Великанша соглашается безмолвно, хватает стопку папок, собранную Жоэлем, и удаляется вместе с директрисой.
Снова неудача.
– Завтра утром, – шепчет Эйр рядом со мной.
Согласен. Завтра мы обязательно поговорим с Прюн.
Глава 21
Проснувшись утром, я чувствую, что мир сегодня особенно хорош.
Я слышу щебет пташек за плотно закрытыми ставнями. Аромат экстра-эффективного дезодоранта, долетающий из комнаты отдыха, очаровывает меня. Голоса учеников, просыпающихся в своих спальнях, вызывают у меня счастливую улыбку.
Все прекрасно.
Особенно ОН.
Я смеюсь.
Напевая, я встаю, одеваюсь, заворачиваюсь в свою вуаль-паутинку и импровизирую небольшой танец. Па-де-бурре, па-де-бурре, хоп! Гранд жетэ[21].
– Отличный день, правда?
Попрыгав вокруг Жоэля, я ухожу. Я хочу ЕГО видеть, сердце мое тянется только к нему.
В этот час он обычно завтракает в столовой.
Какая досада! Я даже не знаю, что он ест. Почему я никогда не интересовался этим до нынешнего дня?
Проклиная себя за невнимание, я лечу по лестницам. Слезы вскипают у меня на глазах, я не могу их сдержать. Я – чудовище! Этот ангел снизошел с небес, чтобы одарить нас своим божественным присутствием, а я даже не удосужился узнать, что он ест по утрам! Это недопустимо!
Я должен исправить оплошность.
И поскорее.
Я лечу, как спринтер, по галерее, ведущей к столовой.
– Эй! – вскрикнул какой-то неотесанный увалень, на которого я налетел.
Но меня это не заботит: ведь я влюблен.
Ну вот, я признаю это. Я влюбился в самого потрясающего парня в мирах Полночи, Полдня и всех, какие, возможно, тоже существуют.
Его имя – Финеас, лич невероятного обаяния. Когда он улыбается и его рот изгибается в двух направлениях, сердце мое трепещет от радости. Когда он поднимает глаза к небу и один из зрачков делает круговой оборот, волнение стискивает мне горло. Когда он запускает руку в волосы и одна прядка прилипает к его пальцам, я уже за себя не ручаюсь.
Сплошное очарование.
На столе перед ним – миска с кашей, и сердце тает от любви. Но долго пожирать его взглядом не удалось, потому что ко мне подскочил разгневанный Жоэль.
– Могу я узнать, что ты тут делаешь? – рычит он.
– Это тебя не касается!
– Ты сюда за Финеасом притащился?
Кровь моя не успела сделать один оборот в организме, как я заметил в его взгляде то же пламя, что сжигает меня. И он тоже распознал в Финеасе все возможные для лича совершенства.
Оооооо! Нет. Только не это.
Я бросаюсь на него, пускаю в ход все зубы, когти и все, чем можно бить. Ярость наделяет меня геркулесовой силой и прикрывает мне глаза шорами размером с летающую тарелку. Это очень просто: все, что я слышу, все, что вижу, – Жоэль. Жоэль, который хочет увести у меня Финеаса. Жоэль, который жаждет лишить меня моей настоящей любви. Жоэль, который вцепляется мне в щеку и кусает за ухо. Жоэль. Жоэль. Жоэль…
– … меон!
Жоэль.
– Симеон!
Жоэль.
– СИМЕОН!
Моя добыча исчезает, и я осознаю, что меня крепко держат чьи-то руки. Я царапаюсь, кусаюсь, вскидываюсь и лягаюсь.
– Пусти!!! – ору я. – ПУСТИ МЕНЯ!!!
– Умолкни и посмотри! – командует мне Эйр и тычет в лицо свой телефон.
Я мгновенно прекращаю биться.
По правде говоря, я просто резко падаю ничком.
Глава 22
Не знаю, что доставило мне большую неприятность, когда я очнулся: головная боль или дыхание Жоэля в нескольких сантиметрах от меня. Я отвернулся, чтобы защитить свои нежные ноздри от зловонных испарений моего товарища по комнате, и это движение отозвалось шорохом маракасов в моей черепной коробке.
Это еще что такое? Что этот странный тип делает в моей постели?
Я отодвинул руку лича, крепко прижимавшую меня, и выбрался из созданной им кучи малы.
«Ах, таково пробуждение влюбленных».
Кальцифер поклевывает меня, как колибри, тычась мне в щеку и осыпая ласками.
– Он был возбужден, – проворчал голос, которого я не ожидал услышать при пробуждении.
Эйр разглядывает меня, сидя по-турецки на комоде; руки ее скрещены на груди, брови нахмурены, как обычно, но лоб ее пересекает странная, непривычная складка. Кажется, она встревожена?
Это что-то новое.
Легкая волна паники подхватывает меня:
– Что ты делаешь в нашей комнате?!
Она вздыхает так, что короткая челка взлетает.
– Посмотри получше.
Я огляделся. Со всей очевидностью надо признать: это помещение не наша комната. Я помаленьку начал осознавать реальность, и, хотя рот у меня пересох сильнее, чем кожа на локтях Жоэля, мой мозг крутился, как турбина, набирающая обороты, чтобы вырваться из мутной гущи, в которой он барахтался.
– Это привратницкая? – с удивлением заметил я.
– Надеюсь, что ему не нужен высокий балл по способностям к дедукции.
