Теперь, когда ракета летела на север, через полюс, и далее на юг к Дхергабару, пилоту три часа нечего было делать — вся навигация полностью передавалась в электронные руки автопилота. Веркан Вэлл достал трубку и раскурил её; пилот закурил сигарету.
— Любопытная у вас трубка, сэр, — сказал пилот. — Из другого времени?
— Да, с Четвёртого вероятностного уровня; она типична для всего паравременного пояса, в котором я работал, — Веркан Вэлл протянул трубку пилоту. — Чашка сделана из натурального корня вереска, а мундштук — из подобия пластика, изготовленного из сока определённого тропического растения. Белая точка — торговый знак изготовителя, он сделан из слоновьего бивня.
— Для меня это очень грубо, сэр, — пилот вернул трубку. — Хотя работа отличная. Похоже на качественную машинную продукцию.
— Да. Сектор, в котором я был, только начинает развивать электронно-химическую цивилизацию. Оружие, которое я везу с собой — оно выбрасывает твёрдые снарядики — тоже типично для большинства культур Четвёртого уровня. Подвижные части обработаны на машинах до минимальных взаимных различий и взаимозаменяемы на такие же части от других таких же изделий. Снарядик — небольшой слиток свинца в оболочке из медного сплава — выбрасывается расширяющимися газами, которые образуются при сгорании порции нитроцеллюлозы. Большинство их технических достижений получило начало в прошлом веке, а большей части современных успехов они обязаны последним сорока годам. Конечно, ожидаемая продолжительность жизни на этом уровне — всего лишь около семидесяти лет.
— Г-м-м! Мне недавно стукнуло семьдесят восемь, — фыркнул моложавый пилот. — Должно быть, их медицина недалеко ушла от шаманства.
— До недавнего времени это так и было, — согласился Веркан Вэлл. — Здесь та же ситуация, что и во всём остальном — быстрое развитие за последние десятилетия, после тысяч лет культурной инерции.
— Знаете, сэр, я так до конца и не разбираюсь в этом паравремени, — признался пилот. — Я знаю, что время в целом полностью реально, что каждый момент имеет собственную линию прошлое-будущее в последовательности событий, и что все события в пространстве-времени возникают в соответствии с максимальной вероятностью, но вот никак не разберусь с альтернативными вероятностями. Если что-либо существует, то лишь из-за максимально-вероятностного эффекта предыдущих причин. Так почему же что-либо существует и в любой из других вероятностных линий?
Веркан Вэлл выпустил струйку дыма в обновитель воздуха. Лекцией о теории паравремени он мог бы прекрасно заполнить трёхчасовое ожидание посадки в Дхергабаре. По крайней мере, этот парень задает умные вопросы.
— Ну, надеюсь, ты знаешь теорию временного перехода? — начал он.
— Да, конечно, Доктрина Рхогома. Основа нашей физики. Мы существуем непрерывно в любой момент нашей жизни; компоненты нашего экстрафизического эго переходят от эго, существовавшего в один момент, к эго, существующему в следующий. В периоды бессознательности наш экстрафизический компонент, ЭФК, становится «свободным во времени»; он способен отделяться и связываться, в некий другой момент времени, с эго, существующим в той точке. Таким образом реализуется предвидение. Мы применяем самогипноз и восстанавливаем воспоминания, попавшие к нам из будущего и скрытые в подсознании.
— Правильно, — сказал ему Веркан Вэлл. — И даже без самогипноза значительная часть предвидений просачивается из подсознания в сознание, обычно в искаженной форме, или же вдохновляет нас на «инстинктивные» поступки, мотивация которых на уровне сознания не воспринимается. Предположим, например, что ты идешь по Северному Бульвару в Дхергабаре, заходишь в кафе «Марсианский Дворец», заказываешь выпить, встречаешь некую девушку, завязываешь с ней знакомство. Это случайное знакомство перерастает в любовь, а через год она из ревности всаживает в тебя полдюжины зарядов из излучателя.
— Именно это не так давно произошло с моим другом, — сказал пилот. — Продолжайте, пожалуйста, сэр.
— Так вот, за микросекунду до твоей смерти — или после, что всё равно, ведь мы знаем, что экстрафизический компонент не подвержен физическому уничтожению — твой ЭФК перемещается на несколько лет в прошлое, воссоединяется с тобой в какой-то точке до первой встречи с девушкой, и приносит с собой все воспоминания о том, что происходило вплоть до момента разделения, или разъединения. Всё это неизгладимо записывается в твоём подсознании. Поэтому когда ты заново переживаешь это же событие, и стоишь перед «Марсианским Дворцом», то отправляешься не туда, а в "Звёздный путь", или в «Нхергал», или в другой бар. В обоих случаях, в обеих временных линиях, ты следуешь по пути максимальной вероятности; во втором случае твои подсознательные будущие воспоминания действуют в роли дополнительного причинного фактора.
— А когда я соскальзываю назад после того, как меня застрелили, то создаю новую временную линию? Так получается?
