399]. Голосование прошло лишь 4 июня. Большинством в один голос палата вынесла недоверие кабинету Мельбурна. 7 июня парламент был распущен и назначены новые выборы. Хотя они проходили в атмосфере снижения политической активности в обществе, кое-где отмечались случаи жесткой борьбы между кандидатами вплоть до шельмования противника[400]. Виги построили свою предвыборную агитацию на новых обещаниях, исполнение которых откладывалось на неопределенное время. Подобного рода тактика не могла принести им успеха. Она только давала лишний повод консерваторам усилить критику политики бывшего правительства[401]. Консерваторы одержали победу на выборах и получили большинство мест в нижней палате – 367, виги, потеряв 91 место, получили 291[402]. Как писал «Эннюэл Реджистер», виги лишились доверия церкви, землевладельцев и фермеров, предпринимателей, обеспокоенных положением дел в колониях. От них отвернулись и радикалы, недовольные провозглашением «окончательности» реформ. Правление министров привело к настолько негативным последствиям, что победа вигов была бы для страны «почти самоубийственным актом»[403]. Либеральная пресса высказывала надежду, а иногда и уверенность в том, что правление консерваторов будет столь же кратким, как и в 1834–1835 гг., и страну ожидают близкие новые выборы. Консервативный орган «Дублин Мейл», вступая в полемику, писал: «Угрозы вторичного роспуска парламента только доказывают, в каком слабом положении находится министерская партия… Если еще раз представится случай к выборам, то мы доставим Роберту Пилю большинство не семидесяти, а двухсот голосов. События последнего времени достаточно обнаружили силу и влияние охранительных начал»[404]. Редактор «Таймс» в эти дни записал в дневнике: «Страна против них… Страна устала от старых рук и хочет воспользоваться новым доктором» [405]. Один из ближайших друзей Пиля Д. Крокер писал ему: «Выборы прекрасны. Удивительно то, что все обращаются к имени сэра Роберта Пиля. Впервые, насколько я помню нашу историю, народ избрал первого министра для Короля»[406]. Более того, консервативную партию поддержала значительная часть чартистов во главе с О’Коннором. Это объяснялось тем, что либералов, опиравшихся на предпринимателей, они считали худшими врагами рабочего класса[407].
24 августа собрался вновь избранный парламент. Правительство Мельбурна ушло в отставку, кабинет консерваторов возглавил Р. Пиль, который опирался на большинство партии в нижней палате. Победу консерваторов в определенном смысле можно рассматривать, как приход к власти партии в современном смысле этого слова. Причиной этого яв