– В коридоре кто-то движется! – предупредила нас Эйр.
Прюн выпрямилась и установила растерзанный холодильник в дверном проеме, а сверху взгромоздила кассовый аппарат.
– Шевелись, Симеон!
Я вытащил из кармана блейзера пустые бутылочки и заполнил их жидкостями из двух кувшинов. Жребий брошен, как говорится. Один шанс из двух за лиманду, мне остается только надеяться, что счастливая звезда наконец-то мне посветит.
– ОТКРЫВАЙТЕ! – заорал консьерж из коридора.
Раздались удары такой силы, что пол магазина задрожал.
– ОСВОБОДИТЕ ПРОХОД, ИЛИ МЫ ПРИМЕНИМ СИЛУ! Отойдите, Аманда…
Аманда? Мы переглянулись, Жоэль одними губами выговорил «директриса», обозначив жестом очки и шиньон.
Я вскочил, чудом не влетев в мебель и не разбив флаконы, и пробрался вглубь магазина, где мы устроили летучий совет.
– Какой у нас план Б? – спросил Жоэль.
– Нет никакого плана Б, – буркнул я, рассовывая флаконы по карманам. – Давайте мне все, что накопали, живо!
Друзья недоуменно уставились на меня, и я вырвал у них добычу из рук.
– Спрячьтесь за шкафами, а я выйду. Если повезет, они будут слишком заняты, волоча меня под арест, и не заметят вас.
– Но… Погоди, отдай мое!
Жоэль вырвал у меня из рук пакет с травами, я начал злиться, но тут вдруг что-то оторвало нас от земли.
– План Б, – сообщила Прюн, улыбаясь во весь рот.
Она сунула нас с Жоэлем под локоть, свободной рукой схватила Эйр и отступила на несколько шагов.
– Прюн, ты что? – разволновался я.
Она не ответила.
У нас за спиной снова раздались удары, холодильник слегка пошатнулся. Несколько секунд – и нас накроют.
И тут Прюн рванулась вперед, разогнавшись в мгновение ока, как она умеет, и я не смог удержать вопль ужаса, когда понял, что она намерена выбить окно и выпрыгнуть.
С четвертого этажа.
Перед прыжком она поворачивается и разбивает спиной стекло и часть стены.
Мы падаем.
Мне кажется, что это длится целый век.
Притиснутый к Жоэлю, я гляжу, как разлетаются осколки стекла, поблескивая в лунном свете, пока мы стремимся к земле. Это красиво.
И вдруг мы уже внизу.
Прюн приземлилась мягко, и не успели мы понять, что гравитация сработала, и осознать, что наши внутренние органы опускаются на свои места, – потрясающее ощущение! – как огрица влетела, словно пушечное ядро, в коридор.
Ей хватило минуты, чтобы достичь нашей комнаты отдыха на другой стороне здания школы. Когда она поставила нас на ноги, мои колени подогнулись и я плюхнулся на пол, как комок теста. Эйр сумела ухватиться за стул, чтобы устоять. Что касается Жоэля, он повалился на один из диванов.
– Я заберу все, – распорядилась Прюн, собирая добычу нашей охоты. – Я спрячу. А теперь все идут спать!
Глава 27
БАМ! БАМ! БАМ!
В дверь стучат так яростно, что спинка моей кровати трясется.
– ОТКРЫВАЙТЕ! – вопит голос, которого я не узнаю.
БАМ! БАМ! БАМ!
Я еще не отер пот со щек, а Жоэль уже спрыгнул с постели и пошел открывать. Он всегда просыпается легче, чем я.
– Чего вам…
– Прочь с дороги!
Механическая рука оттолкнула лича, и он упал на мой матрас.
– Эй! – воскликнул я.
Я не успел сложить два и два, как консьерж столкнул и меня, да так, что я влетел в стену головой.
– Не шевелиться! – велел он.
Голос у него как у четырехлетнего ребенка, но мне, как ни странно, абсолютно не хотелось смеяться. Мысль о том, что он мог нанести мне черепно-мозговую травму, отбила охоту немного пошутить прямо сейчас.
– Эрман! – воскликнул профессор Фейлу, торчавший за спиной гоблина. – Эрман, насилие недопустимо! С вами все в порядке, Симеон?
Я надел очки и потер затылок; там созревала большущая шишка.
– Да, да, я….
– Где ваши товарищи? – перебил меня консьерж.
– Что-что?
– Комната на четверых. Не вижу двоих. Где они?
– Исчезли, – ответил я.
– Подтверждаете? – спросил консьерж, протянув Фейлу какой-то листок.
– Колен и Мартиаль, – прочел тот. – Да-да, подтверждаю. Они оба числятся в списке пропавших.
Консьерж облизнул свой нос, он сердится, его лапы на рычагах экзоскелета подрагивают. Выдернув ящик первого стола, он его чуть не разломал.
– Полегче! – вскрикнул Фейлу.
– Где вы были вчера вечером, вы оба? – спросил консьерж, проигнорировав профессора.
– Спали, – соврал я. – У вас есть еще такие же идиотские вопросы?
Гоблин засопел и украсил пол огромным плевком. Потом он ткнул лича пальцем в ключицу; Жоэль скривился от боли.
– Я знаю, что ты был вместе со своим кузеном во время предыдущей попытки взлома. Я это знаю. Отдайте нам тауму, и мы оставим это без последствий.
Я чувствую себя идиотом. Ну конечно же, они должны были зайти к нам, сразу после того как наведались к Люка и его друзьям.
