Мы пришли к согласию относительно того, что наши сотрудники должны быть лояльны друг к другу, а «успехам», добытым иным образом, должен даваться отпор.
Я указал Г[иммлеру] на недопустимую «работу» проф[ессора] Вюста[1078] в Мюнхене против В[ысшей] ш[колы], особенно против директора моего филиала. – Г[иммлер] спросил, не против ли я того, что один из университетов на Востоке будет передан «Аненербе». Остальные отделы «А[ненербе]» в Рейхе будут тогда сокращаться.
С учетом этого условия я не стал протестовать. Г[иммлер] хотел еще поговорить с Рустом. Затем речь зашла о Востоке. Я высказал св[ое] удовлетворение тем, что Г[иммлер] отдал мне Бергера в качестве статс – секретаря. Он показался мне лояльным и энергичным, и я надеюсь, что и в будущем он внесет немалый вклад. Г[иммлер] сказал, что ему было непросто решиться отдать Бергера, но так как место все равно не пустовало бы, я бы стал искать кого – то другого. Возможно, Каше, и тогда бы последовали новые распри. – Место Гейдриха займет Кальтенбруннер[1079], сразу после св[оего] назначения он посетит меня. – Г[иммлер] был внезапно очень мягок по отношению к Коху, которого он очень ценит в качестве «мотора». Он не думает, что фюрер позволит его убрать. – Но зато у меня было немало претензий к Коху. Его болезненное тщеславие – это не немецкая политика, оно уже нанесло огромный ущерб.
Совещание длилось около 3 часов. На следующее утро я передал Г[иммлеру] проект декларации для восточных народов. Он поддержал ее, но был скептически настроен к д[окто]ру Л[ейббрандту], который – де не выступает за или против чего – то по здравому размышлению, а всем сердцем на стороне украинцев. Это, мол, плохая рекомендация.
1.2.[19]43
Д[окто]р Л[ейббрандт]: обсуждение комиссий по военнопленным, вопросов обучения в Остланде.
Д[окто]р Рунте: письмо р[ейхс]министра финансов о вопросах бюджета. Предусмотреть нужды отделов (техника), опасность непосредственного обращения р[ейхс]к[омиссариатов] к этим отделам. Подготовить четкий ответ. – Я указываю на неприемлемую речь руководителя финансового отд[ела] перед эк[ономической] прессой.
Ген[еральный] к[омиссар] Литцман, Ревель, переслал новую памятную записку об усилении местн[ого] управления. Выступает за введение поста министра и ликвидацию постов гебитс- и штадтскомиссаров!
Обергруп[пен]ф[юрер] Бергер просит не начинать реорганизацию Восточного м[инистерства], пока он не принял дела как статс – секретарь. Я излагаю ему наши намерения, и он соглашается с их важностью. Он подчеркивает, что верен мне лично и поэтому приходит в мое министерство. Он часто говорил это Гиммлеру. С этого момента он будет чувствовать себя моим оруженосцем. Мы расстались как лучшие товарищи.
Д[окто]р Штельрехт представляет проекты указаний об обучении. – Рапорт офицера из Сталинграда: он проходит мимо солдата, который лежит за пулеметом, и говорит, что тот должен стрелять. Бедный солдат отвечает, что и так все время стреляет, и двигает пальцем в воздухе рядом с курком. Галлюцинации от голода и усталости.
Проф[ессор] Райнерт сообщает о незаконном вывозе «Аненербе» и его комиссиями на Украине музея древней ист[ории] из Ростова с тем, чтобы взять дело в свои руки и начать раскопки! Если Г[иммлер] сейчас не откажется от этих методов, мира между нами не будет. – Отправлю ему записку через Бергера.
2.2.[19]43
Сегодня меня посетил генерал Хельмих[1080], командующий легионами восточных народов. Сначала он поблагодарил Восточное м[инистерство] за хорошую совместную работу, а затем затронул вопрос, который уже многие месяцы занимает всех солдат: нельзя ли дать русским и т. д. политическую идею, которая бы их окрылила. Некоторые из них сражаются превосходно, к примеру, туркестанцы в Сталинграде[1081]. – Я разъясняю ему сложности, связанные с тем, чтобы одновременно пообещать и русским, и другим народам национальные свободы. В любом случае было правильно, что я не допустил на Восток царских эмигрантов: они бы немедленно стали снова проповедовать идеи неделимой России. Нынешние пленные и местные жители стремятся прежде всего к покою, хотят иметь землю и родину. Однако же генералы Власов и Жиленков[1082], написавшие новое воззвание, обвиняют Сталина в том, что он продал англичанам Мурманск и Баку: явное указание на то, где лежит конечная цель и для этих офицеров[1083]. – Кроме того, генерал Хельмих знает сам, что фюрер пока отклонил далеко идущие обещания. У меня уже давно подготовлен проект декларации. При первой же возможности я представлю его фюреру.
