Под гнетом легким ветерка;
И прилетел издалека
С звенящей трелью соловей…
Прекрасны вы, дары весны;
И горе бедным и больным,
Чьи очи горьких слез полны…
Такие ночи созданы
Для тех, кто счастлив и любим!
<1862>
Отдохну-ка, сяду у лесной опушки;
Вон вдали – соломой крытые избушки,
И бегут над ними тучи вперегонку
Из родного края в дальнюю сторонку.
Белые березы, жидкие осины,
Пашни да овраги – грустные картины;
Не пройдешь без думы без тяжелой мимо.
Что же к ним всё тянет так неодолимо?
Ведь на свете белом всяких стран довольно,
Где и солнце ярко, где и жить привольно.
Но и там, при блеске голубого моря,
Наше сердце ноет от тоски и горя,
Что не видят взоры ни берез плакучих,
Ни избушек этих сереньких, как тучи;
Что же в них так сердцу дорого и мило?
И какая манит тайная к ним сила?
Июль 1861
Люблю я под вечер тропинкою лесною
Спуститься к берегу зеленому реки
И там, расположись под ивою густою,
Смотреть, как невод свой закинут рыбаки,
Как солнце золотит прощальными лучами
И избы за рекой, и пашни, и леса,
А теплый ветерок меж тем, шумя листами,
Едва-едва мои взвевает волоса,
И ласково лицо мое целует ива,
Нагнув ко мне свои сребристые листы.
О, как мне хорошо! Довольный и счастливый,
Лежу я вдалеке от скучной суеты;
Мне в уши не жужжат заученные фразы
Витий, что ратуют за «медленный прогресс»
И от кого бы прочь бежал, как от заразы,
В пустыни дикие, в непроходимый лес.
Порою в разговор рыбак со мной вступает
О том, какой ему на долю выпал лов,
Как сына он к дьячку учиться посылает…
И я внимать ему хоть целый день готов:
Мне по душе его бесхитростное слово,
Как по душе мне жизнь средь вспаханных полей, –
Здесь, пошлости и лжи стряхнув с себя оковы,
Свободней я дышу и чувствую полней.
Июль 1861
Солнце горы золотило,
Золотило облака.
Воды светлые катила
В яркой зелени река.
И казалось, эти воды
Унесли с собою вдаль
И недавние невзгоды,
И недавнюю печаль.
И как будто воротилась
Снова дней моих весна;
Сердце весело так билось,
Так душа была ясна.
Всё, чего душа просила
Так напрасно с давних пор,
Всё природа ей дарила:
И свободу, и простор!
Июль 1862
Ночь пролетала над миром,
Сны на людей навевая;
С темно-лазоревой ризы
Сыпались звезды, сверкая.
Старые мощные дубы,
Вечнозеленые ели,
Грустные ивы листвою
Ночи навстречу шумели.
Радостно волны журчали,
Образ ее отражая;
Рожь наклонялась, сильнее
Пахла трава луговая.
Крики кузнечиков резвых
И соловьиные трели,
В хоре хвалебном сливаясь,
В воздухе тихом звенели,
И улыбалася кротко
Ночь, над землей пролетая…
С темно-лазуревой ризы
Сыпались звезды, сверкая…
Июль 1862
Бледный луч луны пробился
Сквозь таинственной листвы,
И приносит ветер теплый
Запах скошенной травы.
Всё бы только здесь лежал я,
Под навесом этих ив,
В даль немую, в купол звездный,
Взор бесцельно устремив;
Всё бы слушал, как вершина
Ивы дремлющей шумит,
Как на темном дне оврага
По камням родник журчит.
Это тихое журчанье,
Шелест листьев, свет луны –
На меня всё навевает
Примиряющие сны…
Ночь! с твоим сияньем кротким,
Для усталого меня,
Ты дороже и милее
Ярко блещущего дня…
Июль 1862
Что ты поникла, зеленая ивушка?
Что так уныло шумишь?
Или о горе моем ты проведала,
Вместе со мною грустишь?
Шепчутся листья твои серебристые,
Шепчутся с чистой волной…
Не обо мне ли тот шепот таинственный
Вы завели меж собой?
