Плевна стала символом братства русского, болгарского и румынского народов. Обращаясь к русским войскам, князь Карл в своем приказе писал: «Я не могу не высказать вам, что вы служили примером доблести и воинских добродетелей моим юным войскам, которые, приняв огненное крещение в союзе с главною русской армией, навсегда соединились с вами узами военного братства. Я надеюсь, что и вы сохраните о румынах, ваших боевых товарищах, столь же доброе воспоминание, которое они навсегда сохранят о вас»[81].
М. Д. Скобелев был назначен военным губернатором Плевны, а комендантом – командир Углицкого полка полковник В. Ф. Панютин. Работать приходилось много, так как город был буквально загроможден мертвыми телами и полумертвыми людьми. Во время осады Осман-паша почти не обращал внимания на раненых. «Когда нужно драться – некогда лечить!» – говорил он. В каждом доме находилось несколько трупов. Их вытаскивали на улицы, складывали на большие болгарские повозки и вывозили за город.
Вообще санитарное состояние Плевны ужасало, положение несчастных болгар в Плевне крайне тяжелое. Многие погибли от снарядов и еще больше от голода и лишений. Не было дома, где не лежали бы больные и раненые рядом с мертвецами. Пленные турки тоже умирали в большом количестве от истощения и холода. Военный губернатор принял все меры, чтобы исправить положение[82].
В первых числах декабря к Скобелеву, занимавшему один из уцелевших домов в Плевне, заезжал позавтракать император Александр II. Войдя в отдельную комнату, государь порывисто обнял генерала и поцеловал его, благодаря за службу.
Падение Плевны явилось крупным событием в ходе войны. Оно серьезно подорвало материальные и моральные ресурсы Турции и намного укрепило положение России на Балканах. Освобождалась крупная группировка русской армии для действий на главном стратегическом направлении.
Боевые действия под этим городом оказали заметное влияние на развитие русского военного искусства. Они выявили необходимость в тяжелой полевой артиллерии и снарядах с сильным фугасным действием. Усовершенствовалась тактика артиллерии, выработались новые приемы массирования артиллерийского огня по важным целям. Опыт боев свидетельствовал, что наступление сомкнутым строем окончательно отходит в область прошлого. Важнейшее значение приобретали действия пехоты в стрелковой цепи[83].
Под Плевной в полной мере раскрылся военный талант М. Д. Скобелева, даже недоброжелатели вынуждены были признать его успехи. Он стал едва ли не самым популярным генералом в русских войсках.
Глава третьяНезавершенный триумф
Поход через Балканы. – Шипко-Шейновское сражение. – Перемирие. – Окончание войны. – За вольный славянский союз. – Рядом со Скобелевым.
Падение Плевны явилось серьезным ударом, нанесенным Турции, способствовало подрыву ее материальных ресурсов и морального духа войск. В то же время оно намного укрепило положение русской армии на Балканах. Высвобождалась крупная группировка ее войск для действия на главном стратегическом направлении.
Скорее закончить войну царское правительство вынуждала, и реальная угроза со стороны Англии и Австро-Венгрии выступить на стороне Турции.
После всесторонней оценки обстановки военный министр Д. А. Милютин выдвинул предложение о немедленном переходе через Балканский хребет. 30 ноября (12 декабря) на военном совете оно было одобрено. Общий замысел похода заключался в том, чтобы, продолжая обороняться на левом крыле, нанести удары на правом и в центре, преодолеть Балканский горный хребет, а затем развивать наступление на Константинополь. Переход намечалось осуществить последовательно тремя отрядами: сначала отрядом И. В. Гурко (71 383 человека, 318 орудий) через Араб-Конакский перевал, затем отрядом П. П. Карцова (6500 человек, 8 орудий) через Троянов перевал и, наконец, отрядом Ф. Ф. Радецкого (53 823 человека, 83 орудия) с Шипкинского перевала.
Началась интенсивная подготовка к переходу через Балканский хребет. Войска обеспечивались продовольствием и теплой одеждой.
Командиры отрядов принимали меры к организации снабжения личного состава за счет местных ресурсов и трофеев.
М. Д. Скобелев был назначен действовать в отряде генерала Ф. Ф. Радецкого (Центральном), занимавшем Шипкинский и соседние перевалы.
Еще в Плевне Михаил Дмитриевич отобрал лучшие из трофеев турецкие оружия и отдал их солдатам Углицкого полка. Турецкие «пибоди-мартини» славились силой и дальностью своих выстрелов. Патронов было множество, и Скобелев без всяких затрат дал своим храбрым воинам отличное оружие, владея которым они превзошли своих противников.
Большое внимание уделял М. Д. Скобелев обмундированию солдат своей 16-й дивизии, понимая, с какими тяжелыми погодными условиями им придется столкнуться в горах. Рассказывают такой эпизод, характеризующий, кстати, отношение отца к сыну. Дмитрий Иванович был человеком очень богатым, но расчетливым, даже скупым, а Михаил Дмитриевич, напротив, отличался широкой натурой. Он постоянно нуждался в деньгах и обращался к отцу за помощью.
На этот раз в Боготе Михаил Дмитриевич встретился с отцом и просил его дать совет и указание относительно покупки полушубков для солдат 16-й дивизии. Дмитрий Иванович, польщенный просьбой сына, начал выбирать полушубки у купца-румына и откладывать их. Когда несколько телег с полушубками было уже отправлено под Плевну, на позиции 16-й дивизии, и у купца-румына ничего уже не оставалось, Михаил Дмитриевич вдруг вскочил в седло. «Ну, спасибо, отец, прощай!..» сказал он и тронул коня. «А деньги с кого прикажете получить? – спросил румын. «А вот с этого генерала… Отец, пожалуйста, заплати!.. Я тебе отдам после!..» И с этими словами ускакал. А старик заплатил по счету купцу. Прием, возможно, со стороны Михаила Дмитриевича не совсем красивый, но благодаря этим полушубкам во время перехода через Балканы в полках 16-й дивизии совсем не было обмороженных[84].
Михаил Дмитриевич как только узнал, что его отряд назначен в забалканский поход, сейчас же исчез из Плевны. Куда он скрылся, никто не знал. В свободное время Скобелев, чтобы отдохнуть, уезжал обыкновенно на несколько дней за Дунай, в Бухарест. Так было после кровавых дней третьей Плевны, и теперь большинство думало, что Михаил Дмитриевич отправился на отдых.
Но не таков был «белый генерал», чтобы тратить время на себя перед большим делом. Скобелев отправился на Шипку к генералу Радецкому, чтобы самому предварительно осмотреть местность, где ему предстояло сражаться с неприятелем.
Мрачно выглядели балканские кручи, обледеневшие, занесенные снегом. Русская позиция на Шипкинском перевале оказалась как бы врезавшейся клином в тело врага. Справа и слева на горах виднелись турецкие батареи, иногда по целым дням громившие то гору святого Николая, где располагались русские, то их лагерь на перевале. Генерал все запечатлел в своей памяти и возвратился в Плевну, готовый вести отряд к Шипке.
Предстоял труднейший зимний переход через горы, и Михаил Дмитриевич приложил все усилия, чтобы его воины не только не нуждались в самом необходимом, но даже были снабжены табаком и чаем.
Гонец за гонцом посылался из Плевны. Скобелев ради успеха общего дела не затруднялся просить там, где не мог требовать. В результате в его отряде оказалась и теплая одежда, и полушубки, и в изобилии всякого продовольствия.
6 (18) декабря Скобелевский отряд вышел из Плевны, чтобы через Ловчу и Сельви перейти в Габрово, откуда начать переход через Балканы.
Рано утром, в день выхода Скобелевского отряда, опять ожили, опять засверкали холодной сталью солдатских штыков обезлюдевшие Зеленые горы. Подморозило. Снег похрустывал под ногами людей. Колонны шли мирно, в ногу, будто с сожалением покидая места, с которыми связано было столько воспоминаний – и тяжелых, и радостных.
Генерал выехал со своим штабом несколько позднее. Проезжая мимо редутов, он вдруг стал мрачным: снял фуражку и трижды перекрестился.
– Сколько здесь жертв легло, и все напрасно! – тихо, но все-таки так, что его слышали окружающие, прошептал он.
На глазах заблестели слезы. При виде редутов вспомнились Добровольский, Тебякин, Горталов и сотни безвестных храбрецов, жизнь свою положивших за эти твердыни.
За Брестовом начали нагонять ушедший вперед отряд.
– Смирно! – раздались команды офицеров, увидевших генерала.
– Здорово, молодцы! С походом поздравляю! – весело теперь приветствовал своих героев Скобелев.
Гул солдатского приветствия ответил ему.
– Смотрите же, – продолжал Михаил Дмитриевич, – будьте такими же молодцами, как и раньше! Вы теперь отдохнули, привели в порядок оружие, одежду, собрались с новыми силами. Впереди предстоит еще много трудов, но, думаю, мы скоро покончим с турками на Шипке, а потом дойдем до Царьграда (так называли русские Константинополь, бывшую столицу Византии. – А.Ш.) и отдохнем уже там вволю.
Солдаты с удовольствием слушали своего любимого командира. По их бодрым раскрасневшимся на морозе лицам видно было, что они вполне соглашаются с ним.
Скобелев обошел отряд и промчался в Ловчу, чтобы заранее распорядиться там о разных хозяйственных нуждах.
Когда пришлось становиться на ночлег, в деревнях, окружавших Ловчу, было все приготовлено для приема отряда. Солдаты получили горячую пищу, устроились в жарко натопленных болгарских хатах.
На утро Скобелев пропустил мимо себя все колонны, внимательно осмотрел каждую, и ничто при этом не ускользало от его взгляда: последний рядовой, запасная лошадь, лазаретная фура – все обследовано, и если замечена какая-либо небрежность или недостаток, генерал заставлял немедленно их исправить.
Пропуская мимо себя войска, он расспрашивал солдат, все ли они получили, что им назначено, и беда, если солдаты оказывались неудовлетворенными! Виноватого ждал строжайшим выговор.