Во второй половине дня я осмотрел сортировочный лагерь моего Оперативного штаба. Удивительно, какие ценности со всей Европы можно здесь увидеть. Ценнейшие литературные работы, рукописи Дидро, письма Верди, Россини, Наполеона III[1084] и пр…. И в дополнение к этому вся еврейская и иезуитская литература с травлей против нас. – Здесь нами была действительно реализована уникальная историческая возможность, причем со смехотворным количеством сотрудников.
3.2.[19]43
Д[окто]р Мейер. Ценовые проблемы на Востоке. Прежние распоряжения ком[иссара] по цен[ообразованию] в цел[ом] снова введены в действие. Возражения Плейгера отклонены.
Д[окто]р Райшле[1085]. Лейт[енант] автовзвода в Сталино. Сообщает о русс[ком] профессоре Брошоркове[1086], которого вывезли с Кавказа. Изобрел генератор, работающий на антраците. Сейчас испытывается на сельскохоз[яйственных] тягачах. С немецкой стороны решение проблемы до сих пор найдено не было. Р[айшле] указывает на достижения аграрной политики и несостоятельность промышленности. 35 или 40 марок автомобилей – это просто злой рок. Моторы вынимаются и отправляются для ремонта в Бельгию. Здесь излишне потворствовали особым пожеланиям. Русские справились бы с ремонтом гораздо лучше.
Румынские войска при отступлении: поодиночке, без оружия, оборванные, но всегда гонят перед собой украденный скот, который мы оставили крестьянам, чтобы они могли себя прокормить. И никого, кто отбирал бы скот у румын.
Д[окто]р Рунте. Проекты указов: организация министерства, пост р[ейхс]к[омиссара] приравнивается к посту комиссара по обороне.
Изобретение нашего ветеринарного отд[ела]: кожа из бычьих сердец. Образец прилагался.
Маллетке жалуется на М[инистерство] и[ностранных] д[ел], которое препятствует любым переговорам с датчанами.
Предложение издать указ о назначении иностранцев герм[анского происхождения] на неполитические должности в гражданской администрации.
26.7.[19]43
Мятеж в Риме[1087] против Муссолини за трон и алтарь высветил для всех все проблемы. Муссолини хотел завоевать для итальянской нации территорию и хлеб. Но чрезвычайно переоценил при этом силы своего народа. Абиссинское приключение несколько затушевало этот факт, но известные происшествия во время испанской войны показали, что нагрузок потяжелее [итальянцы] так просто не переносят (Гвадалахара[1088]). Внешние проявления пыла и позерство произвели слишком сильное впечатление на кое-кого в Германии. Я как убежденный сторонник расового подхода не слишком высоко ценил всю эту показушность и не участвовал ни в одном паломничестве нашего руководства в Рим.
Тем не менее, союз с фашизмом был правильным, так, лишь благодаря ему удалось прорвать окружавшее нас кольцо, присоединение Остмарка иначе было бы невозможно.
Но всё это имело последствием вступление Италии в войну в 1940 году, как раз вовремя, чтобы успеть помочь пожинать плоды на Западе. Потом бегство с Дона, причем сбежавшие увлекли за собой румын и венгров, которые оставили позиции после 20 минут обстрела. Сталинград – тяжелейшая расплата за итал[ьянскую] помощь. Во время бегства итальянцы продавали пулеметы на киевском рынке за 10 марок, воровали без конца и были затем отправлены домой. И их встретили как героев вместо того, чтобы расстрелять сотню офицеров.
То же в Африке и на Сицилии. Это стоило нервов Роммелю. На Сицилии – бегство, офицеры переодеваются в гражданское и перебегают с чемоданами к американцам. Население сдается, как и везде. В Южной Италии наши солдаты в строгом строю выдвигаются на юг, и по тем же дорогам итальянская армия без оружия бежит на север. Запуганному населению Южной Италии это вряд ли можно поставить в вину, но то, что Муссолини не нашел в себе сил расстрелять трусливых командиров, за это он сейчас расплачивается. Сегодня стали известны подробности мятежа в Ватикане и королевстве: они типичны для отживших монархий. Но церковь, проповедующая любовь к ближнему, уже сегодня через свою прессу дала Риму пышущий ненавистью ответ… Развитие событий приобретает драматический характер, революционная часть нашей войны начинается лишь сейчас.
Тем самым размышления перетекают на нашу внутриполитическую ситуацию. Как раз на прошлой неделе я говорил об этом с м[оими] сотрудниками и парой других доверенных лиц.
В связи со швабским протестом против запланированных Леем универсальных домов[1089] разговор зашел о коллективистской стороне нашего развития: универсальный дом, универсальный дух, наше развитие загоняется во все более тесные рамки. Да еще речи столь низкого уровня, как речи Лея и неприемлемая внутренняя пропаганда Геббельса, у которого всегда лишь одна тема: «Я о себе…» (Об этом я написал Герингу, равно как и самому Геббельсу отправил