. Наряду с сохранением единой независимой Германии они требовали ее денационализации, запрещения всех профашистских организаций. Левые выступали против попыток английского правительства воспрепятствовать подлинной демократии и поддержки им старых профашистских режимов. Они неоднократно ставили вопрос о деятельности английской военной администрации в освобожденных районах. В запросах и репликах Д. Керквуда на сессии 29 ноября – 21 декабря 1944 г.[825], в выступлениях и запросах Э. Бивена 20 декабря 1944 г., на сессии 16 января – 9 февраля 1945 г.[826], в выступлениях Д. Страусса, С. Силвермэна, Д. Притта, К. Зиллиакуса[827], разоблачалась и осуждалась реакционная политика У. Черчилля в Греции и других районах, охваченных антифашистским движением.
В конце войны очень остро стоял вопрос о послевоенной Польше. Левые резко осудили проводимую здесь правительством У. Черчилля поддержку и поощрение реакционных планов Великой Польши и антисоветских настроений.
Помимо парламента левые выступили с осуждением правительственной позиции в Польше и Греции на лейбористских конференциях и в прессе, требуя активной соответствующей позиции лейбористского руководства[828].
Как сложится послевоенный мир? Левые рассматривали и анализировали послевоенные схемы устройства Европы и мира, исходя из принципов, сложившихся у них уже в двадцатые годы. Э. Бивен уже с 1942 г., и в течение всей войны выступал с резкой критикой внешней политики У. Черчилля. У. Галлахер, представлявший коммунистов в парламенте, в своих воспоминаниях писал о «прочерчиллевской» позиции Э. Бивена только в смысле его поддержки внешней политики У. Черчилля и объединении с руководимым им правительством с первого дня пребывания его в парламенте. Но потом его позиция была резко критической и, как выражается У. Галлахер, Э. Бивен стал «оводом в прессе еще до того, как занял там второе место после самого Черчилля»[829]. Будучи редактором «Трибюн», Э. Бивен в марте 1945 г., когда советские войска вели борьбу за освобождение народов Европы от фашизма, когда по адресу СССР стали высказываться сомнения и опасения в связи с этим активным его наступлением, в заключительной редакционной статье в «Трибюн» выступал в защиту СССР. Он писал, что всякая борьба против СССР в странах, находящихся под его влиянием, «не может вестись силами левых, руководство ею автоматически переходит к националистическим, фашистским, милитаристским силам». Признавая возможный разрыв Западной Европы и Советского Союза (и полагая наиболее реальным Западный блок в Европе после войны), он писал в этой статье, что «британские лейбористы не должны вносить свою лепту в этот разрыв», ибо союз между западной демократией и Россией стимулировал левые силы во всей Европе, ослабив силы реакции и фашизма. Ни при каких обстоятельствах лейбористы, – писал он, – не должны быть эхом торийской «защиты демократии и малых наций» против России[830].
О какой антисоветской и прочерчиллевской позиции здесь можно говорить?! Э. Бивен и группа «Трибюн» противопоставили себя и правительству, и лейбористскому руководству, выступая за сохранения союза с СССР.
Во многом схожую позицию занимал Г. Брэйлсфорд, выступавший против европейской федерации без Советского Союза и опасавшийся, что в противном случае она будет направлена против СССР. Он считал, что лейбористы должны рассматривать возможность такой федерации на основе совместного управления коммунистов, социалистов, представителей крестьянских партий, стремиться не к созданию изолированных группировок, а к объединению всех наций. Выступая за союз с СССР, он связывал надежды на прочный демократический мир с лейбористским правительством Англии и демократическим правительством во Франции[831].
Рассмотрение международного политико-экономического устройства в годы войны нашло большое место в работах Д. Коула, Г. Ласки, позже – К. Зиллиакуса и С. Силвермэна.
Д. Коул с начала войны разрабатывал эти схемы, уже в 1940 г. он считал, что необходимым результатом войны будет усиление влияния Советского Союза и победа революций в ряде европейских стран. Советский Союз, писал он, станет инструментом революционизирования Европы. Он предполагал создание двух систем в Европе: блок буржуазных демократий и блок социалистических стран во главе с Советским Союзом. Международная экономическая кооперация, как он отмечал, должна иметь классовую, социальную основу. Эти рассуждения он развил в работах 1942–1943 гг. Защищая тезис о том, что Советский Союз будет после войны инструментом революционного воздействия в Европе, он писал, что необязательно и не везде это будут социалистические революции, но общая либерализация обстановки будет зависеть прежде всего от успехов Советского Союза и его влияния в послевоенном мире[832]. Он считал, что будет способствовать расширению демократии в Советском Союзе. Д. Коул считал влияние СССР в мире после войны благотворным для всей атмосферы в Европе и тем самым поддерживал и возможные социалистические революции.
