[890]. Данное обстоятельство свидетельствует об определенной значимости, придаваемой общественностью отношениям с Россией.
Концептуальные подходы нового лейбористского правительства на российском направлении поначалу сложно было определить. В предвыборных манифестах Лейбористской партии на всеобщих парламентских выборах 1997 г. и 2001 г. об отношениях с Россией упоминается расплывчато, в общих рамках отношений с другими странами[891]. В предвыборном манифесте лейбористов 2005 г. о России не упоминается вообще[892].
Согласно внешнеполитической программе новых лейбористов, одним из главных приоритетов было установление высокого уровня отношений с объединенной Европой и поддержка «особых отношений» с США. В первой программной речи по внешней политике, произнесенной 11 ноября 1997 г., новый британский премьер определил приоритеты своего правительства: 1) энергичная европейская политика, которая бы «покончила с 20-летней изоляцией страны»; 2) сильный трансатлантический альянс, которому будет способствовать конструктивное сотрудничество Великобритании с Евросоюзом; 3) сильная оборона; 4) свобода торговли (Великобритания будет выступать против протекционизма); 5) решение транснациональных проблем, включая охрану окружающей среды, борьбу с терроризмом и преступностью, защиту прав человека[893].
Как обозначено в третьем докладе Комитета по международным делам палаты общин (сессии 1999–2000 гг.), на одном из заседаний в парламенте Министерство иностранных дел представило следующую позицию по связям с Россией: «отношения с Россией, ее стабильность и развитие остаются важными для Соединенного Королевства… Оно уже сделало много, чтобы помочь в сложном процессе трансформации: Соединенное Королевство сильно заинтересовано в дальнейшем удовлетворительном развитии»[894]. В отчете по исполнению этих предложений Р. Кук отметил, что Форин-офис будет «поддерживать и, там, где интересы Соединенного Королевства это оправдывают, увеличивать усилия» по достижению «прогресса в ключевых областях отношений»[895]. При этом Т. Блэр считал, что для Запада важны отношения с Россией, развитие диалога и улучшение двусторонних отношений с важным стратегическим «форпостом» между Европой и Азией являются существенной необходимостью. Одним из стратегических выводов премьер-министра был «императив привлечения России ближе к Западу»[896]. И все же основным акцентом Лейбористской партии было стремление к улучшению отношений с Европой. Впоследствии активная европейская политика сменилась более серьезным акцентом на трансатлантических отношениях. Российское направление внешней политики при Т. Блэре можно скорее отнести в раздел сотрудничества «с остальными странами мира», такими как Китай, Индия, регион Ближнего Востока.
Британо-российские отношения в период правления Т. Блэра делятся на 3 этапа: 1-й этап – 1997–1999 гг. – период прохладных отношений; 2-й этап – 2000–2003 гг. – период наивысшего подъема; 3-й этап – 2003–2007 гг. – период постепенного охлаждения.
Отношения России и Великобритании при Б. Н. Ельцине и Т. Блэре в 1997–1999 гг. можно охарактеризовать как «слабое взаимодействие». Великобритания, будучи ближайшим союзником Вашингтона в Европе, не стала нашим значимым партнером: взаимопонимание между ней и российским государством не было таким, как в отношениях РФ с Германией и Францией. У сторон периодически возникали разногласия по вопросам мировой политики и двустороннего взаимодействия. В связи с агрессией НАТО против Югославии в 1999 г. взаимодействие двух стран было приостановлено. Россия в знак протеста прервала контакты с Великобританией по военной линии и перенесла назначенный на май 1999 г. визит министра иностранных дел РФ И. С. Иванова. После объявленной российской стороной паузы визит И. С. Иванова состоялся в июле 1999 г.
Двусторонние отношения конца правления консерваторов и начала правления лейбористов во главе с Т. Блэром изменились после прихода к власти в 2000 г. В. В. Путина. Великобритания начинает считаться с мнением России и, если не ставить его во главу угла, то хотя бы учитывать возможную реакцию российской стороны. Если отношения Т. Блэра и Б. Н. Ельцина были нейтральными, то с приходом В. В. Путина они начинают идти по нарастающей. Лидеры встречались в ходе двусторонних визитов и переговоров в рамках различных международных мероприятий более 20 раз[897]. Пик отношений пришелся на период 2000–2003 гг. В июне 2003 г. состоялся первый за 159 лет государственный визит главы российского государства в Великобританию.