Веркан Вэлл выразил свое нетерпение в коротком звуке.
— Ничего подобного! — воскликнул он. — Семантически просто недопустимо говорить о тотальном присутствии времени в один момент и о генерации новых временных линий в следующий. Все временные линии полностью присутствуют и постоянно сосуществуют. Теория говорит, что ЭФК переходит из одного момента на одной временной линии в следующий момент на другой линии, так что истинный переход ЭФК от одного момента к другому выражается двумерной диагональю. Поэтому в случае, который мы рассматриваем, то, что ты пошел в «Марсианский Дворец», существует в одной временной линии, а то, что ты вместо него выбрал« Звездный путь» — в другой, но оба события реально существуют.
Так вот, при паравременной транспозиции мы создаём гипертемпоральное поле, включающее в себя те временные линии, которые мы намерены достичь, а затем перемещаемся на них. Мы оказываемся в той же точке пространства, и в той же точке первичного времени — если не считать небольшого сдвига первичного времени из-за механических и электронных задержек в реле — но уже на другой линии во вторичном времени.
— Тогда почему же у нас нет путешествий в прошлое по нашей же собственной временной линии? — спросил пилот.
Это был вопрос, на который каждому паравременщику приходилось отвечать всякий раз, когда он начинал говорить о паравремени с профанами. Веркан Вэлл ожидал его и стал терпеливо объяснять.
— Генератор поля Гхалдрона-Гестора — такой же механизм, как и все остальные; он может действовать лишь в области первичного времени, в котором существует. Он может перенестись в любую другую временную линию и переправить с собой все, что находится внутри его поля, но не может выйти за пределы собственной темпоральной области существования, подобно тому, как пуля из этого ружья не может поразить мишень за неделю до выстрела, — подчеркнул Веркан Вэлл. — Предполагается, что на всё, находящееся внутри его поля, ничто из-за его пределовне не может воздействовать. Но именно предполагается; это не всегда так. Редко, но случается, что мы прихватываем с собой нечто весьма опасное. — В его мозгу мелькнуло воспоминание о человеке в чёрной форме. — Вот почему терминалы охраняются вооруженными людьми.
— А если вы вдруг угодите под атомный взрыв? — спросил пилот. — Или наткнетесь на что-нибудь докрасна раскалённое или радиоактивное?
— В штабе ПВП в Дхергабаре стоит монумент, на котором высечены имена наших сотрудников, которые не вернулись. Это большой монумент, но за последние десять тысяч лет список пополнился лишь несколькими именами.
— Но это уже ваши заботы, я лучше буду держаться поближе к ракетам! — воскликнул пилот. — Но скажите мне вот что: что это за уровни, сектора и пояса? Какая между ними разница?
— Чисто условные термины. Есть пять главных уровней вероятности, различающихся по пяти возможным исходам попыток колонизировать эту планету, которые начались семьдесят пять тысяч лет назад. Мы на первом уровне — здесь полный успех и колония полностью и прочно обосновалась. Пятый уровень — это вероятность полного поражения — на планете не смогла закрепиться человеческая популяция, а развилась местная квазичеловеческая жизнь. На четвёртом уровне колонисты, вероятно, столкнулись с каким-то бедствием и полностью утратили воспоминания о своем внеземном происхождении, а заодно и всю внеземную культуру. Они считают себя местной расой и имеют длинную предысторию дикарства на уровне каменного века.
Сектора — это области паравремени на любом из уровней, в которых преобладающая над другими культура имеет общее происхождение и общие характеристики. Их более или менее условно подразделяют на подсектора. Пояса — участки внутри подсекторов, условия в которых являются результатом проявления недавних альтернативных вероятностей. Например, я только что вернулся из Евро-Американского сектора Четвёртого уроня, области глубиной около десяти тысяч паралет, в которой доминирующая цивилизация развилась на Северо-западном континенте Главной Земельной Массы и распространилась оттуда на более мелкие Земельные Массы. Линия, на которой я действовал, одновременно и часть субсектора глубиной около трёх тысяч паралет, и пояса, развившегося из трёх вероятных исходов войны, которая недавно завершилась. В той временной линии поле возле Хаграбанского синтетического завода, откуда мы стартовали — это часть заброшенной фермы, а на месте Хаграбана — небольшая деревушка. Всё это и сейчас реально существует, и в первичном времени, и там. Их относительная перпендикулярность составляет около двухсот пятидесяти тысяч паралет, и каждая из них обладает одинаковым общим порядком реальности.
Над их головами вспыхнула красная лампочка. Пилот взглянул в визор и положил руки на приборы ручного управления, на случай, если откажет автоматическое. Однако ракета приземлилась плавно; они ощутили только легкий толчок, когда её подхватил кран и установил вертикально. Сиденья снова развернулись на шарнирах. Пилот и пассажир отстегнули ремни и поспешили выйти из раскалённой ракеты через охлаждаемый люк.