— Да не директор, — попытался вырваться Сергей, — как раз наоборот.
Но его держали крепко.
— Полиция! — замахала рукой корреспондентка. — Требуется ваша помощь.
Полицейские, разбрасывая толпу, ринулись к ней. И только тогда старушка, стоящая на ступеньках, заметила их и показала пальцем районному прокурору.
— Отпустите его! — закричала она тоненьким голоском. — Это мой спаситель.
Полицейские подхватили Ерохина под руки и осторожно понесли к крыльцу. Потом подняли его по ступеням и поставили перед бабкой.
Она обняла его и поцеловала трижды.
— Вот он, мой спаситель! — произнесла она уже в камеру. — Если бы не он, меня разорвали бы на части. Но этот отважный человек храбро вступил в схватку с негодяями и отбил меня у них. От лица всего нашего поколения, от себя лично, от членов своей семьи…
Она еще дважды поцеловала Ерохина и заплакала.
— Спасибо вам, — сказала внучка с телевидения.
А прокурор молча протянул ему руку для рукопожатия.
— Представьтесь, пожалуйста, — попросила корреспондент, — только смотрите в камеру: у нас прямой эфир.
— Зовут Сергей. Я сам бывший сотрудник этого заведения. Теперь вот уволился. Но перед увольнением специально зашел, чтобы проверить, на месте ли те, кто совершил этот жестокий акт. К счастью для покупателей, их уже нет на месте. Вот товарищ прокурор района подтвердит, что они уволены, а прокуратурой они будут привлечены к уголовной ответственности по статье триста тридцатой — самоуправство.
— Именно так, — подхватил прокурор, — мы сейчас собираем документы, опрашиваем свидетелей. Пострадавшую опросили. Все обстоит именно так…
— Вы сказали, что здесь работали, — вернулась к теме своего репортажа корреспондентка. — А на какой должности?
— На должности рядового охранника. Только я старался не сумочки досматривать, а противостоять хищениям, совершаемым персоналом. За что, собственно, и был уволен.
Репортер внимательно всматривалась в него.
— Погодите-погодите, — сказала она, — мне знакомо ваше лицо. