. Д[етердинг] дал понять, что по моему желанию в любой момент готов снова прибыть в Берлин. Кроме того тоже дает совет привязать [марку] к англ[ийскому] фунту, Голландия и Швейцария вскоре поступят так же. Без этого, мол, Германия не преодолеет свои трудности.
Между всем этим политические переговоры о Рейхсинституте н[емецкой] древней истории, институте истории немецкой культуры, речи в Берлине, Мюнстере, Хоэнсибурге, Галле, Кёльне, Лейпциге, Рюссельхайме и т. д. Совещания о поддержке национал – социалистического общества культуры, о ста лучших книгах национал – социалистической библиотеки и т. д. и т. п.
Отдых таким образом – лишь постоянная смена вида деятельности.
26.12.[1934]
Старая нелюбовь к ведению дневников снова взяла верх на пару месяцев, к ней добавились серые будни политической и культурной жизни, приносившие не так много радостных вестей, которые можно доверить бумаге.
Во внешней политике меня очень рассердило развитие немецко – румынских отношений. Около 4 месяцев шла работа над немецко – рум[ынской] бартерной сделкой, в итоге все министерства не могли более отрицать ее необходимость, пока не последовал гнусный удар со стороны М[инистерства] и[ностранных] д[ел]. Однажды фюрер звонит мне в сильном волнении: ему сейчас официально сообщили, что некий сотрудник В[нешне]п[олитического] в[едомства] объявил в М[инистерстве] и[ностранных] д[ел], мол, фюрер желает не только заключить сделку, но и пустить выручку от нее на финансирование таких румынских группировок, как «Железная гвардия»[232] и проч. Фюрер запрещает, чтобы его имя использовалось в делах, которые носят коррупционный характер. Он должен будет арестовать виновных и т. д. Я спросил, какое министерство сообщило ему об этом. Он: М[инистерство] и[ностранных] д[ел]. Я: то есть господин Риттер. Я добавил, что считаю невозможным, что некто из моего ведомства стал бы злоупотреблять именем фюрера, что здесь, вероятно, дело в чем-то ином. Я согласился на расследование[233]. Дуквиц принес уже готовую служебную записку о последних переговорах с пос[ольским] советником Кивицем[234] (заместителем Риттера) и заявил категорически, что никогда не использовал выражения, которые ему приписывают. Он утверждал лишь, что я уведомил фюрера о бартерной сделке, что абсолютно корректно.
Кроме того, показательно сообщение М[инистерства] и[ностранных] д[ел] о том, что их отд[ел] внешней торговли увеличен с 5 до 13 человек. Туда принят посольский советник Кнолле, тот самый, который организовал весь саботаж против указаний фюрера в Маньчжоу – Го! Со всеми документами я направился к фюреру. Он сказал, что это всё прекрасно, но он должен поручить Гиммлеру провести детальное расследование. Если Дуквиц виновен, он должен его арестовать, если виновен Риттер, он посадит его в концентрационный лагерь.
Расследование началось, было допрошено большое число свидетелей: обвинение, о котором ф[он] Нейрат официально сообщил фюреру, не было выдвинуто вообще! Кивиц даже прямо подтвердил высказывание Дуквица, который на вопрос, что должно произойти с деньгами, ответил: пока разговор об этом не идет, его можно обсудить позже совместно. Лишь Риттер сослался на Вольтата[235] из Р[ейхс]мин[истерства] экон[омики], который сообщил ему, что фюрер желает бартерной сделки, то есть и здесь вовсе не то предательство, которым был возмущен фюрер.
Вышло именно так, как я сказал фюреру через пару дней после происшествия: для М[инистерства] и[ностранных] д[ел] нет ничего щекотливее расследования. Им хотелось слегка облить меня и мое ведомство грязью, подпортить репутацию, а самим затем выйти сухими из воды.
Фюрер: Мне пришлось бы по душе, если бы виноватой оказалась та сторона.
Гиммлер докладывает фюреру о расследовании против нас – и должен затем передать весь материал Керрлу для расследования против М[инистерства] и[ностранных] д[ел]. Вот как обстоят дела…
Но бартерная сделка через несколько дней после доноса ф[он] Нейрата была отклонена фюрером! Из-за трудностей с валютой!
Такова все еще наша «внешняя политика». Как тогда, в октябре 1918 года, когда поражение Людендорфа вызвало в М[инистерстве] и[ностранных] д[ел] лишь одно чувство: «Вот и этот допрыгался…»
Но затем внезапно последовал новый визит господина Лекки[236]. Он уезжал удрученным, а вернулся, светясь от радости: поручение от короля! Служебная записка[237].
