203…
Полк связывала «стародавняя дружба» с 13-й конно-артиллерийской батареей – такая, что ее офицеры считались членами офицерского собрания Белорусского полка204.
В начале 1910-х такая же дружба завязалась у белорусских гусар и со вновь прибывшей во Владимир-Волынск 14-й конно-артиллерийской батареей. Ее офицеры были приняты в офицерское собрание Белорусского полка «на тех же основаниях», что и офицеры 13-й конной. А уже в августе 1914-го, в начале Галицийской битвы, дружба белорусцев и 14-й конной «скрепилась кровью, обильно пролитой 3-им эскадроном полка при выручке 14-й конной батареи, отбивавшейся картечью от наседавшего врага»205.
11-й Донской казачий Генерала от Кавалерии Графа Денисова полк также квартировал во Владимир-Волынске. Он комплектовался казаками, проживавшими в станицах Донецкого округа области Войска Донского206 – Милютинской, Калитвенской, Усть-Белокалитвенской и Еланской.
Во Владимир-Волынске стоял и 7-й конно-артиллерийский дивизион.
Его 13-я конно-артиллерийская батарея комплектовалась уроженцами малороссийских губерний207 и (как было только что отмечено) находилась в традиционных дружеских отношениях со стоявшим в том же Владимир-Волынске 7-м гусарским Белорусским полком. Офицеры 13-й конной не просто считались членами его офицерского собрания, но и имели в нем свои, традиционные для гвардейских и кавалерийских полков русской армии именные серебряные столовые приборы.
14-я конно-артиллерийская батарея к 1914 г. (как уже говорилось) также завязала дружбу с 7-м гусарским Белорусским полком, ее офицеры тоже считались членами офицерского собрания белорусцев – и тоже имели в нем свои именные серебряные столовые приборы208.
Входившая в состав XIV армейского корпуса, она дислоцировалась в Мазовии и Подляшье.
Стоявший в мазовецком Гарволине петровский 13-й драгунский Военного Ордена Генерал-Фельдмаршала графа Миниха полк выделялся необычной униформой (черный вместо общедрагунского темно-зеленого цвет мундира-колета; три вместо одного цвета приборного сукна – черный, оранжевый и белый – по цветам ленты и знака Военного ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия; георгиевская звезда вместо государственного герба на касках; георгиевская тесьма или, у офицеров, георгиевский галун по борту, воротнику и обшлагам колета).
Присвоенный орденцам в 1875 г. марш гвардейской конной артиллерии в полку (по свидетельству его коренного офицера, А.И. Григоровича) считали отличием209.
Служащие в полку именовались «орденцами».
Стоявший в Ново-Минске (ныне Миньск-Мазовецки) петровский 13-й уланский Владимирский полк в 1830-х гг. был прозван его тогдашними однобригадниками – Ямбургским уланским полком – «яичницей» (за желтый цвет приборного сукна – лацканов и воротника мундира, верха уланской шапки, околыша фуражки, кантов на мундире и фуражке, шинельных погон нижних чинов и подбоя эполет – и за рыжую масть лошадей)210. Это прозвище жило еще в 1860-х211 – однако до 1914-го дожило вряд ли. Ведь сведений о том, что оно бытовало где-то еще, кроме Ямбургского полка, нет, а для ямбуржцев оно перестало быть актуальным еще в 1875 г. – когда они и владимирцы оказались в разных дивизиях. Да и масть лошадей у владимирцев к 1914-му давно уже сменилась гнедой…
Петровский же 13-й гусарский Нарвский Его Императорского Королевского Величества Императора Германского Короля Прусского полк – квартировавший в Подляшье, в городе Седлец (ныне Седльце) – со времен командования им полковника О.А. барона фон Стемпеля (1885–1889 гг.) был известен в русской армии как «спортсменский» – увлеченный, подобно лейб-гвардии Кирасирскому Ея Величества и лейб-гвардии Уланскому Его Величества полкам, конным спортом. В 1910-х в русской кавалерии про Нарвский полк с полным основанием пели:
Кто рожден с спортсменским даром,
Тому Нарвским быть гусаром212…
С тех же времен полк был известен традицией, по которой офицер-нарвец мог жениться не прежде чем получит чин ротмистра (по другой версии, штабс-ротмистра): «Женатый молодой офицер будет больше думать о молодой жене, нежели о службе».
Точно так же надевавшуюся вне службы «николаевскую» шинель (с меховым воротником и пелериной) офицер-нарвец мог носить только став ротмистром213.
2-й Оренбургский казачий Воеводы Нагого полк стоял в Варшаве. Он комплектовался казаками, проживавшими в 1-м отделе Оренбургского казачьего войска214.
Она также входила в состав XIV армейского корпуса, но дислоцировалась на крайнем западе Российской империи, в западной и юго-западной частях царства Польского, у границы прусских провинций Познань и Силезия.
14-й драгунский Малороссийский Наследного Принца Германского и Прусского полк квартировал в Калише, у самой границы с Германией.
14-й уланский Ямбургский Ея Императорского Высочества Великой Княгини Марии Александровны полк был размещен в Кельцах (ныне Кельце; штаб и три эскадрона) и Пинчове (ныне Пиньчув; три эскадрона)215.
