Услышав приказ, Кибер ткнулся в ближайшие кусты, но оттуда уже показался довольный ученый с мелким голубым цветочком в руках. Профессор хотел что-то сказать, но, заметив угрожающий взгляд полковника, благоразумно смолчал, быстро присоединившись к группе.
— Ну, все готовы? Поехали! — Бром решительно махнул рукой непривычно сосредоточенному Ай-Вану.
Переброс…
Друзья внезапно очутились на тенистой, окруженной непроходимыми зарослями большой поляне. Маг сумел-таки их перенести невероятно точно.
— Источник ауры где-то здесь! Очень сильный! Совсем рядом, там! — показала направление Капитолина Николаевна.
— Подожди! Я вижу, это, наверное, он! — указывая на что-то впереди, сказал Бром.
Путешественники подошли поближе, и тесной группой встали посреди поляны, где лежала грубая каменная глыба с глубокой темной выбоиной в середине. Учительница вышла вперед и невольно вздрогнула.
— Похоже на алтарь для жертвоприношений, — почему-то пришло в голову неприятное сравнение.
Рядом с камнем лежал огромный симах, совсем не похожий на малышку Нафс.
Зверь был старым, могучим и очень опасным. В рыжей шерсти поблескивали седые волоски. Огромные желтые глаза, казалось, хранили мудрость веков. Пришельцы осторожно приблизились к алтарю.
— То, что вы ищете, находится у меня! — спокойно сказал загадочный незнакомец. Его горло издавало лишь низкое рычание, но автолингвист без колебаний преобразовывал звуки в человеческую речь. Старый симах, без сомнения, был разумным.
— Мы уже догадались, — ответил полковник, решительно выдвинувшись вперед. В параллельном мире, чувствуя себя персонажем сказочного мультфильма, он примирился с разумностью самых необычных существ и привык к общению на трансцедентальном уровне. Брому очень хотелось спросить симаха, о чем собственно идет речь, но он мужественно сдержался, дожидаясь объяснений. Но не дождался.
— Вы верите в метемпсихоз? — ответил вопросом вожак хиджистанских симахов. Негласный хозяин здешних мест, старик был старшим жрецом расы разумных кошачьих и страдал некоторой излишней прямолинейностью.
Всем стало неловко. Ай-Ван Блэк-Ноу отвернулся, отошел в сторону и что-то засвистел. Магистр злился. За удачный перенос ему никто не сказал доброго слова, а теперь еще стали задавать глупые вопросы. Кибер начал лихорадочно шарить в базах данных. Бесполезно. Базы были пусты: Барс совсем оторвался от жизни в средневековой глуши. Цвирк, как обычно, отмалчивался — у него опять возникли претензии к автопереводчику.
Симаху надо было что-то ответить. Аурел почувствовал себя обязанным поддержать честь мундира.
— Ну, как вам осказать, в каком-то смысле…, - осторожно начал полковник, надеясь, что подсказка придет. Она не заставила себя ждать.
— Вы хотите сказать, в переселение душ? — рассеянно переспросил профессор Ка-Пус-Тин, с трудом отрываясь от созерцания голубой травинки. — Наукой еще вовсе не доказано…
Капитолина Николаевна взгрустнула. Ей невольно вспомнилась школа и заумные речи нового математика.
— Работа в лицее Пушкина — это коррекция кармы! Каждый год, проведенный в школе, в два раза повышает ваши шансы на лучшее перерождение! — пророчески вещал новоявленный гуру. — Дожившего до пенсии ожидает нирвана!
К математику многие подходили посоветоваться. Лине тоже очень хотелось подойти: ее волновала посмертная судьба работающих пенсионеров. Но она так и не решилась, боясь, что ответ ей совершенно не понравится. Может быть, с пенсии начинается обратный кармический отсчет?
Машкову бескорыстно проконсультировала зашедшая намного дальше по пути просветления завуч Людмила Александровна, с которой она как-то поделилась своими сомнениями.
— Работающие пенсионеры — это бодхисаттвы! Добрые духи! — безапелляционно заявила Гидра. — Они указывают другим путь к нирване!
— Я так и думала! — не совсем искренне согласилась Лина. У нее все еще оставались кое-какие сомнения.
На поляне, между тем, продолжался спор. Жрец тяжело переживал нанесенное профессором оскорбление. Шерсть симаха встала дыбом. Огромные лапы потянулись вперед, втягивая и вновь выпуская из мягких подушечек страшные когти. Пасть распахнулась, обнажая здоровенные белоснежные клыки.
— Все давно доказано! — горячился старый симах. — Я бы попросил! Не оскорблять присутствующих! Как можно! При детях!
Жрец возмущенно посмотрел на беззастенчиво подслушивавшую Нафс. Желтые глаза малышки возбужденно блестели. Насторожившиеся короткие ушки выдавали напряженное внимание. Виновато взмахнув коротким хвостом, кошечка отошла в сторонку. Недалеко. В пределах слышимости. Манеры Азарис постепенно начали передаваться и ее любимице.
— Простите, я не хотел, — рассыпался в извинениях сконфуженный профессор. — Не знал, что это для вас так болезненно!
— Вы, ребята, не слишком далеко зашли? — вмешался практичный полковник, которому надоело слушать непонятный спор. — Нельзя ли поближе к делу?