Я хочу сразу же доложить фюреру. Он плохо себя чувствует, ежедневно лечебные процедуры – все посещения отменены. Я еду на обед, чтобы сразу после обеда сделать доклад. Мы еще не доели, а он уже встает и нас покидает. Я передаю записку Брюкнеру. Через несколько дней фюрер должен уезжать, намечено заседание кабинета. Я информирую Гесса, который немедленно соглашается с тем, что дело срочное и необходимое. Перед совещанием гауляйтеров фюрер говорит Гессу, что ему необходимо со мной переговорить. Но разговор все время откладывается. Наступает Рождество, и мне приходится, сказав несколько слов в утешение, отправить Лекку после трехнедельного пребывания обратно в Бухарест. Надеюсь, в январе удастся возобновить прерванные отношения. Привязывание Румынии к Г[ермании] действительно стоит этих усилий. Шикеданцу[238] пришлось в частном порядке беседовать с королем, чтобы обговорить договор о дружбе, через «наше» посольство это невозможно. Посланник фон Шмидт – Ден[239] позволяет фотографировать себя целующим руку кардиналам, советник посольства товарищески общается с евреями (Браунштейн[240]), травящими нас самым наглым образом. И с этими людьми надо вести немецкую политику?
Обермюллер снова был в Лондоне и обновил свои знакомства. Маршал авиации Митчелл[241] показал ему – первому немцу – все авиационные заводы, на что наш военный атташе весьма рассердился. Ему этого не показывали. Разъяснение англичан: перед «пронырливым» атташе[242], который без обиняков требует показать ему всё, двери не распахиваются…
Фиппс продолжает травлю. Якобы Гитлер после 30 июня – сломленный человек. То есть с ним больше нельзя вести переговоры. Официально передает слух о покушении на фюрера в Мюнхене. И позже его не опровергает. Р[опп] говорит, что Фиппс сейчас получит изрядный нагоняй из Лондона.
Кроме того: конфиденциальное сообщение Обермюллеру: франц[узской] авиации боятся. Когда Германия будет сильнее вооружена, можно будет конкретнее говорить о сотрудничестве (см. английский отчет О[бермюллера][243]).
Также визит персидского посланника, турецкого представителя с коммерческими пожеланиями. Благодарность уполномоченного президента Бразилии в адрес В[нешне]п[олитического] в[едомства] за поддержку в вопросах внешней торговли (двое названных нами чиновников в кратчайшие сроки получили все полномочия, так как в М[инистерстве] и[ностранных] д[ел] не знали, что они рекомендованы нами!).
Большой успех двух первых приемов, устроенных В[нешне]п[олитическим] в[едомством] для дип[ломатического] корпуса: …[244] – Руст – Геринг[245]. Мин[истерство] проп[аганды] сделало все возможное, чтобы нам воспрепятствовать – отдельные господа, очевидно, прекрасно умеют вставлять палки в колеса. В качестве предлога в конечном итоге использовали юбилей палаты культуры, на который также пригласили дипломатов.
Мы проявляем лояльность, переносим доклад Геринга. Итог: на культурный юбилей не пошел ни один дипломат, зато у нас был представлен почти весь дип[ломатический] корпус.
Переговоры об орошении равнины Тисы, приглашение Гёмбёша. […]2. Постройка Дунайского флота, который можно было бы использовать и в Черном море, чтобы продвигаться на юго – восток.
В области мировоззренческой я вижу себя там же, где и 6 лет назад, так как, чтобы сохранить четкую н[ационал] – с[оциалистическую] линию, мне пришлось нажить себе серьезных врагов. Сегодня честолюбивые мел[кие] людишки из «Силы через радость»[246] в массовом помешательстве тянут одеяло на себя. Если пойти у них на поводу, то скоро мы дойдем до хлеба и зрелищ Древнего Рима, за чем последует духовный и экономический распад нашего театра.
С другой же стороны – лишь показная внешняя оболочка. Но несмотря на тех и на других Н[ационал] – с[оциалистическое] общество культуры развивается дальше: выставка «Избранное I», многообещающая, удачная. Выставка художественных ремесел: полный успех. Выставка «Вечная Германия», устроенная рейхсбюро – превосходно. Нордическое общество со всей энергией поддерживает связи с северными странами, чтобы по крайней мере иметь хоть что-то для последующего установления связей – англичане увели от нас весь балтийский рынок – еще один успех «нашей» внешней политики. Сколь ни блестящи инициативы фюрера, в другом месте саботажники и бюрократы уничтожают все уже построенное. Одна непрерывная катастрофа.
Речи в Рюссельхайме перед рабочими «Опеля», в Мюнхене о «свободе науки», на съезде гауляйтеров в Кёльне, в Штутгарте, в Гамбурге, 2 раза во Дворце спорта, перед Г[итлер]ю[гендом] и «С[оюзом] н[емецких] д[евушек]»[247] в Потсдаме, в управлении СС по вопросам поселения. Открытие двух выставок. Бесконечное число совещаний, визиты рейхсепископа (смотри служебную записку