Я обернулся: совсем рядом со мной стоял консьерж, в кожаном переднике поперек живота, в крохотной маске сварщика, очень забавной; его мех покрывали черные пятна.
Он издал тявкающий звук, видимо, вздохнул, а потом влез в свой доспех. С изумлением наблюдал я, как он поднимается вровень со мной. Надвинув на глаза систему линз, он стал меня осматривать, придерживая за подбородок металлическими пальцами с удивительной деликатностью. Ну прям Оптимус Прайм[22], занимающийся вязанием крючком.
– Хорошо, вроде бы все работает, хотя я уже давно не сталкивался с чарами такой силы. Вы уверены, что докладывать начальству не нужно?
Эйр ответила вместо меня:
– Уверены. Вы ведь не сильно пострадали, мальчики?
Она взглянула на меня так остро, что я почувствовал укол и не стал оспаривать ее мнение. Между тем Жоэль тоже очнулся, и все уладилось.
– Очень хорошо, – проворчал консьерж. – Я вас покину, мне пора открывать магазин. Вы запрете дверь, когда соберетесь уходить, договорились?
Эйр пообещала, и гоблин удалился, лязгая своими адскими механизмами.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась волчица.
Жоэль приподнялся на локтях. Зеленый цвет его левой щеки не говорит мне ни о чем хорошем.
– Я знал, что ты нечисто играешь! Ты нам подкинула дурь?!
Он запахнул блейзер на груди таким стыдливым жестом, что я бы посмеялся, если бы не был так же встревожен.
– Идиот! – вспылила Эйр. – Вы оба были под действием любовных чар.
Я поперхнулся. Жоэль тоже.
– Чего?!
– Любовные чары, притом сильнейшие.
Мы с личем переглянулись.
– Не смотри на меня так! – выкрикнул он. – Это не я!
– До чего же вы бываете глупы, – перебила его Эйр, спрыгнув с комода. – За всем этим стоит Финеас.
– Финеас? – переспросил я.
– Лич? – удивился Жоэль.
Эйр нанесла нам последний удар:
– Вы побежали за ним в столовую, и вы подрались, когда поняли, что обожаете одну и ту же персону.
На этот раз я смутился всерьез. И даже не оттого, что Финеас не девочка; но он толстый увалень, позволяющий себе громко пускать ветры в столовой, придирается ко всему, что движется, да к тому же туп, как табуретка.
– И кто победил? – спросил Жоэль.
Тень улыбки прошла по лицу Эйр.
– Ты.
Ничего себе…
– К счастью, рядом оказалась Прюн, она вас разняла раньше, чем на вас обратили внимание, – продолжала Эйр, указав подбородком на темный угол комнаты.
Я вздрогнул, поняв, что вижу там не стену, а нашу великаншу. В тесной мастерской консьержа она выглядела как солдат Джо, втиснутый в домик Полли Покет[23].
– Она вас притащила сюда, – добавила Эйр. – Мы ведь не знали, когда вы придете в себя.
– Спасибо, Прюн, – обратился я к ней, когда улеглось удивление.
Она содрогнулась всем телом, но промолчала.
– Постойте-ка! Значит, мы… на территории гоблинов, да?!
Мятежный дух Жоэля пробудился, он стал с возмущением оглядываться.
– Ну конечно, – подтвердила Эйр. – Идти сюда было ближе всего.
Жоэль вскочил, как будто хотел свести к минимуму контакт своего тела с окружающими его гоблинскими штучками.
– Может кто-нибудь нам объяснить, зачем и каким образом Финеас нас зачаровал? – спросил я.
Эйр тяжело вздохнула.
– Зачем, не знаю. А каким образом – да при помощи еды.
Я поморщился.
– Маловероятно, я же не ем того, что ест Жоэль.
– Именно так, – обрадовалась Эйр. – Именно поэтому отыскать источник чар было нетрудно.
Я все еще не был готов признать очевидное, но Жоэль воскликнул:
– Шоколад!
– Точно, – подтвердила Эйр.
Мы немного помолчали. Из сказанного следовал вполне очевидный, но сильно смутивший меня вывод, и я не сразу решился сказать:
– Если так… тогда, выходит, сама директриса тоже заколдована?
– Похоже на то, – вздохнула Эйр.
– И это сделал Финеас?! – удивился Жоэль. – Но этот парень глуп, как его собственная пятка! Даже личи, те, которые дружат с моим кузеном, отказываются иметь с ним дело, такой уж он… ну, какой есть.
Я поморщился.
– Тем не менее он сумел сварить чертовски сильное приворотное зелье, – заметила Эйр. – Но это еще не самое странное!
– Вот как? – хихикнул Жоэль. – Финеас, лич-болван, сумевший заколдовать директрису, это не самое странное?
Эйр снова улыбнулась. С ума сойти, дважды за неполных десять минут, да что ж это происходит?
– Нет. Самое странное то, что я тоже съела шоколадку. Однако мне не пришлось, очнувшись, обнаружить, что я пускаю слюни, как вы оба.
Ни Жоэль, ни я не опротестовали эту не очень лестную характеристику.
– Утром я несколько раз пыталась вас расколдовать, но не смогла, а потом сообразила, почему это не сработало. В зелье, должно быть, добавили чешуйки сирены.
– Чешуйки сирены? – переспросил я.
– Да. И все равно чьи.
Эйр достала свой телефон и показала экран. Мы с Жоэлем разом вздрогнули, увидев фото кошмарной твари.