[606]. Консервативные историки признают его «самой интеллектуальной личностью в Консервативной партии во все времена» [607] и «гигантом консервативной доктрины»[608]. Особенно отмечаются его успехи во внешней политике, где он выступал «терпеливым и прагматичным политиком с глубоким пониманием исторических интересов Англии, наблюдал за разделом Африки, возвышением Германии и США как империалистических держав и смещением британского внимания с Дарданелл к Суэцу, не вызывая серьезной конфронтации с великими державами»[609]. Он, несомненно, способствовал укреплению позиций консерваторов в конце XIX в. Прежде всего, консерваторы успешно претворяют в жизнь лозунг Пиля и Дизраэли о правлении в интересах всей нации, партия апеллирует теперь ко всем без исключения слоям населения, и это обеспечивает ей период политического доминирования с 1886 по 1906 г.
Внутри партии в это время обозначилось несколько течений. «Старые тори» наиболее закоренелые ортодоксы – всегда были привержены в первую очередь традиционным принципам – укреплению трона, палаты лордов и англиканской церкви. «Молодые тори» – Р. Черчилль, А. Бальфур (1848–1930) и др. – включали более инициативных деятелей, настаивавших на необходимости развития идей Дизраэли о «народном торизме» для расширения электората консерваторов. Они создали в палате общин фракцию под названием «четвертой партии» (после третьей Ирландской парламентской партии) [610].
Современники отмечали, что не существовало особого различия между двумя основными политическими партиями Англии. Консервативная партия, перехватывая инициативу у либералов, выступала зачастую за программу более радикальных реформ. И наоборот, либералы, в силу присущего всем без исключения англичанам консерватизма, а также особенностей своих лидеров, нередко поддерживали реакционные, по сути, законопроекты. В целом идейно-политический арсенал правящих верхов включал по-прежнему принципы либерализма, ставшего господствующим в середине XIX в. Незыблемыми были его догмы: охрана частной собственности, капиталистической системы экономики, буржуазно-правовой государственности, безоговорочное признание фритреда, невмешательства государства в механизм частнохозяйственной деятельности. Однако наступившие для страны трудные времена требовали поиска новых подходов к идейным ориентирам и политике партий. Направление поисков различно определялось неоднородными силами внутри классов и партий. Наиболее ретроградные круги, испытывавшие ностальгию по «викторианскому буму» середины века, встали на путь укрепления ортодоксального либерализма как верного инструмента сохранения своих позиций и залога процветания страны. В первую очередь либералы, а также часть консерваторов ужесточали требования фритреда и жесткого индивидуализма, стойко выступали против государственного вмешательства в любую сферу общественных отношений, отрицали социально ориентированную политику, противились малейшим попыткам ввести протекционизм. Внепартийная «Лига защиты свободы и собственности» (1883), объединившая в своем составе представителей как либералов, так и консерваторов, красноречиво демонстрировала схожесть подобных настроений крупных буржуа и землевладельцев в обеих партиях.
В противовес им отдельные деятели обеих партий обратились к переоценке некоторых основополагающих постулатов идеологии и политики классического либерализма. Возникло движение за «справедливую торговлю», которая была призвана заменить «свободную торговлю». Его представители выступали за введение протекционизма по примеру других стран. Консерватор Р. Черчилль заявлял: «Свободный импорт убивает нашу промышленность». У некоторых политиков появились признаки разочарования в принципе невмешательства государства, которое должно, как считали ортодоксы либерализма, выполнять лишь функции «ночного сторожа».
Перед лицом ухудшения условий жизни и подъема борьбы трудящихся в противовес социалистическим идеям «молодые тори» и радикалы обратились к социальной проблематике. Развернувший кампанию «народного торизма» честолюбивый Р. Черчилль провозгласил в борьбе за «широчайший народный базис» целую «программу социального прогресса» – в сфере здравоохранения, жилья, страхования и т. д.[611]В либеральной партии ее левое крыло также выступило с «Радикальной программой» социально-политических преобразований, разработанной группой Дж. Чемберлена[612]. Он и его сторонники выдвигали требования всеобщего избирательного права для мужчин, равенства избирательных округов, предоставления жалования депутатам, ликвидации палаты лордов, отделения церкви от государства, расширения функций местного самоуправления, свободы во внутренних делах для национальных областей. Социальная часть программы исходила из признания новой роли государства, всячески подчеркивала его патерналистскую сущность: государство призвано действовать «на стороне слабых против сильных, в интересах труда против капитала»[613]. Программа предлагала ввести прогрессивно-подоходный налог, осуществить аграрные преобразования (выкуп части земли у лендлордов, сдача ее мелкими участками в аренду батракам и городским рабочим), активизировать жилищное строительство для бедноты. Понимание ответственности за социальную стабилизацию в стране разделяли наиболее дальновидные представители деловых и финансовых кругов, причислявшие себя к либералам.
