Он знал: эти люди только что пережили позор поражения, они бежали, не отступили, а именно бежали от белых, и вот они-то и должны стать ему самыми близкими товарищами — товарищами по оружию, из них он должен воспитать настоящих бойцов.
— Какое название будет вашей станции? — спросил бойкий ездовой у проходящего мимо железнодорожника. — Где мы находимся?
— Недалеко от Казани, сынок, находитесь. А станция наша Арск называется.
Среди солдат произошло движение, отделенные забегали, раздалась команда построиться.
Человек в серой папахе подошел к строю.
— Кто хочет продолжать борьбу с белыми, становись направо! — раздался его властный голос.
Строй смешался. Почти все отошли вправо.
С презрением обратился к оставшимся на месте:
— Немедленно сдайте оружие, раз не желаете воевать, и отправляйтесь по домам. Скатертью дорожка!
Потом подошел к тем, кто решил воевать до конца.
— Здравствуйте, бойцы Бирского отряда! Я командир батальона 19-го Уральского полка. Отныне ваш отряд подчиняется мне. Вы вступаете в боевую семью тех, кто уже научился неплохо воевать. Наша ближайшая задача: взять Казань. Меня называйте по фамилии: Азин. Требования мои просты: идти вперед, ни шагу назад без приказа. Кто побежит с поля боя, тот изменник и трус. И пусть запомнят все: трусам и шкурникам в наших рядах места нет. Все умрем, но не отступим!.. Сейчас идите отдыхать, скоро выступаем.
К Азину продолжало прибывать пополнение.
Командир подошел к группе новобранцев. Посмотрел, как разбирают и собирают винтовку.
— А стрелять вы умеете? — обратился Азин к высокому нескладному парню.
— Трошки могу.
— Попадите в тот столб, — подал ему свой кольт Азин.
Смущенно усмехаясь, парень прицелился и выстрелил. Лицо его было растерянно: ни одна из трех пуль не попала в цель.
— Эх, разве можно так! — с упреком сказал Азин. — Ведь каждый патрон — это частичка народного пота, денег стоит. Смотрите, как нужно. — Он вскочил на коня и пустил его во весь опор. На скаку выхватил кольт. На столбе остались три черные точки.
…На привале бойцы молча сидели у костра. Подошел пожилой солдат, присел, закурил.
— Давно с Азиным-то вместе воюете? — спросил молодой боец.
— Вот уже скоро три месяца будет, — охотно отозвался тот. — Сам я вятский. На заводе работал. Летом — призыв рабочих в красногвардейские отряды. Командиром нашей сборной коммунистической роты стал Азин. Мы на Каме с беляками дрались, эсеров разоружали, кулаков громили. Потом постановили батальон сформировать. Азин и батальоном стал командовать. В Арске к нам другие красногвардейские да партизанские отряды присоединились. Ну, да это вам известно…
Вскоре по беспроволочному солдатскому телеграфу полетела молва об Азине как о человеке изумительной храбрости, беспощадном к врагам и трусам, настоящем друге бойцов.
Красноармейцы обращались к командиру со своими нуждами. Как-то к Азину подошли несколько бойцов. Сначала хмуро молчали, потом разом заговорили:
— Плохо кормят. Нет горячей пищи. Не заботятся командиры…
Азин терпеливо слушал, затем коротко бросил:
— Разберусь.
В тот же день адъютанты вручали каждому командиру приказ:
«В последний раз предлагаю командирам отрядов отечески заботиться о красноармейцах и кормить их два раза в сутки — утром и вечером. Кухни всегда должны быть наготове»,
С первых же дней похода азинцев на Казань начались серьезные бои. Белые сняли часть сил из-под Свияжска и бросили их против азинской группы. Красноармейцы сражались стойко. Первые победы еще больше сплотили бойцов.
Азин видел, какой гордостью засияли лица бойцов, когда комиссар зачитал приказ командующего II армией: «От имени социалистической революции приношу благодарность т. Азину и тем товарищам, которые геройски сражались с врагом в прошедших боях. Вы мужественно смотрели в глаза смерти и не дрогнули…»
После упорных боев в конце августа наступило временное затишье. Азин горячо принялся за реорганизацию отрядов: свел их в роты, батальоны, сменил негодных командиров, выгнал трусов.
…Прислонившись спиной к колесу пушки, артиллерист писал письмо родным:
«Вот уже несколько дней движемся к Казани. Наш поход — это один сплошной, с короткими перерывами бой. Командир у нас хороший, смелый и к бойцам относится с любовью. Он очень строгий, дисциплину требует и мирное население обижать не разрешает. А если узнает, что кто-то взял у крестьянина хоть кружку молока и не заплатил, то наказывает очень строго…»
Вскочил, услыхав сигнал тревоги.
Построившись, бойцы впились глазами в лицо своего командира. Оно сурово, как в дни больших потерь. По замершим рядам разносится его гневный голос:
— Товарищи! На фронт пришло сообщение о том, что враги революции совершили покушение на жизнь товарища Ленина…
Шеренги всколыхнулись. И снова тишина.
— Жизнь товарища Ленина в опасности… Ответим на подлое покушение взятием Казани… Еще два-три дня терпения, и мы поведем наступление.