Еще в 1830-х гг. тогдашние однобригадники ямбуржцев – Владимирский уланский полк – «а с их легкой руки и вся русская кавалерия» – прозвали Ямбургский полк «кузнецами» и «угольщиками» – за мрачноватый, словно у перемазанных копотью или угольной пылью кузнецов или угольщиков, вид в конном строю (где светло-синие шапки, лацканы и флюгера на пиках терялись на фоне темно-синих мундиров и вороных лошадей – тем более что лацканы закрывались конскими шеями и головами)216. Прозвище «угольщики» сохранялось еще в 1870-х гг. – хотя к тому времени верха шапок и погоны у ямбуржцев стали желтыми и «нарушили прежний строгий характер» их униформы217. Но дожило ли оно до 1914-го – неизвестно…
Так или иначе, вороную масть лошадей – вместо принятой к тому времени для армейских уланских полков гнедой – ямбуржцам сохраняли и к 1914-му218.
Размещенный в казармах под городом Ченстохов (ныне Ченстохова)219 14-й гусарский Митавский полк хранил как реликвию гусарскую саблю своего бывшего командира полковника А.А. Скалона – сломавшего ее, когда в 1882 г. армейские гусарские полки были переименованы в драгунские. После того, как в декабре 1907 г. они снова стали гусарскими, сломанную саблю спаяли, но продолжали хранить в полковом офицерском собрании.
В нарушение формы одежды вместо гусарских сапог-ботиков офицеры-митавцы носили высокие (до колен) сапоги, – а шампанское в офицерском собрании пили, по обычаю, не из бокалов, а из больших «пивных», суженных книзу стаканов220.
14-й Донской казачий Войскового атамана Ефремова полк стоял в Бендине (ныне Бендзин), у стыка границ России, Германии и Австро-Венгрии. Он комплектовался верховыми донскими казаками, проживавшими в станицах Хопёрского округа Области войска Донского221 – Тишанской, Акишевской, Усть-Бузулукской, Арженовской, Зотовской, Федосеевской, Слащёвской, Букановской, Кумылженской и Алексеевской.
12-й конно-артиллерийский дивизион (штаб в Варшаве) подчинялся непосредственно командиру XIV армейского корпуса.
Его 21-я конно-артиллерийская батарея – стоявшая в Варшаве – взаимодействовала с 13-й кавалерийской дивизией, а 23-я конно-артиллерийская батарея – квартировавшая в городе Ченстохов (ныне Ченстохова) – с 14-й кавалерийской дивизией.
Наблюдавшему в 1913–1914 гг. 23-ю конную батарею Генерального штаба капитану Б.М. Шапошникову запомнились ее солдаты – «молодец к молодцу, сильные, рослые. Каждый мог повернуть пушку как угодно»222.
Входившая в состав XV армейского корпуса, она была дислоцирована в северо-западной части царства Польского, на нижней Висле.
Индивидуальные особенности стоявшего в Плоцке 15-го драгунского Переяславского Императора Александра III полка определялись тем обстоятельством, что бóльшую часть своей истории (с 1856 по 1892 г.) он прослужил на Кавказе.
Во-первых, еще и к 1914-му «в нем не угасли традиции и дух славного Кавказа» (описанные в разделе 8 главы I. – А.С.) и связь с Кавказской кавалерийской дивизией (в состав которой переяславцы входили до октября 1892 г.)223 В полку и к 1914-му служило много офицеров-кавказцев.
Во-вторых, Переяславскому полку целенаправленно сохраняли атрибуты, напоминавшие о службе его на Кавказе.
Это прежде всего вороная масть лошадей – которая была присвоена переяславцам как четвертому полку Кавказской кавалерийской дивизии в 1883 г. и которую оставили им, «вследствие особого ходатайства», «в виде исключения», в 1896-м. Ведь для первых полков армейских кавалерийских дивизий тогда давно уже была «установлена рыжая»224.
(Правда, годных в кавалерию лошадей вороной масти в России не хватало, и если 1-й и 6-й эскадроны Переяславского полка сидели с 1896 г. на чисто вороных, а 2-й – на вороных с отмастками, то уже 3-й – не только на вороных, но и на караковых, 4-й – вообще на гнедых и рыжих, а 5-й – на серых с отмастками225…)
Переяславцам, далее, сохранили «традиционный малиновый цвет прикладного [оно же приборное. – А.С.] сукна»226. Ведь к моменту убытия полка с Кавказа этот цвет имели все полки Кавказской кавалерийской дивизии…
И, наконец, в феврале 1903 г. полку – как сформированному из части отличившегося в Крымскую войну, 24 июля (5 августа) 1854 г., при Кюрюк-Дара Тверского драгунского, – были присвоены азиатские шашки образца 1834 г. (ставшие к началу ХХ в. символом всех вообще драгун, воевавших на Кавказе). Кроме перяславцев, их имели лишь четыре из 56 полков армейской регулярной кавалерии (3-й драгунский Новороссийский, 16-й драгунский Тверской, 17-й драгунский Нижегородский и 18-й драгунский Северский).