Позиция Т. Блэра по установлению более тесных отношений с Россией была, на наш взгляд, объяснима и преследовала определенные цели. Т. Блэр, стремившийся закрепить роль Великобритании в качестве ключевой державы на мировой арене, хотел заслужить репутацию «главного знатока Кремля», сыграть роль «моста» между Россией и США. Глава британского кабинета министров содействовал утверждению российского президента в клубе мировых лидеров. В установлении близких отношений с Москвой, по мнению А. А. Громыко, сыграл роль и определенный элемент соперничества Великобритании с европейскими странами[898]. В начале 2000-х гг. авторитет Т. Блэра среди европейских лидеров постепенно снижался. Его обещания стать ближе к Европе, присоединиться к «евро» так и остались предвыборными репликами, в связи с чем роль Великобритании в Европе снижалась. А роль главного «специалиста» по России и способам установления с ней «цивилизованных отношений» придавала британскому лидеру солидный вес[899]. В результате на определенное время Лондон превратился в основного партнера России на европейском направлении.
Однако постепенно расхождения между сторонами начинают усиливаться, особенно по иракскому вопросу. Охлаждение отношений достигло апогея в конце 2006 г., когда на арене двусторонних связей появилось дело Литвиненко.
В основе негативных изменений лежали причины, наиболее существенными среди которых, на наш взгляд, являются следующие. Успехи России в начале XXI в. во внутренней политике и на международной арене, особенно в отстаивания национальных интересов, насторожили субъекты международных отношений, в том числе и Соединенное Королевство, которые привыкли к слабой Российской Федерации 90-х гг. XX в. Западные страны и Великобритания опасались, что Россия будет играть весомую роль на международной арене и в мировых хозяйственных связях и диктовать условия мировому сообществу, как и во времена СССР[900]. Наконец, политика правительства новых лейбористов и руководства России внесла вклад в охлаждение взаимоотношений. В. А. Гусейнов отмечает, что Лондон, декларируя проведение четкой и последовательной внешней политики, старается утвердиться в глазах союзников как твердый защитник национальных интересов страны, Евроатлантического альянса и ЕС, а Россия «как нельзя лучше подходит для демонстрации такой твердости». Москва «отчасти по объективным причинам, отчасти из-за того, что при принятии серьезных государственных решений верх берут сиюминутные и корпоративные интересы», порой, в свою очередь, бывает также бескомпромиссна в своей внешней политике[901]. В 2007 г. отношения из политической сферы перетекли во взаимодействие в торгово-экономической и международной областях.
В концептуальных подходах правительств Т. Блэра и их практическом применении в отношении РФ имелись определенные сходства с курсом правительств М. Тэтчер. Это – доминирование «особых отношений» с США при определении внешнеполитических концепций двух лидеров. Правительства Т. Блэра и М. Тэтчер поддерживали инициативы Вашингтона и шли в фарватере его внешней политики. Стремление разных, на первый взгляд, британских премьеров играть роль моста между «более сильными» сторонами. М. Тэтчер и Т. Блэр хотели, чтобы Великобритания играла более значительную роль на международной арене. Поэтому они не только претендовали на роль посредника в отношениях между Европой и США, но и видели себя в роли медиатора между Кремлем и Белым Домом, стремясь, повысить роль Великобритании в определении мировых процессов. И им это удалось.
Таким образом, стремление партии «Новых лейбористов» внести свежую струю во внешнюю политику сыграло большое значение в установлении нового формата взаимоотношений Великобритании и России. Проявление гибкости в чеченском вопросе со стороны британского премьер-министра говорило о более мягкой позиции в отношении России, и вместе с другими объективными и субъективными причинами способствовало переходу от вялотекущего состояния в 1997–1999 гг. к улучшению двусторонних отношений в 2000–2003 гг. Однако расхождения в иракском вопросе, выражение Великобританией бескомпромиссности в деле Литвиненко привели к уменьшению взаимодействия и охлаждению в 2003–2007 гг.
Некоторые аналитики полагали, что внешняя политика лейбористов во главе с Г. Брауном будет значительно отличаться от курса Т. Блэра. Так, С. Ли считал, что новый премьер больше дистанцируется от Европы и сконцентрируется на американо-британских отношениях[902]. Другие, как например, В. Богданор предполагали, что, несмотря на смену тона и стиля, радикальных изменений в курсе не произойдет[903]. Действительно, Г. Браун продолжил политику предшественника во внешней политике, рассматривая ее сквозь призму экономических вопросов и глобальн