Подготовке этого наступления уделялось очень большое, внимание. Политкомы стремились довести до сознания каждого бойца ленинские слова: «Сейчас вся судьба революции стоит на одной карте: быстрая победа над чехо-словаками на фронте Казань— Урал — Самара».
На рассвете 6 сентября белые повели атаку на азинскую группу. Их поддерживали артиллерия и броневик. В длившемся целый день бою силы сторон оказались равными.
Свои орудия белые расположили почти на открытой позиции. Их огонь не дает покоя командиру батареи Алексею Гундорину: «Экая досада, — думает он, нечем ответить! Белые не решились бы так нагло вести себя, будь у нас дальнобойные».
И как будто для того, чтобы рассеять его невеселые мысли, подъехал Азин.
— Поедем в разведку, товарищ Гундорин! Надо прощупать слабое место у белых. А то будем топтаться на месте.
Неожиданно натолкнулись на сторожевой пост белых. Поворачивать поздно. Азин плотнее закутался в бурку, поправил папаху, резко выкрикнул:
— Какой части?
— А вы какой? — щелкнул в ответ затвор.
— Я командир офицерского батальона. Почему нет связи? Не знаете, где ваши соседи! — распекал Азин солдат.
— Знаем, ваше благородие. За лесом — ваш батальон, а справа связь держать не с кем: не подошли еще части.
— Ну хорошо, не теряйте с нами связь, — козырнув, спокойно повернул коня и начал спускаться в лощинку слева. Отъехав, пришпорили коней. Гундорин вздохнул с облегчением, Азин же выглядел так, словно ничего не произошло.
Азин хорошо понимал, что хотя группа и была пополнена свежими силами, но все-таки по сравнению с противником она была слишком малочисленна, чтобы одна, в отрыве от V армии, смогла взять Казань. Азин настойчиво добивался связи. Наконец к вечеру 7 сентября связь была установлена. Стало ясно, что частями V армии и Арской группой войск II армии Казань взята в кольцо.
В ночь на 10 сентября Азин отдал приказание идти на штурм. Всю ночь шел бой, а утром белые, не выдержав одновременного натиска красных войск и Волжской военной флотилии, бежали из Казани.
В Москву полетела телеграмма: «Казань наша. Бурным стремительным натиском красных войск враг сломлен. Он дрогнул и бежит. Солдаты дрались как львы».
В город входила артиллерия.
— Эй, ребята, гляди-ка, — показал один боец на стройную башню Казанского кремля. — Точь-в-точь Казанский вокзал в Москве. Да-а… Как-то сейчас там?
Разглядывая незнакомый город, каждый вспомнил о своем доме. Навстречу им на машине с красным флагом, радостно улыбаясь, ехал Азин. Он махал бойцам рукой, громко произнося слова приветствий.
— Что загрустили, молодцы-артиллеристы? — подъехал к батарее Азин. — Чехи вам орудия оставили. Забирайте.
Он привел артиллеристов во двор завода. Вместе с ними выбирал орудия и зарядные ящики. Когда все было сделано, пожелал бойцам хорошо отдохнуть после трудных боев.
Азинцы чувствовали себя именинниками: они первыми ворвались в Казань, их поздравляла Москва, командующий армией. Реввоенсовет республики отмечал, что «отряд под командой Азина, преодолевая все трудности и лишения, боролся с подлинным революционным героизмом».
Казань пала, но неприятель еще не был уничтожен. Казань — это только начало долгого и трудного пути. Красной Армии предстояло отвоевать Симбирск. Самару и все другие города Поволжья, Урала и Сибири, временно захваченные врагом.
Через неделю после взятия Казани нарочный привез пакет из штаба армии. Приказом командующего азинская группа войск переформировывалась во 2-ю Сводную дивизию II армии Восточного фронта. Командование дивизией поручалось Азину. Политкомом был назначен Кузьмин.
Жизнь новой дивизии протекала в боях.
…Отбиты у белых Вятские Поляны, отобран Мамадыш, освобождено много сел, больших и маленьких деревенек. А ведь каждое взятое с бою селение — это пулемет, бьющий с колокольни, это рукопашные схватки, это смерть товарищей, это стоны раненых. И если трудно пехоте, то в цепи идет Азин, если главный удар наносит конница, то впереди сверкает шашка начдива. Азин первым входит в отбитую у врага деревню, а в случае отхода последним уходит из нее.
Весь сентябрь дивизия вела тяжелые бои, помогая выйти из окружения трехтысячному отряду Александра Чеверёва. Отряд этот бился в кольце белых несколько месяцев. Без связи, без помощи отряд Чеверёва, сильный влиянием и волей своего командира, был образцом сплоченности и дисциплины. Чеверёв даже несколько раз пытался взять Ижевск. Но слишком неравны были силы. Теперь командование решило влить чеверёвский отряд в дивизию Азина.
В ночном небе полыхало зарево огромных костров. При их свете саперы с помощью окрестных крестьян наводили мосты и переправы, разрушенные белыми. Ничто не задерживало стремительное движение азинской дивизии.
На запасные пути станции Сюгинская подошел небольшой состав. Из штабного вагона вышел Азин и, никем не встреченный, пошел вдоль путей.
Огромный парень в обтрепанном френче возился на паровозе бронепоезда. Азин окликнул его: