– Ничего не знаю. Вампиры для меня тайна.
– Сколько тебе лет, Скель?
– Ровно столько, сколько требуется, чтобы крепко тебе всыпать, если и впредь будешь задавать дурацкие вопросы.
Итак, то, что говорила Ноэми в столовой, правда. Волки-оборотни передают своих элементалей по наследству? Я погладил Кальцифера, в двенадцатый раз за день задремавшего у меня на плече, представил, как приму Улисса, огонька моей матери, и невольно поморщился.
– Все не так, как ты думаешь, – проворчал Скель.
Ну вот. Видимо, я не сумел сдержаться, а следовало бы.
– Нас не сотворяют, понимаешь ли. Мы сами сознательно выбираем, присоединиться к Стае или нет.
– А что это меняет? – поинтересовался Жоэль.
– Мы не привязаны к одному хозяину, как Кальцифер к Симеону. Мы самостоятельные индивидуумы, полноценные члены группы.
– Кальцифер тоже!
Скель бросил на меня грозный взгляд, и я почувствовал себя неуютно.
– Они ваши личные игрушки. Вы не даете им времени созреть, обучиться или сделать выбор. Это совсем иное дело. И ты это знаешь.
К счастью для меня, мы уже добрались до сектора администрации. Я пока не набрался храбрости признать, что захотел призвать Кальцифера из чисто эгоистических соображений, не задумавшись, что это означало для него. Все так делают. Но это, конечно, негодное оправдание для некрасивого поступка.
– Дверь открыта, – заметил Жоэль.
Мы замедлили шаг, и я первый толкнул створку.
– Ох ты, что-то рановато! – воскликнул…
– Финеас?!
Я замер. Прямо перед нами, освещенный светлячковыми лампами, стоял этот лич, подняв свою плохо скроенную голову, обутый в нелепые резиновые сапоги и удивленный ничуть не меньше нашего.
– Погоди-ка… ты ведь брат Сюзель, верно? Я узнал твою вуаль, ну и твою рожу тоже. Вы сюда зачем явились?
– Ну а ты-то зачем? – парировал Жоэль.
Я заметил за спиной Финеаса выдвинутый ящик. Он в нем рылся.
– Я пришел пожаловаться Огюстену на закрытие Портала, – заявил он. – Так больше не может продолжаться!
– Согласен, – кивнул Жоэль, решив ему подыграть.
– А вы, младшие? Чего вы тут… О-о-ох!
Финеас заметил ушки Эйр под полой блейзера Жоэля, и его голос перешел на высокие частоты.
– Это чья же такая прелесть?
– Мы его нашли на территории школы, – наскоро придумал я. – И хотели поговорить с Огюстеном, чтобы дал нам контакты полдневных властей, ведь нужно отыскать его хозяев.
– А я бы не отказался стать хозяином этого ангелочка, – проворковал Финеас и пощекотал подбородок Эйр, которой пришлось потерпеть.
Но тут она сообразила основательно куснуть его, так что тот отскочил.
– Ай! Гадкая псина… Ладно. Не трудитесь говорить Огюстену, что я тут был, я попозже зайду.
– Учтем, – сказал я ему вдогонку, когда он покинул кабинет.
Кальцифер приклеился к двери и подал нам знак, когда Финеас удалился.
– Не бывает таких случайных совпадений, – с дрожью в голосе сказал Жоэль. – Не знаю, что он делал, но тут что-то нечисто.
– Он рылся вон в том ящике, – сообщил я ему, взял несколько разрозненных листков и положил под лампу.
– Это личные дела исчезнувших учеников!
– Вот как? Зачем же они ему были нужны?
– Откуда мне знать? Если честно, я все меньше понимаю, что происходит.
Я подробно рассмотрел лежавшие передо мной листки, но их содержание оказалось странно запутанным. Результаты тестов, зашифрованные разными способами, генеалогические таблицы такой сложности, что позавидовал бы и картограф, данные о часе рождения, фазе луны, оценки личного уровня таумической силы… Короче, тысяча и один параметр, об использовании которых в школе я не подозревал.
Мне стало интересно, что могут содержать наши с сестрой дела. Я порылся в бумагах, чтобы найти сведения о Сюзель, но тут Прюн позвала нас.
– Симеон, Жоэль! Что-то случилось с Эйр!
Я бросил стопку бумаг в ящик и присоединился к Жоэлю, уже опустившемуся на колени возле нашей маленькой волчицы.
Эйр опустила голову на пол, закрыла лапками глаза, и все ее тельце сотрясала дрожь.
– Неужели мы что-то напортачли в эликсире? – встревожился я. – Эйр? Эйр? Ну скажи, это зелье так на тебя действует?! Нужно вызвать вра…
– Погоди, она говорит!
– …аура…
– Говори громче, Эйр. Ты в порядке?
Она приподняла одну лапку, открыв желтый глаз, округлившийся от ужаса.
– Финеас. Он… он весь покрыт аурами.
– Но этого не может быть, – напомнил я. – Он же лич, а у личей не бывает ауры.
– У него… У него есть. И не одна, а много…
Глава 30
Мы мчались по коридорам, не встречая препятствий: завидев приближение Прюн, ученики расступались, как Красное море перед Моисеем. Чертовски удобно. Жоэль крепко прижимал Эйр к себе, а она уткнулась носом в его шею; Скель и Кальцифер пристроились у меня на голове.
На этот раз мы не можем больше тянуть: нужно предупредить старших. Тот факт, что Финеаса окружают множественные ауры, нам ни о чем не говорит, но он рылся в делах исчезнувших учеников. Пора передать эстафету тем, кто более компетентен.