— Это закон жизни нашей расы! — наконец снизошел до внятных объяснений залетным невеждам жрец, смягчившись. — Взрослые самки симахов еще при жизни передают дочерям слепок со своего сознания, полную проекцию души. Когда юным самкам исполняется пять лет, наследие предков накладывается на полученный за это время жизненный опыт, дитя обретает истинный разум и совершенствуется дальше. Так развивается цивилизация нашего народа. Если самка погибает раньше, чем успевает воспроизвести свой дух в ребенке, наследие погибшей содержится до совершеннолетия дочери в кристаллах — хранителях. Кристаллы находятся у меня в храме. Наследие передается детям с помощью специальных обрядов. Мы все — потомки Предтеч, но сознание, которое вам нужно — дух матери вашего симаха, та часть души, которая окончательно сделает девочку взрослой и даст ей разум, способный к воссоединению в едином сознании Предтечи.
— В пять лет, — лихорадочно засчитал полковник. — Сейчас малышке три. Значит, осталось еще два года.
— Мы не можем ждать так долго! — в прошлый визит Сеятель бормотал что-то о днях и секундах. Призрак, конечно, преувеличивал, но сидеть в этой параллельной тьмутаракани еще два года было немыслимо. — Нельзя ли побыстрее?
— Можно, — неожиданно легко уступил жрец. — В случае необходимости делаются и исключения. Дочь может позвать ушедшую раньше, в любой момент, если захочет. Материнская часть души придет, если это действительно нужно.
— А давай позовем маму прямо сейчас? — приветливо глядя на милого зверька, с надеждой спросил полковник, все время ожидавший какого-то подвоха.
Нафс смущенно отвела взгляд. Опасения Брома были не напрасны. Полковник подозрительно посмотрел на хиджистанскую принцессу. В последние дни мерзкая девчонка держалась удивительно тихо, явно замышляя какую-нибудь гадость.
Азарис торжествующе улыбнулась. Настал час ее триумфа.
— Нафс позовет мать, но только при одном условии! — бесцеремонно вмешалась она в торг.
— Это как? Ты-то здесь при чем? — огрызнулся полковник.
— Зря он так резко. Не стоило. Сейчас пожалеет, — подумала Капитолина Николаевна.
— При том. Симах мой. Я ее лучший друг. Нафс без меня ничего делать не станет! Все будет так, как я скажу! — победная улыбка стала еще шире.
Аурел вопросительно посмотрел на старого симаха. Тот неохотно кивнул. Женщины!
— И какое же такое условие? — уже догадываясь, что сейчас услышит, обреченно спросил Бром.
— Ты должен на мне жениться! Сегодня же! Обещай! — беззастенчиво потребовала сиртанна.
Деваться было некуда. Бром оглядел друзей. Те сочувственно смолчали. Что они могли сказать? Каждый умирает в одиночку.
Аурел бросил взгляд на Нафс. Смущенно вильнув хорошеньким хвостиком, кошечка отвернулась: симпатия симпатией, а старая дружба дороже.
— Чертова шантажистка! — подумал Бром. Его не радовала перспектива вынужденного брака с наглой соплюшкой. Прекрасная Азарис вызывала у Аурела только отцовские чувства: ему все время хотелось накостылять девчонке по шее. Как ни странно, у своего собственного отца принцесса вызывала точно такое же желание. Но Фуримель не мог винить других: его дочь была естественным продуктом влияния нездоровой социальной среды и порочной системы образования, — а вот за что страдал Бром, не мог бы объяснить никто.
— Может быть, не сегодня? А потом, попозже? После полной победы? — сделал последнюю попытку сопротивления полковник.
Он знал, что отказаться не сможет — если Сеятель не сумеет восстановиться, из параллельного мира им не выбраться никогда. Да и профессор все время твердил о неисчислимых бедах, грозящих галактике.
Обманули. Зомбировали! Прижали к стенке, — мрачно думал Бром, ожидая ответа юной шантажистки.
— Договорились! Сразу после победы. И будет достаточно, если ты просто поклянешься! — Азарис пошла на уступки и счастливо улыбнулась. Дело было беспроигрышным. Все с любопытством уставились на Аурела.
— Согласен…Клянусь… — деваться Брому было действительно некуда. Полковник слишком далеко зашел, чтобы возвращаться. Да и возвращаться ему было некуда.
— И у меня есть просьба! Маленькая, — вмешался старый симах. Видно было, что в отличие от Азарис, ему немного неловко. — Вы должны спасти Хиджистан. Это наша Родина. Симахи живут только здесь. Сюда идут враги…
Телепатически жрец воспринял захватнические планы Винилин. Для этого ему даже не понадобилось лезть в астрал. Веганская змея показалась ему намного более опасной, чем две армии соседей.
— Хорошо! Тоже отсрочка, — тоскливо подумал полковник, чувствуя, что под все увеличивающимся бременем забот он скоро начнет сутулиться:
— Сначала восстановим сознание симаха и воскресим Сеятеля. После этого вмешаемся в битву за Хиджистан. Потом победа. Потом свадьба.
— Свадьба во дворце, — подтвердила сияющая невеста. — Нам — вон туда.
— Сначала пойдемте в храм! Вы должны получить Дар! — торжественно пригласил участников спасательной экспедиции старый жрец.
Они задержались на несколько минут: дожидались Грыз-А-Ву. Дракон лихорадочно зачеркивал что-то в уже написанной хронике. Ему срочно надо было подправить финал, чтобы заменить счастливый конец другим, более нео