Полковнику нигде… — страница 2 из 135

— Не горюй, — попытался утешить товарища Бор. — Просто ты вечно витаешь в облаках. Фантазер. А сегодня ты, наконец, ощутил на собственной шкуре радиационные ожоги реальной жизни. Посмотри, что другие пишут. Чернуху! И печатаются!

Грыз не слушал утешений. Все надежды были растоптаны в прах. Обида душила, заставляя конвульсивно съеживаться дыхательные и пищеварительные тракты, выбрасывать в кипящую атмосферу тонкие струйки отработанного метана, и мешая бурно изливать душу благодарному слушателю. Неужели же он совсем безнадежен и бездарен?

— Кстати, поздравляю, — Бор протянул писателю яркую друзу.

— С чем? Ах, да, — Грыз бросил рассеянный взгляд на ножные часы правой передней лапы, показывавшие местное время: тридцать третье число десятого месяца Лун, первый день четвертой триады. Ну, разумеется! Самое несчастливое сочетание. Его день рождения. Чему удивляться? И как тут не стать суеверным?

— Рожденный под несчастливой звездой, счастливым быть не может! — пафосно пробормотал Грыз. — Жалкое ничтожество! Урод!

— Ничего подобного. Просто сейчас ты плохо выглядишь. Переутомился. Работать надо поменьше, — Бор-И-Мур, верный друг, ему всегда безудержно льстил.

Отражение в лужице блестящей ртути заставило писателя болезненно поморщиться. В последнее время Грыз-А-Ву не следил за собой, посвящая все свободное время работе над новым романом. Зеленая морщинистая шкура потускнела и покрылась глубокими трещинами, глазные щитки затянулись блеклой слизью, когти затупились и некрасиво погнулись.

Грыз-А-Ву горестно вздохнул. Неудивительно, что Кор с презрением отверг претензии на старую дружбу со стороны опустившегося облезлого неряхи! Самобичевание не утешало.

— Надо было сделать педикюр! — в отчаянии подумал неоцененный писатель. — Но разве в этом счастье?

— Скажи, Бор, вот ты мне друг, да? — он дождался утвердительного кивка. — Ты же меня читал. Скажи, мой роман, неужели он так плох? Совсем безнадежен? — Даже если друг сейчас солжет, все равно это поможет взбодриться. Должно же в жизни быть хоть что-то светлое.

— Ну, как тебе сказать…, - Бор задумчиво поскреб когтями задней ноги основание спинного гребня. — Сыроват немного… Надо бы еще подработать… Хотя сейчас и не такое печатают… А эти упреки… Не обращай внимания.

Легко сказать. Слова Бора не слишком порадовали. «И не такое печатают» — слабое утешение. Пусть бы лучше малыш обманул, но сказал, что роман — бессмертный шедевр. Если уж и друг не сумел похвалить, значит, хорошего сказать нечего! Зато Кор-И-Андр не пожалел попреков и насмешек.

Бор-И-Мур, не понимая, какой эффект производят его слова, постепенно воодушевляясь, продолжал:

— И вообще не понимаю, чего ты зациклился на этой фантастике? Детектив напиши или еще лучше, любовный роман! Женский, для самочек! Чтобы герой там был идеальный, какой — нибудь суперкрасавец! Вот мне недавно одна знакомая дала кое-что почитать, послушай. — Бор вытащил обожженную глиняную табличку с микротекстом и начал читать:

«У него была изящная вытянутая вперед голова, зубчатый гребень, сбегающий от лба по шее и спине. Могучая грудь. Продолговатое туловище с полусложенными крыльями, красиво изогнутые передние лапы с алмазными когтями… И каждая сияющая чешуйка была зеркальцем, отражающим пучки бронзовых, золотых, оранжевых и голубых лучей»!

— Каково, а? Супер! И все девчонки в отпаде. Они не понимают, что такого в жизни не бывает, — Бор возмущенно напыжился и сразу же сник. — Начитаются ерунды, а потом на таких ребят, как мы, и смотреть не хотят. Зачем им простой скромный дракон?

— Уж на таких красавцев, как я, точно ни одна не посмотрит! — в личной жизни, как и в литературе, Грызу не хватало смелости. Еще давно, в школе, надо было сказать Кору правду в глаза, но он струсил тогда, растерялся и сейчас. Потом, задним числом, в голову приходили блестящие отповеди и остроумные ответы, но, как обычно, слишком поздно. Писатель вспомнил свою робость и шок там, в редакции и яростно махнул хвостом, разбивая в крошку небольшую скалу. А тут еще Бор-И-Мур со своими цитатами!

Но нет! Он не поддастся отчаянию. Сейчас вмешательство друга с его непрошеными советами только раздражало.

— Извини, спешу. Завтра увидимся, дома. — Грыз невежливо распрощался с расстроенным Бор-И-Муром, даже не поблагодарив за поздравление. Подаренную друзу он равнодушно сунул в защечный мешок. Писатель был несправедлив, но справедливость сейчас волновала меньше всего. Хотелось, оставшись в одиночестве, оплакать растоптанные мечты.

Впрочем, оставалась еще одна последняя надежда — читатели!

Несколько временных циклов назад Грыз-А-Ву раздал подарочные экземпляры своего бессмертного творения членам клуба любителей фантастики родного лежбища. Обсуждение романа было назначено на сегодняшнее заседание.