Наконец, многие политические и общественные деятели считали, что дальнейшее расширение и укрепление колониальной империи также может открыть путь для преодоления депрессивных явлений. Империалистические настроения поддерживали обе партии, но в большей степени консерваторы. Они усилили пропаганду колониализма и «цивилизаторской имперской миссии» Британии, усматривали в колониальной экспансии выход из внутренних трудностей страны. От расширения империи, внушали консерваторы, «должен выиграть каждый англичанин». Даже либералы, которые постоянно изображались их оппонентами как «противники империи», как ее «разрушители», в действительности также выступали за ее расширение и укрепление, отдавая приоритет таким методам, как предоставление колониям статуса доминионов, самоуправления в отдельных областях[614]. Внутри Либеральной партии в 1890-е гг. сформировалась группа либерал-империалистов во главе с лордом Розбери. Внешнеполитическая линия радикальных либералов и их лидера Дж. Чемберлена откровенно преследовала те же цели.
Раздоры между партиями и внутри партий обострялись в периоды предвыборных кампаний. Функционирование двухпартийной системы проявлялось в периодической смене правительств консерваторов (кабинеты Б. Дизраэли: 1874–1880; лорда Солсбери: 1885–1886, 1886–1892, 1895–1902) и либералов (кабинеты У. Гладстона: 1868–1874, 1880–1885, 1886, 1892–1894; лорда Розбери: 1894–1895). Таким образом, консерваторы серьезно потеснили либералов в борьбе за власть. Их успехи на выборах объяснялись поправением крупной торгово-промышленной буржуазии, интеллигенции, поворотом широких кругов английской общественности к консерватизму в условиях «великой депрессии», разочарованием в результатах длительного правления либералов с их нерешительной и полной неудач внешней политикой, а также большей монолитностью консерваторов под руководством Солсбери, тогда как либералов раздирали внутрипартийные разногласия и острые противоречия, так как часть либералов под руководством лорда Хартингтона и Дж. Чемберлена никак не могла согласиться с позицией Гладстона по вопросу о гомруле для Ирландии. Они стали называть себя либерал-юнионистами и фактически составили новую партию, поддерживавшую консерваторов. Юнионисты оказывали поддержку консервативному кабинету Солсбери в 1886–1892 гг. и вошли в правительство после его возвращения к власти в 1895 г. В результате подобной тесной ассоциации в период с 1890-х по 1920-е гг. название «юнионисты» почти вытеснило из обихода слово «консерваторы», в Шотландии эта ситуация сохранилась до 1960-х годов. Ирландский вопрос, слабость и разобщенность либералов, воздействие бурской войны – все это способствовало победам консерваторов на всеобщих парламентских выборах в 1895 и 1900 г.
После отставки Солсбери с поста премьер-министра в 1902 г. перспективы Консервативной партии представлялись вполне благополучными. Однако под руководством его племянника и преемника в качестве лидера, Артура Бальфура (1848–1933), партия начинает постепенно терять свою популярность у избирателей и ее политическое влияние уменьшается. Период с 1902 по 1914 г. был самым тяжелым временем новейшей истории консерваторов – временем поражений и внутренних неурядиц. Основной причиной внутренней борьбы может быть названа позиция фракции Дж. Чемберлена, отстаивавшей программу введения тарифов имперских преференций, чему категорически воспротивилась маленькая группа «фри-тредеров». Следствием этой борьбы становятся опасения рабочего класса, а также мелких собственников и служащих о повышении цен на продовольствие и об общем удорожании жизни. В конечном итоге часть электората консерваторов разочаровалась в их политике. Внутренние разногласия привели к «чистке» кабинета Бальфура в 1903 г., но это не спасло от последовавших одно за другим трех поражений на парламентских выборах: в 1906 г., когда в палату общин прошли только 157 консерваторов, и дважды – в 1910 г. (январь и декабрь). С 1909 г. происходит формальное слияние консерваторов и юнионистов, партия официально приняла название «Консервативная и юнионистская партия», но разногласия только усилились, что особенно проявилось по поводу предложенной либералами реформы палаты лордов в 1911 г., и Бальфур вынужден был подать в отставку. Поражения на выборах привели руководство консерваторов к мысли о необходимости реорганизовать работу центральных органов партии. В 1911 г. был создан пост Председателя Консервативной партии для руководства работой Центрального офиса. Преемником Бальфура неожиданно для всех стал практически неизвестный до тех пор член Консервативной партии Эндрю Бонар Лоу (1858–1923), первый премьер-министр Великобритании, родившийся за ее пределами