Полагая, что союз СССР и США проблематичен, Д. Коул предвидел создание Западного блока, куда войдет Англия, которая после войны не сможет оказывать эффективного воздействия на западноевропейскую конфедерацию из-за особых отношений с доминионами и США. Он утверждал, что настоящее процветание Европы возможно только на условиях социализма. Усиление СССР и либерализация Европы (т. е. приход социал-реформистских правительств) приведут к более тесным отношениям европейских стран с СССР[833].
К концу войны симпатии Д. Коула явно на стороне западноевропейского блока, который мыслился им как союз государств, основанных на «либеральном» социализме, поддерживающих дружественные отношения с СССР и США, но в то же время независимых от них.
Несмотря на противоречия, при явной расплывчатости понятия «социализм», под которым он понимал социальную защищенность при капитализме, Д. Коул в прогнозах стоял на почве реальности, не опускался до враждебности к СССР, поддерживал революционный процесс в Европе и подчеркивал различие классовых основ обществ Запада и СССР.
Г. Ласки, относящийся с самого начала научной и журналистской деятельности с большим интересом и симпатией к Октябрьской революции и строительству социализма в СССР, полагал, что установление дружественных отношений с СССР в Европе и мире благотворно скажется и на социальном развитии, и на демократии европейских стран, и на усилении демократии в Советском Союзе.
В победе антифашистских сил во Второй мировой войне он видел такой шанс. Он, как уже отмечалось, говорил об этом на 41 лейбористкой конференции, а также в теоретической работе о революции нашего времени[834]. Будучи в 1945–1946 годах председателем Исполкома Лейбористской партии, Г. Ласки неоднократно выступал в защиту поднимавшегося революционного движения в Европе и за союз с СССР. Он надеялся, что с разгромом германского фашизма в мире исчезнут интервенции и попытки решения политических вопросов силой, отмечая, однако, что судьба мира будет зависеть во многом от отношения правительств Англии и США к растущему революционному движению, от их мудрости [835].
В председательской речи на 45-й лейбористской конференции, проходившей при лейбористском правительстве, Ласки вновь выступил за необходимость прочного союза с СССР. Он указал, что революционные достижения первой страны социализма являются прочным оплотом лейбористского движения, а традиции сотрудничества лейбористов с советским народом коренятся в борьбе английских рабочих с английской интервенцией против Советской России. В то же время в речи Г. Ласки проскальзывало сомнение, не создала ли у СССР победа над фашизмом стремления подавить своим авторитетом другие страны[836]. Несмотря на это, он оставался верен своей концепции до конца жизни.
Взгляды левых лейбористов на послевоенное устройство и союз СССР, хотя и исходили из общих позиций, в то же время, как видим, имели значительные оттенки, определяемые как личными различиями, так и временем. Однако убежденность левых в необходимости коренных изменений в послевоенном мире, признание «империалистического хаоса» первопричиной войн приводили их к защите дружественных отношений с СССР и поддержке революционного прогресса в Европе.
Леволейбористские парламентарии требовали, чтобы лейбористское правительство определило свою позицию относительно речи У. Черчилля в Фултоне и решительно отмежевалось от политики «холодной войны»[837].
Левые лейбористы рассматривали в единстве внешнюю политику и борьбу за глубокие социальные преобразования в направлении социализма в самой Англии. Считая, что, прежде всего, надо сосредоточиться на разгроме фашизма, в коалиции с правительством они увидели шанс мирной трансформации к социализму, который в 30-х годах в связи с укреплением фашизма в Европе казался им утерянным.
Они в годы войны противопоставили свою позицию, как правительству, так и лейбористскому руководству. Приход к власти лейбористского правительства, продолжавшего империалистическую политику, способствовал еще большему размежеванию в Лейбористской партии. Позиции левых лейбористов, их влияние в Великобритании, хотя они и не имели большинства, было сильными, за годы войны резко выросла их численность и влияние в парламенте. Об этом влиянии свидетельствуют и анализы общественного мнения, и результаты голосования на съездах БКТ. Его усилению способствовало и их сотрудничество с коммунистами. Более наглядно лейбористская оппозиция проявлялась на конференциях Лейбористской партии и съездах БКТ: здесь они были менее связаны узами партийной этики и дипломатическими соображениями. Лейбористские конференции и съезды БКТ в большей степени позволяют судить о взглядах местных активистов и рядовых членов партии, о настроениях трудящихся.