Восемь славянских племен
Итак, при переходе восточных славян с Карпат на Днепр, существовавшие родовые и племенные связи были уничтожены.
«Одни родичи уходили, – поясняет Ключевский в „Боярской Думе“, – другие оставались; ушедшие селились на новых местах не рядом, сплошными родственными поселками, а вразброску, одинокими, удаленными друг от друга дворами. К этому вынуждало тогдашнее состояние страны, куда направлялась славянская колонизация: каждый выбирал для поселения место удобное для лова и пашни, а среди лесов и болот такие места не шли обширными сплошными пространствами. Такое топографическое удаление членов рода друг от друга затрудняло практику власти родового старшины над всей родней, колебало и затрудняло имущественное общение между родственными дворами, помрачало в родичах мысль об общем родовом владении, людей разных родов делало ближайшими соседями друг другу. Так разрушались юридические связи рода и подготовлялся переход общежития на новые основания; обязательные родовые отношения превращались в родословные воспоминания или в требования родственного приличия, родство заменялось соседством. С течением времени успехи промысла и торга создавали среди разбросанных дворов сборные пункты обмена, центры гостьбы (торговли), погосты; некоторые из них превращались в более значительные торговые средоточия, в города, к которым тянули в промышленных оборотах окрестные погосты, а города, возникшие на главных торговых путях, по большим рекам, вырастали в большие торжища, которые стягивали к себе обороты окрестных городских рынков. Так племенные и родовые союзы сменялись или поглощались промышленными округами. Когда хозарское владычество поколебалось, малые и большие города начали укрепляться и вооружаться. Тогда погосты стали подчиняться ближайшим городам, к которым они тянули в торговых оборотах, а малые города подчинялись большим, которые служили им центральными рынками. Подчинение вызывалось или тем, что вооруженный и укрепленный город завоевывал тянувший к нему промышленный округ, или тем, что население округа находило в своем городе убежище и защиту в случае опасности, иногда тем и другим вместе. Так экономические связи становились основанием политических, районы городов превращались в городовые волости. Эти области старинных больших городов и легли в основание областного деления, какое видим на Руси впоследствии, в XI и XII в. Этнографический состав этих городовых областей показывает, что они созидались на развалинах древних племенных и родовых союзов. Повесть о начале Русской земли пересчитывает несколько племен, на которые распадалось восточное славянство до появления князей в Киеве, и при этом довольно отчетливо указывает местожительство каждого племени. Но в половине IX в. эти племена были уже только этнографическими или географическими группами населения, а не политическими союзами, хотя, быть может, и составляли некогда такие союзы. Повесть смутно помнит, что когда-то у каждого племени было «свое княжение», но не запомнила ни одного племенного князя, который в IX в. руководил бы целым племенем. Областное деление Русской земли при первых киевских князьях, в основание которого легли городовые области более раннего происхождения, далеко не совпадало с племенным, как его описывает Повесть. Не было ни одной области, которая состояла бы из одного цельного племени: большинство их составилось из частей разных племен; в некоторых к цельному племени примкнули части других племен. Племена, части которых, политически разбившись, притянуты были чужеплеменными большими городами, были именно те, которые и до этого не имели политического единства, а последнее не завязалось среди них потому, что у них не было больших городов, которые могли бы торгом или оружием стянуть к себе разрозненные части своих племен, прежде чем сделали это большие города чужих племен. Около половины IX в. на длинной речной полосе Днепра – Волхова между Киевом и Ладогой положение дел, можно думать, было таково: из восьми занимавших эту полосу славянских племен четыре (древляне, дреговичи, радимичи и вятичи), жившие несколько в стороне от торгового движения по главным речным путям и слабо им захваченные, оставались разбитыми на мелкие независимые один от другого округа, средоточиями которых были земледельческие укрепленные пункты, городки, пашущие свои нивы, как выразилась летопись о городах Древлян; у четырех других племен (Славян ильменских, кривичей, северян и полян), живших на главных речных путях и принимавших более деятельное участие в шедшем здесь торговом движении, такие округа уже соединялись под руководством больших промышленных и укрепленных городов, образуя шесть или семь крупных городовых областей, которые захватывали значительные части этих племен или целые племена и даже начинали втягивать в себя ближайшие поселения четырех других племен. Процесс образования этих областей и расхищения ими соседних племен, не успевших объединиться, начался до киевских князей, но завершился уже при них и с их содействием».
Соседями славян на юге были греческие колонии, осевшие берег Русского, то есть Черного, моря. Это были весьма древние города-государства, имевшие многовековую историю. Ольвия, выведенная из Милета, образовалась в VI веке до нашей эры, она была расположена в глубине лимана Восточного Буга (против Николаева), Херсонес Таврический находился на юго-западном берегу Крыма, Феодосия и Пантикапея (ныне Керчь) – на юго-восточном его берегу, Фанагория – на Таманском полуострове, на азиатской стороне Керченского пролива, или древнего Босфора Киммерийского, и Танаис был построен в устье Дона. Ключевский указывает, что эти греческие колонии и были основой для успешного плавания древних, дославянских еще, судов по Днепру на далекий север и с севера на греческий юг. Путь этот, согласуясь с нашей Повестью, он называет путем из варяг в греки. Славяне, осевшие на Днепре, по всему его течению, от юга до севера, взяли эту важнейшую артерию под контроль. Киев, стоявший в верховьях Днепра, запирал реку от нежелательных для славян торговцев. Нижнее течение контролировали греки. Но для нормальной торговли они вынуждены были поддерживать со славянами добрососедские отношения, иначе вся торговля шла насмарку. А сами славяне, у которых не было для торговли драгоценного янтаря, осваивали леса и нашли выгодную статью дохода: пушнину, мед и воск – товары, которые очень ценились на юге.
Хазары
Способствовало такой славянской торговле и то, что в этот исторический момент, по Ключевскому, они были завоеваны пришедшими с востока в низовья Волги кочевыми хазарами, быстро обратившимися к оседлости. Хазары возвели на берегах Волги огромный торговый город Итиль, куда стекались купцы со всех сторон света. Сами хазары были тюркским народом, но в VIII веке они приняли от переселившихся из Закавказья евреев иудаизм. Именно на это восьмое столетие новой эры и приходятся завоевательные походы хазар на запад – на области различных славянских племен. Воинственные хазары быстро захватили вятичей, радимичей, северян. Не избежали этой участи и поляне. Правда, Повесть рисует нам завоевание как весьма патриотическую картинку:
«По прошествии времени, после смерти братьев этих (Кия, Щека и Хорива), стали притеснять полян древляне и иные окрестные люди. И нашли их хазары сидящими на горах этих в лесах и сказали: „Платите нам дань“. Поляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу, и отнесли их хазары к своему князю и к старейшинам, и сказали им: „Вот, новую дань нашли мы“. Те же спросили у них: „Откуда?“ Они же ответили: „В лесу на горах над рекою Днепром“. Опять спросили те: „А что дали?“ Они же показали меч. И сказали старцы хазарские: „Не добрая дань эта, княже: мы добыли ее оружием, острым только с одной стороны, – саблями, а у этих оружие обоюдоострое – мечи. Им суждено собирать дань и с нас, и с иных земель“. И сбылось все это, ибо не по своей воле говорили они, но по Божьему повелению. Так было и при фараоне, царе египетском, когда привели к нему Моисея и сказали старейшины фараона: „Этому суждено унизить землю Египетскую“. Так и случилось: погибли египтяне от Моисея, а сперва работали на них евреи. Так же и эти: сперва властвовали, а после над ними самими властвуют; так и есть: владеют русские князья хазарами и по нынешний день».
К XII веку, когда Повесть переписывалась, хазар как таковых уже не было, каганат стал таким же прошлым, как и князь Святослав, который воевал против каганата. В VIII веке славяне были достаточно диким народом. Вероятно также, что и обоюдоострых мечей славяне тоже пока что не знали. Во всяком случае, эти славянские меченосцы были побеждены за очень короткое время. История не сохранила никаких следов особенной жестокости завоевателей, впрочем, как не сохранила и особенной их нежности к завоеванным. Ключевский считал, что завоеватели были народом не воинственным и достаточно мягким и что хазарское иго было для днепровских славян не особенно тяжело и не страшно, причем настолько оно случилось вовремя, что, лишив восточных славян внешней независимости, оно доставило им большие экономические выгоды. Как бы то ни было, но завоеванные славяне быстро влились в новый для них торговый хазарский мир. Они стали использовать Днепр как отличную торговую дорогу, вышли не только на греческий, но и на дальний каспийский рынок. По словам Ключевского, арабский писатель IX века отмечал, что «русские купцы возят товары из отдаленных краев своей страны к Черному морю в греческие города, где византийский император берет с них десятину (торговую пошлину); что те же купцы по Дону и Волге спускаются к хозарской столице, где властитель Хозарии берет с них также десятину, выходят в Каспийское море, проникают на юго-восточные берега его и даже провозят свои товары на верблюдах до Багдада», то есть славянская торговля Киева шла практически в мировом масштабе. На берегах Днепра находят древние клады, которые относятся ко времени, которое предшествует летописному – то есть к VIII–IX вв. нашей эры, некоторые монеты из кладов относятся даже к VII столетию. Это в основном арабские дирхемы, самая ходовая валюта восточного мира. Очень важно, что поздние монеты из этих кладов относятся к началу IX века, то есть времени, когда Киев был под хазарами и платил им дань. Город Куява, или Куяба, был отлично известен в арабском мире. Все знали, что оттуда, из Куявы, привозят не только меха, мед и воск, но и чудесный дешевый товар – славянских рабов. Этот товар исправно поступал как при хазарах VIII века, когда Киев был городом полян, так и после перемены власти в Киеве, когда город стал принадлежать новым хозяевам. Эти новые хозяева вошли в нашу историю как варяги, а спор о легитимности их власти в древнем русском государстве и вовсе из кабинетов книжников давно перетек в широкие массы. Впрочем, спор этот больше касается не того, имели ли эти пришлые завоеватели право распоряжаться судьбой завоеванного славянского мира, а того, было ли таковое завоевание вообще. Ключевский без малейшего сомнения считал, что было. И что именно это завоевание – хотим мы того или не хотим – сделало небольшую Полянскую Киевщину Днепровской Русью, расширив ее владения от Черного моря до Балтийского. Так что обратимся сейчас к истории этого завоевания и пресловутому варяжскому вопросу.