Писатель потребовал конструктивной критики, втайне мечтая о водопаде восторженных отзывов.

— Да, — убеждал он себя, — Читатели меня оценят!

Немного успокоившись, Грыз-А-Ву бережно расправил смятые металлопластиковые листки и, в очередной раз, увлеченно погрузился в чтение собственного детища, заботливо исправляя не замеченные прежде орфографические ошибки. У него возникло несколько совершенно новых, оригинальных идей. Кое-что в тексте действительно можно было изменить и улучшить.

Грыз решил превратить свой гениальный турбореалистический роман в вульгарный фантастический детектив на потребу вкусам читающей публики. Может быть, даже с элементами женского романа, эротики, и с красавцем супер-героем.

Читателей ждал стандартный набор штампов: инопланетные шпионы, галактические мафиози, загадочные красавицы, убийства и похищения. Дракон даже сам мог поучаствовать в действии. Почему бы нет? После пережитого унижения он был готов на все.

Глава втораяПреображение

«Иначе расставленные слова обретают другой смысл. Иначе расставленные мысли производят другое впечатление»

Блэз Паскаль

— Почему был выбран именно чужак? Неужели никого лучше разведка не поймать не смогла? До чего все-таки отвратительны эти гуманоидные тела! А потом ведь мне нести за него ответственность! Мы же не просто биоробота создаем, а конструктора миров!

— Напрасно жалуешься, профессор, прекрасный экземпляр! Творец, знаешь ли. Такие на дороге не валяются, пришлось поискать. А пока отловили! С самой Земли доставили, а ведь он еще и связан с объектом.

— Согласен, это конечно плюс. Идеальная основа для психоматрицы, просто тип очень уж безобразен. Впрочем, для компьютерной обработки материальная форма не имеет значения. Скопируем матрицу, и еще не раз можно будет использовать.

— А как же с лояльностью, профессор? Этот вопрос уже изучался? Знаешь, какие у этого существа будут возможности?

— Как раз проблема лояльности уже решена, дорогой Майдо! Фирма берет на себя техническую часть, управление — психологическую. Обработку проводим вместе с биотрансформацией: на психоматрицу ненадежного Творца накладывается псикопия доминирующей личности лояльного хозяина, образцового гражданина Регула.

— Уже принято решение о том, кто им станет, идеальным образцом?

— Есть кое-какие мысли…

— Выбор необходимо сделать немедленно. Только тогда конструктор миров не останется без контроля.

— Хорошо. И кто же, по-твоему должен…?

— Пусть это будет мой младший клан-брат. Цвирк. Его корабль, ему и решать.

— О! Сам выдающийся…? — голос профессора почтительно дрогнул.

— Да, он. Психокопия уже есть в запаснике, — Майдо ненадолго задумался и почти неслышно пробормотал. — Вот только где гарантии, что он сможет доминировать? Я бы точно не смог поручиться.

— Гарантии в самой личности великого Цвирка, досточтимый Майдо! — профессор отличался хорошим слухом. — Неужели есть какие-то сомнения в его превосходстве над недоразвитым гуманоидом?

— Не забывай, что речь идет о Творце! Они недоразвитыми не бывают! — разведчику явно не хотелось выражать сомнения в том, что обсуждаемая личность вообще способна доминировать над кем бы то ни было, но нотки раздражения невольно прозвучали в его голосе. — Достаточно болтовни. Приступим! Я хочу присутствовать при операции и обработке.

— Как угодно! — голос оскорбленного недоверием собеседника прозвучал холоднее. — Будем препарировать мозг или просто создадим копию для матрицы? А сам объект сохраним в анабиозе или…?

— Безразлично! — равнодушно ответил Майдо. — Делай то, что проще. Да и зачем загромождать склады лишним белком? С синтезаторами проблем нет. Материальный носитель в деструктор, психокопию в запасник. Пусть хранится в каталоге у шефа, и у вас, в фирме «Врата». В случае удачи, используем без изменений для массового производства.

Эти простые слова почему-то вызвали панику у очнувшегося пациента. Он находился в операционной, распятый и зафиксированный на огромном операционном столе. Над столом нависал грязно-зеленого цвета потолок, с вызывающими резь в глазах рядами ярких ламп.

Над медицинским оборудованием склонялось двое огромных двенадцатилапых фиолетовых тарантулов. На приборной доске аппаратуры, похожей на панель управления космического корабля, тревожным желтым цветом мигала какая-то лампочка. Похищенный землянин невольно вновь зажмурился от бьющего в глаза яркого синего света направленных на стол светильников.

Пробуждение пациента не осталось незамеченным. Один из многоногих уродов протянул огромное щупальце к сверкающей желтой кнопке. Второй вооружился скальпелем, и к лежащему на операционном столе человеку потянулись блестящие механические захваты. Вид острых металлических ножей не успел вызвать нового приступа паники. Впрыснутое в кровь наркотическое вещество милосердно вернуло беспомощную жертву в спасительное состояние бессознательности.

Океан жизни планеты Са-Ра-Фан 6, на берегу которого располагались лаборатории фирмы «Врата», поглотил ускользающую крупинку человеческого сознания, присоединив еще одну крохотную искорку жизни к пламени великого сверхразума.