Знать, не укрылася дума гнетущая,
Черная дума от вас!
Вы разгадали, о чем эти жгучие
Слезы лилися из глаз?
В шепоте вашем я слышу участие;
Мне вам отрадно внимать…
Только природе страданья незримые
Духа дано врачевать!
<1863>
«Зачем при звуках этих песен…»*
Зачем при звуках этих песен,
Знакомых песен старины,
Ты, сердце, сильно так забилось,
Как будто в дни своей весны?
Ужель восторги и печали,
Все бури юношеских лет,
В тебе оставили навеки
Ничем неизгладимый след?
Ты жарко верило, любило –
Но жизнь разбила все мечты.
Жизнь ничего не пощадила,
Пред чем благоговело ты!
И холоднее год от году
В тебе струиться стала кровь…
Что ж встрепенулось ты? Иль пламень,
Давно угасший, вспыхнул вновь?
Иль просто жаль тебе былого:
Тревог и чувств пережитых?
Но, как волну, что вдаль умчалась,
Не воротить нам больше их!
Оставь напрасные порывы,
Тревоги старые забудь…
О! лучше б нам под эти звуки
С тобой последним сном заснуть!
<1863>
«В суде он слушал приговор…»*
В суде он слушал приговор –
Его галеры ожидали:
Он был бедняк, и был он вор.
Неделю дети голодали,
И, нищетой удручена,
Глядела в гроб его жена;
Труды, заботы, огорченья,
Знать, не по силам были ей;
И поддался он искушенью:
Украл на хлеб семье своей.
И осуждение бесстрастно
Прочел ему синедрион;
Казалось, нищетой ужасной
Никто из них не поражен;
Пример не нов, да и напрасно
Жалеть – неумолим закон!
Лишь одному людское горе
Доступно было в этот миг,
Любовь в одном светилась взоре:
Глядел – и кроток и велик –
Среди безмолвной тишины
Христос распятый – со стены…
<1863>
Умирающий*
Оставь, душа, сомненья и надежды!
Конец борьбе с мирским всесильным злом.
Я чувствую: сомкнутся скоро вежды,
Близка пора заснуть последним сном!
Истощены бесплодно наши силы;
Мы не щадя их тратили в борьбе;
Но у дверей темнеющей могилы
Мы не пошлем проклятия судьбе.
И от нее не ждем мы воздаянья
За всё, чем жизнь была отравлена…
Страдали мы – но были те страданья
Дороже нам бездействия и сна.
Покинем мир спокойно, без упрека;
Пусть не для нас победные венцы,
Пусть цель от нас была еще далеко,
Но пали мы как честные борцы!..
<1863>
Весна («Опять весной в окно мое пахнуло…»)*
Опять весной в окно мое пахнуло,
И дышится отрадней и вольней…
В груди тоска гнетущая заснула,
Рой светлых дум идет на смену ей.
Сошли снега… Оковы ледяные
Не тяготят сверкающей волны…
И плуга ждут далекие, немые
Поля моей родимой стороны.
О, как бы мне из этих комнат душных
Скорей туда хотелось – на простор,
Где нету фраз трескучих и бездушных,
Где не гремит витий продажных хор.
В поля! в поля! знакомая природа
К себе красой стыдливою манит…
В поля! там песнь воскресшего народа
Свободная и мощная звучит.
<1863>
Ипохондрия*
Подумать страшно, что такой
Конец сужден житейской драме;
Что будешь в узкой, темной яме
Лежать недвижный и немой;
Что черви примутся точить
Твое покинутое тело –
Точить то сердце, что умело
И ненавидеть и любить.
И после многих, многих лет
Какой-нибудь мечтатель праздный
Найдет твой череп безобразный
И унесет в свой кабинет,
Чтоб вместо мрамора лежал
Он на листах бумаги пыльной
Или детей, жилец могильный,
Как зашалят они, пугал.
<1863>
Осень*
Я узнаю тебя, время унылое:
Эти короткие, бледные дни,
Долгие ночи, дождливые, темные,