Когда мы достигли кабинета мадам Персепуа, нас встретило препятствие в лице ее секретарши. Она выказала такую неприязнь, что я спросил себя, зачем она работает в школе, если настолько не любит детей.
– Воспитанные люди записываются на прием, – заявила она c холодной усмешкой.
– У нас срочное дело! – воскликнул Жоэль.
– Вы что же, собаку сюда притащили?
– Мадам, – вмешался я, – это действительно срочно! Будьте добры, скажите, где мы можем найти госпожу Персепуа?
Секретарша со злостью захлопнула большой еженедельник с обложкой из коричневой кожи, лежавший перед ней.
– Ничего себе! Я не обязана посвящать вас в подробности ее расписа… Эй, вы что!
Терпение Скеля лопнуло. Он дохнул огнем на руку секретарши и раскрыл еженедельник, с явным удовольствием внимая ее отчаянным воплям.
– Чей это огонек?! – завопила она.
Мы изобразили непонимание.
– Чей он? Он на меня напал!
– Комната 203-б. Совещание преподавателей.
– Вернитесь! – крикнула секретарша нам в спину, когда мы галопом двинулись прочь.
– Зачем ты ее обжег? – занервничал Жоэль.
– Я ее не обжигал. Она запаниковала, вот и все. Ничего удивительного, ведь это пикси[25], а они сущие мокрые курицы.
Не прошло и двух минут, а мы уже стояли перед комнатой 203-б. Этой пробежки мне хватило, чтобы осесть на пол. Жоэль, которого мои страдания ничуть не тронули, постучал в дверь. Внутри водворилась тишина.
Потом заскрипел стул и дверь открылась.
– Жоэль? – удивился Огюстен, высунув голову в коридор. – Что ты тут дела….Погоди! Это у тебя собака, да? Но это абсолютно запрещено!
– Нам нужно поговорить с директрисой, – перебил его Жоэль. – Она здесь?
– Идет собрание. И, к твоему сведению, говорят о вас.
Он печально взглянул на свою сестру.
– Ты мне обещала быть осторожной!
– Но я ничего не сделала!
– Самия и Ноэми рассказали нам другое.
Я так и остался сидеть. Вот даже как? Они уже наябедничали?
– А они сказали, что Прюн меня защищала? – спросил я. – Потому что Самия меня бросила на землю и едва не спалила.
– Что такое? – не понял Огюстен.
– То, что слышишь! – воскликнул Жоэль. – Они напали на Симеона, потому что он подружился с Эйр.
Огюстен приоткрыл дверь пошире.
– И где она? Она может подтвердить этот факт?
– Она… Она скоро появится.
Взгляд Огюстена остановился на Скеле, который по-прежнему сидел у меня на голове. Он вздохнул и ущипнул себя за нос; я чувствовал себя смешным, как садовый гном среди скульптур Версаля.
– Понятно. Она прячется в коридоре? Послушайте… Не знаю, чего вы хотите от директрисы, но, поверьте, сейчас момент неподходящий. Она в двух шагах от того, чтобы всех вас выгнать. Потому прошу вас утихомириться на некоторое время, а мне доверьте уладить все это.
Мы с Жоэлем и Эйр переглянулись. Волчица тявкнула, привлекая внимание Огюстена; тот протянул к ней руку и легонько погладил по голове.
– Очаровательный щеночек, не спорю. Но держать животных в школе не позволено, а вам не нужно лишнее замечание в личном деле. Советую от него избавиться.
Он отступил и взялся за дверь, остановился и добавил, строго поглядев на нас:
– Я имею в виду службу защиты животных или приют. Поймите меня правильно.
И вот мы, Прюн, Эйр, Жоэль, Скель, Кальцифер и я, стоим перед закрытой дверью.
Опять?
У меня больше не осталось выбора: я должен позвонить матери.
Я еще не успел свыкнуться с новым разочарованием и мысленно захныкал, предвидя ожидающее меня наказание, когда зазвонил телефон Жоэля.
– Ага, привет, Люка, ты… эй, эй, потише, друг. Потише! Что у тебя там стряслось?
Жоэль поставил Эйр на пол и прикрыл ухо, немного отойдя в сторону, чтобы лучше слышать. Мы, конечно же, подошли поближе.
– Гоблины? Люка, ты… Люка? Лю… Прервалось…
– А что там делается?
Когда Жоэль повернулся к нам, тревога на его лице поразила меня.
С первого дня знакомства я видел, как на нем отражаются разные эмоции. Радость, усталость, раздражение, любопытство, равнодушие… Но страх? Я впервые вижу страх в его глазах.
– Гоблины спустились в подземелье. Мне нужно туда… Если они найдут тауму… Они вооружены. Никто не знает, что личи там, внизу. Никто.
Мы все понимаем, что это означает.
Жоэль развернулся и умчался.
Мы с Прюн и Эйр, даже не обменявшись взглядами, бросились вдогонку.
Когда мы примчались в логово личей, я чувствовал, что мои легкие вот-вот выскочат наружу. Несомненно, на них мигом нашлись бы покупатели, но я постарался оставить их при себе. Поймите: я кашляю, как курильщик, и делаю вид, что не слышу, как хрипят мои бронхи наподобие кузнечных мехов.
– Хочешь воды, Симеон? – Наташа, подружка Люка, протянула мне стакан. Теперь, увидев ее поближе, я понимаю, что она точно не лич.