То жизни полных парижан,
Холодной северной столицы
Забыв и скуку и туман!
Как не забыть, когда пред вами,
Блестя лазурными волнами,
Залив широкий зашумит
И кипарис вас осенит
Своими темными ветвями…
В сиянье лунном Колизей,
Свидетель Рима славных дней,
Предстанет гордый, величавый…
Польются Тассовы октавы,
Засвищет южный соловей…
Иль под окном вам серенаду
Влюбленный юноша споет, –
Всё незнакомую отраду,
Блаженство в душу вам прольет!
И заживете вы привольно
Вдали от русской стороны!
А я?.. Досадно мне и больно!
И жаль мне, жаль вас, как весны…
Да! как весна, вы согревали,
Живили сердце мне порой…
Сомненья прочь вы отгоняли,
Вы путеводною звездой
В пустыне жизни мне сияли…
И был я счастлив… Пустота
Меня, как прежде, не томила,
И прихотливая мечта
В грядущем что-то мне сулила…
Но знают все, и с давних пор,
Что у судьбы обыкновенье –
Заветным нашим помышленьям
Идти всегда наперекор;
И вот уж близкий час разлуки
Вы мне пророчите, и вас
Молю я: дайте ваши руки
К губам прижать в последний раз!
Еще на миг до расставанья
У ваших ног забудусь я,
А там от муки и рыданья
Пусть разорвется грудь моя!
Но всё не верю я… Скажите,
Ужель расстаться должно нам?
А если должно – обманите:
Поверю вашим я словам.
И оживу я, обольщенный
Надеждой ложной… Так порой,
Путем далеким утомленный,
В степи широкой и пустой,
С ее зыбучими песками,
Находит пальму пилигрим,
И под тенистыми ветвями
Ложится он, и перед ним
Встают знакомые картины:
Он видит пестрые равнины,
Он видит горы и леса,
Луга, покрытые стадами,
И, отраженные водами,
Его родные небеса!
Он весел, счастлив, сердце бьется,
Струятся слезы по щекам;
Но гром в пустыне раздается…
Очнулся путник… и глазам
Предстала та же степь немая
И тот же ровный длинный путь,
И смотрит он кругом, вздыхая…
Тоска ему сжимает грудь;
А пальма стройная листами,
Над ним качаяся, шумит,
И он дрожащими устами
Ее за сон благодарит…
<1846>
Звуки*
Не умолкай, не умолкай!
Отрадны сердцу эти звуки;
Хоть на единый миг пускай
В груди больной задремлют муки.
Волненья прошлых, давних дней
Мне песнь твоя напоминает;
И льются слезы из очей,
И сладко сердце замирает…
И мнится мне, что слышу я
Знакомый голос, сердцу милый;
Бывало, он влечет меня
К себе какой-то чудной силой;
И будто снова предо мной
Спокойный, тихий взор сияет
И душу сладостной тоской,
Тоской блаженства наполняет…
Так пой же! Легче дышит грудь,
И стихли в ней сомненья муки…
О, если б мог когда-нибудь
Я умереть под эти звуки!
<1846>
«К чему мечтать о том, что после будет с нами…»*
«К чему мечтать о том, что после будет с нами,
О том, чего уму постигнуть не дано…
Хоть часто тернии здесь смешаны с цветами,
Но всё ж земную жизнь бесславить вам грешно.
Отрадного и в ней, поверьте, много, много…
Смотрите: гром затих, и ясен свод небес…
И тучи прочь бегут лазурного дорогой,
И шепчет им вослед привет прощальный лес.
Смотрите, как луга вокруг благоухают,
Упитана дождем зеленая трава,
И легкий ветерок с волной реки играет,
И рожь златистая колышется едва…
Прекрасен этот мир! Возможно наслажденье!
К чему ж о гробе нам всечасно говорить…
Здесь ласки жен и дев, и страсти упоенья,
Здесь сердце может всё, что хочет, полюбить!»
Да! Этот мир хорош; но право наслаждаться
Даровано ли всем могучею судьбой?..
Здесь узники вдали от родины томятся,
Там в рубище бедняк с протянутой рукой.
Тот солнечных лучей напрасно ищет взором, –
Не заглянут они в окно тюрьмы его…
Другой на небеса глядит с немым укором, –
От зноя отдохнуть нет крова у него!
Не для него красы улыбка молодая,
Его трудов другим всегда назначен плод.
Под тяжким бременем нужды изнемогая,
Прекрасным этот мир бедняк не назовет!..
Но пред лицом творца равны его созданья –
И там найдет бедняк за муки воздаянья!
Да, верю, верю я, что все пред ним равны…
Но люди не для мук – для счастья рождены!
И сами создали себе они мученья,
Забыв, что на кресте пророк им завещал
Свободы, равенства и братства идеал
И за него велел переносить гоненья.
<1846>
Встреча*
(А. П. Я-вой)
Я встретил вас, и пробудилось
Воспоминанье прошлых дней
В душе безрадостной моей.
И сердце сильно так забилось,
И вновь огнем зажегся взор.
О! верьте, верьте мне – с тех пор,
Как разлучился с вами я,
Тянулась глупо жизнь моя,
Однообразна, без волнений;
Мой ровный путь меня томил,
Искал я всюду наслаждений
И всюду скуку находил.
Но вот явились вы – и снова
Любить и веровать готова
Душа воскресшая моя!
Но странно вам, как взор суровый,
Как гордый ваш полупоклон,
Как будто ласковое слово,
Отрадны мне… я вам смешон?
О нет! признайтесь: вид надменный
Врагу прощение таил!
Я всё прочел, когда, смиренный,
Вам в очи взоры устремил!
Гнев не пристал – все скажут это –
Прекрасным ангела чертам,
Как лавры нынешним поэтам,
Как желтый лист к березе летом,
Как туча южным небесам!
Подайте ж руку примиренья,
Сам бог велел прощать врагам,
А вы с таким благоговеньем,
Так часто ходите во храм!
Иль приговора вы страшитесь
Вас окружающих людей;
Иль разорвать вы не решитесь
Приличья светского цепей?
Носите их! пока сомненье
Не взволновало вашу грудь!
Минует время ослепленья,
Захочет сердце отдохнуть,
Тогда, с невольною тоскою
На дни былые бросив взгляд,
Вы друга вспомните порою…
Или врага – я виноват!
<1846>
«По чувствам братья мы с тобой…»*
По чувствам братья мы с тобой,
Мы в искупленье верим оба,
И будем мы питать до гроба
Вражду к бичам страны родной.
Когда ж пробьет желанный час
И встанут спящие народы –
Святое воинство свободы
В своих рядах увидит нас.
Любовью к истине святой
В тебе, я знаю, сердце бьется,
И, верно, отзыв в нем найдется
На неподкупный голос мой..
<1846>
«Когда увижу я нежданно погребенье…»*
Когда увижу я нежданно погребенье
И мыслю, что собрат, земной покинув пир,
От жизненных трудов найдя успокоенье,
Сокрылся навсегда в неведомый нам мир,
Тогда опустятся невольно руки долу,
И дух мятежный мой смирится и молчит,
И скорбная душа к отца небес престолу,
Безмолвствуя, в мольбе, но с трепетом летит.
В тот миг душа свята, она чужда земного,
Она так далека всех жизненных сует,
И у подножия престола всеблагого
За милость и покров дает ему обет:
На жизненном пути нездешних наслаждений
Искать, и требовать, и помнить смертный час,
Для неба на земле, средь горя и мучений,
Прожить всегда в добре, для ближнего трудясь.
Но человека здесь мир суетный тревожит,
Тяжел обет души!.. Его он позабыл,
Без вздорных радостей он в мире жить не может
И всё, живя, грешит, как прежде он грешил.
Как дети в жизни мы достойны сожаленья!
Нас надо не учить, а только забавлять.
Ребенок закричал, заплакал, в утешенье
Ему торопится подать игрушку мать.
Его утешили на время, хорошо ли?
Не лучше было бы ребенка наказать;
В нем нет еще ума – в нем есть желанье воли,
И им руководить должны отец и мать!..
<1867>
«Как испанская мушка, тоска…»*
Как испанская мушка, тоска
Легла мне на сердце, и в споре
С сердитой судьбой, как треска
Шотландская, высох я вскоре…
С тех пор я таскаюсь едва.
Увы! говорить ли и петь ли
Начну я – страдальца слова
Скрипят, будто ржавые петли…
А по небу ходит луна;
В толкучий несут груду хлама,
Испанка сидит у окна,
И грудь моя взрыта, как яма…
<1847>