– Болтайте что хотите, – буркнул Жоэль. – Вашим обещаниям, как и вашим принципам, грош цена.
– Где таума?
– Под защитой вашего позорного арсенала.
Гоблин отшатнулся, кулаки экзоскелета сжались.
– Эрман, успокойтесь, прошу вас, – вмешался Фейлу. – Директриса позволила вам обыскать комнату учеников, но не угрожать им!
Консьерж почесал свой собачий череп металлической рукой.
– Это вы мне? Я никому не угрожаю. Но вы, похоже, еще не понимаете, что эта кража означает для школы.
– Очень хорошо понимаем, – возразил профессор. – Но мы не будем угрожать ученикам без оснований.
– Это лич!
– Это ученик.
Гоблин продолжил свое дело, обреченное на провал, лихорадочно обыскивая комнату, разоряя наши вещи. Прощайте, мои тетрадки. Прощай, моя хорошо набитая подушка. Тут я сообразил, что мое молчание могут принять за признак вины, ведь невиновный не позволил бы так обращаться с собой.
– Могу я узнать, что вообще происходит? – разозлился я наконец.
– Сегодня ночью имел место один инцидент, – пояснил Фейлу.
– Можете быть уверены, что будет и другой, когда моя мать узнает, как с нами обращаются!
Я сильно постарался изобразить высокомерие и холодность, ведь считается, что именно так ведут себя респектабельные вампиры.
– Вы знаете, что моя мать – один из основных спонсоров школы? – добавил я.
Консьержа мои слова не особенно обеспокоили. Но Фейлу весь покрылся испариной, будто начал таять.
– Эрман, Эрман, в этой комнате ничего нет! Давайте пойдем дальше, будьте добры!
Консьерж для проформы перевернул матрас Колена, бросил на нас последний убийственный взгляд и вышел следом за профессором в коридор. Не слушая его извинений, я захлопнул дверь у него перед носом и прислонился к косяку. Сердце мое билось так учащенно, что пульс отдавал даже в зубы.
– Черт его побери, – выдохнул я, чувствуя, что бледнею. – Мы должны были предвидеть это.
Жоэль был не в лучшем состоянии, чем я.
– Да здравствует Прюн, – вздохнул он.
– Все сложно. Надеюсь, она знает, что делает.
Прошло почти три дня после нашей вылазки. Теперь гоблины прибывают ежедневно, однако таумы они не привозят. По школе шастают стаи чихуа-хуа в костюмах с галстуком-бабочкой и папками для бумаг, прикрепленными к их экзоскелету.
– Это монетаристы, – проворчал Жоэль, когда я спросил, почему он отвернулся, завидев шедшую нам навстречу странную группу, сопровождаемую вооруженной охраной. – Они заправляют всем, что относится к коммерциализации таумы, от контрактов на поставки до страхования.
– Ага, понятно. То, что они тут гуляют толпами, нехороший признак, да?
Жоэль пожал плечами.
– После первой попытки Люка было то же самое. Их адвокаты и наши долго препирались, пока не решили, что дело против кузена возбуждать не будут, при условии что он не подаст жалобу из-за повреждения его лица. В итоге они натащили в школу еще больше оружия, усилили охрану поставок, а у кузена разворочена физиономия, и мы задолжали кучу денег адвокатам.
Я положил руку ему на плечо, и он грустно улыбнулся.
Все мы в эти дни ведем себя тихо. Люка, которому мы обещали отдать оставшуюся тауму в обмен на недостающие компоненты, не скрываясь, следил за нами, и Жоэлю пришлось несколько раз его осаживать, чтобы не вызвал подозрений.
Обыски в школе продолжались под руководством директрисы и монетаристов, все классы, все дортуары тщательно переворачивали. Я был на грани сердечного приступа, когда начался досмотр комнат девочек, но Прюн оставалась безмятежной, и я уже спрашивал себя: а в самом ли деле мы ограбили магазин?
Наконец напряжение стало спадать. Гоблины появлялись реже. Они внесли только одно существенное изменение: из магазина убрали раздатчик таумы, и теперь нам предстояло довольствоваться чисто теоретическим курсом до тех пор, пока гоблины организуют новую поставку.
Судя по реакции Дедекен на наш вопрос, когда этого следует ожидать, мы еще долго не сможем сунуть нос во что-нибудь, кроме книг.
Когда я почти поверил, что мы проскочили сквозь игольное ушко, однажды утром Огюстен нашел нас и заставил отправиться следом за ним в его крохотный кабинет, куда мы вошли только под нажимом его воли. Поскольку Прюн не проявляла признаков волнения, можно было надеяться, что мы выйдем оттуда живыми.
– А у тебя уютно, – усмехнулся Жоэль.
Я не смог удержаться от улыбки, увидев, что Эйр, вынужденная прижаться к боку Жоэля, покраснела, как пион. Окажись я на месте лича, она бы мне закатила такую затрещину, что зубы вылетели бы.
– У меня есть причины для беспокойства? – спросил Огюстен без предисловий.
Мы с друзьями обменялись удивленными взглядами, и я горжусь тем, как превосходно мы разыграли комедию.
– О чем ты говоришь? – спросил я.
– Разве вы не в курсе, что происходит?
Знаете ли вы, что происходит с Прюн? Вот что он хочет узнать, но не может спросить прямо. Он должен отлично понимать: только его сестра способна пробить каменную стену толщиной сантиметров сорок и приземлиться с высоты четвертого этажа, не превратившись в тонкий блинчик.