Несмотря на всю строгость в то время ко мне батюшки, я никогда не мыслила искать себе другого духовного отца. Помоги, Господи, по молитвам Божией Матери и нашего дорогого молитвенника и чудотворца схиигумена Саввы, остаток жизни провести в покаянном чувстве, хотя бы к концу жизни постигнуть эту главную науку из наук - познать свое негоже-ство и не отчаиваться, надеясь на милость Божию.
Благодарю за все, мой добрый пастырь!
На панихиде пели «Вечную память», а я подумала, стоя в толпе у самой двери: «Странно: неужели мы можем помнить человека вечно? Как это - вечная память?» Отец тут же стал объяснять: «Вот некоторые из вас думают: а что это такое - вечная память? Может ли человек вечно кого-то помнить? Конечно нет, возлюбленные! Он и сам-то не вечен. А это мы просим у Бога, чтобы Он вечно помнил. Он-то вечный!»
Приехал ко мне в Загорск батюшка. Погода была хорошая, а потом пошел дождь и стало грязно. Отец попросил у меня галоши. Я говорю: «У меня нет таких больших галош». - «У тебя был муж, дай его галоши». - «Да у меня же нет!» - «Как нет, а в диване новые галоши лежат».
Я посмотрела - и правда, тем лежали новые галоши, о которых я совсем забыла.
Я не знал отца Савву и никогда не видел его живым. Но когда познакомился с его духовными чадами (а это была дружная духовная семья), то с великой радостью влился в нее.
Поражали и утверждали меня в вере и необыкновенные сны, предвозвещавшие мне будущие события и открывавшие мне волю Божию. В снах я видел Промысл Божий, направляющий меня на путь спасения. В этих снах я не один раз видел отца Савву точно таким, каким он изображен на фотографиях.
Об одном из них хочу рассказать: перед рукоположением во диакона.
Гора - высокая, скалистая, с острой вершиной. Я стою у самой вершины и держусь за самый шпиль. Обернулся и посмотрел назад, вижу - пропасть. Думаю: «Если я не буду держаться, то упаду вниз и разобьюсь».
С большим усилием я подтянулся вверх и на другом склоне, внизу, увидел еще большую пропасть, чем сзади. Вдруг вижу слева темного человека с мрачным лицом, зовущего: «Перебирайся ко мне». А склон слева поднимается еще выше. Думаю: «Зачем я туда полезу, тем более налево?» Потом я как-то невольно взглянул направо и увидел, что скала спускается к подножию горы.
Меня объяла великая радость, и я начал потихоньку спускаться все ниже и ниже. Наконец благополучно спустился к подножию горы. Здесь передо мной открылось небольшое поле, покрытое зеленой травкой. Я увидел одного знакомого священника - отца Н., чадо отца Саввы, в подряснике, с крестом.
Я спросил его: «Почему вы здесь?», но он не ответил.
В это время подходит к нам юноша и говорит:
- Отец Савва благословил сказать вам, что отец Н. - священник, а ты - диакон.
«Какой я диакон, мне надо хором руководить. Кто меня заменит?»
Затем юноша незаметно исчез, а я стоял, очарованный всем виденным. Мы молча смотрели с отцом Н. друг на друга. Потом я повернулся направо и начал спускаться все ниже и ниже, а о. Н. стал исчезать из поля зрения.
Через три месяца после этого сна меня рукоположили во диакона.
Я часто слышала от окружающих, что в жизни надо быть мудрой. Мне указывали на мои недостатки, неопытность, большую доверчивость, простоту. И я старалась исправиться, пытаясь искать мудрость в духовных книгах. И вот как-то в Печорах, в храме, отец, проходя мимо, заметил: «Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного». И мне все вдруг стало ясно и легко.
На исповеди отец стал перечислять мои грехи с такой точностью, что я даже вскрикнула:
- Ой, это мои грехи!
Меня мучила стенокардия в тяжелой форме, приступы продолжались сутками, много раз я была на волоске от смерти.
Однажды в храме отец сказал во всеуслышание, что у меня больное сердце. Одна из молящихся приходит к нам на квартиру, где я остановилась с детьми, и говорит, что, наверно, я скоро умру, если отец так сказал. Моя дочь стала плакать:
- Я и в храм больше не пойду: там сказали, что мама скоро умрет.
Утром все пошли в обитель. Дети побежали вперед и встретили отца, идущего в храм.
- Что у вас там вчера была за паника, что мама умрет? - спрашивает батюшка.- Мне Господь открыл, что мама ваша будет жить долго.
Прошло некоторое время, я чувствовала себя хорошо. Но после смерти мамы у меня снова участились сердечные приступы.
Приехала к отцу, передала свою исповедь, где написала, что мне опять очень плохо. После литургии отец вышел из алтаря, остановился около меня, посмотрел прямо в глаза, погладил меня по лицу и сказал:
- Сердце твое больше болеть не будет.
И я почувствовала в сердце какие-то толчки. После этого болеть я перестала и не нужны мне стали никакие лекарства.
Когда я болела, то огорчалась на детей, что они мне не помогают. Приезжаю к отцу и спрашиваю: как быть?
- Когда устанешь, то перекрестись и скажи: «Делаю ради Христа», и Христос тебе поможет.
Так и я стала поступать. Исчезли мои обиды, и усталости не стало. Как только почувствую, что раздражаюсь, прошу перед карточкой отца:
- Отец, помогите, опять раздражаюсь.
Приезжаю к нему, он говорит:
- Вот ты все пишешь мне: «Раздражаюсь, помогите» (а я и не писала). - В руке у отца иконочка Божией Матери «Неопалимая Купина», он дает ее мне и говорит: - Она помогает не только от пожара дома, но и от пожара души. Молись Ей.
Начала я молиться Божией Матери перед этой иконой. Мне сделалось легко, я перестала раздражаться.
На исповеди отец сказал, что не надо бояться душевнобольных. И, окинув всех взглядом, добавил:
- Здесь все до единого больные, только в разной степени и в разной форме: у кого один, у кого два, у кого семь, а у кого - две тысячи бесов. И если мы раздражаемся, то мы больные.
Я думала: он берется очистить одну, у которой две тысячи бесов, а лучше бы всех нас вместо нее одной очистил, и были бы все чистые. Он повернулся ко мне и говорит:
- Была одна больная, часто ходила к старцу, просила очистить ее. И когда старец ее очистил, то она стала неверующая. Она вернулась обратно и просит его: «Верни мне мою болезнь и верни мне мою веру». Старец ответил: «Много я трудился, чтобы очистить тебя, но еще больше надо трудиться, чтобы вернуть половину твоей болезни и половину твоей веры».
Подумалось мне, что после поездки к отцу я стала намного хуже, что напрасно ездила… Оставив исповедь, он подошел ко мне и говорит:
- Когда младенцу три года, мать берет его на руки и ласкает. Но когда ему уже двенадцать лет, то с него уже другой спрос и мать его на руки не берет. Так и отец духовный: три года носит чадо на руках, а теперь с вас уже и спрос.
И сравнил меня с карликом.
- Лилипут не растет или уродливо растет, и тогда нужны уже подпорки: шлепки, испытания - скорби, напраслины. Так в жизни духовной и бывает: за утешением следует скорбь. И чем сердцу больнее, тем полезнее, спасительнее для души. Другого пути нет. Все святые сим путем шли. И нам надо им подражать!
Заметила я на квартире, что схимницы и монахини не употребляли пищу до двенадцати часов дня и после шести часов вечера, а меня заставляли есть «за послушание». В душе я решила: приеду домой и тоже буду так делать. Намерение свое решила держать в тайне, никому не говорить об этом, даже отцу.
После литургии отец говорит всем:
- Вот посмотрите на Г. Она решила: как приедет домой, то не будет есть до двенадцати часов дня и после шести часов вечера. А муж ее за это из дома выгонит. После Петрова дня благословляю ехать на Украину и пить молоко, есть яйца, что бы приобрести нормальный вид. И никакого режима в часах.
Я только поражалась: ничего от батюшки не скроешь!
Поссорились мы с дочерью. А в это время у отца была одна из наших чад. Отправляя ее домой, он передал для нас духи «Роза» и говорит:
- Там у Н. с Г. вспышка. Ух как! - И руками показал как.- Пусть они подушатся этими духами, а Г. скажи, чтобы она так больше не поступала.
После второй вспышки отец присылает нам розовое масло. Я серьезно обратила внимание на свою вспыльчивость и стала сдерживаться, даже сердитого вида не показывала дочери, вспоминая батюшкины слова: «Смиряйся перед детьми, ведь ты господствуешь над ними».
Отец мне сказал, чтобы я читала акафист Божией Матери, а какой, не сказал. По жребию я стала читать акафист Ахтырской Божией Матери, иконочку которой я получила от него как первое благословение.
И дочь моя начала изменяться. Через некоторое время она мне призналась:
- Если бы ты, мама, поступала со мной грубо, ты потеряла бы меня навсегда.
Часть 2
Часть 2
По благословению отца, мы поехали домой. В вагоне сестра улыбается.
- Что ты улыбаешься? - спрашиваю я.
- Отец сказал: «Будете ехать под стражей». И смотри, кругом нас солдаты.
Еще отец сказал Л., что ей предстоят похороны, на которых будут священник и врач. Приехала она домой, Через неделю - телеграмма: у брата ее мужа умерла жена. Они с мужем едут на похороны. Погода была ненастная: дороги занесло снегом. Народу собралось мало. Приехали только брат - священник и другой брат - врач.
У меня отнималось правое плечо, с большим трудом я могла положить крестное знамение. Лежала в больнице, но улучшения не было. Приехала к отцу. На исповеди он стал говорить о болезнях, потом приблизился ко мне, положил руки на мое больное плечо и с силой нажал. И я сразу перестала чувствовать боль. И до сих пор это плечо меня больше не беспокоит.
Заболели у меня глаза, резко падало зрение. Врачи предлагают операцию. Я поехала к отцу за благословением.
- На операцию сейчас не благословляю. Вот тебе маслице, будешь мазать, и закажи молебен с акафистом Казанской Божией Матери,- сказал мне отец.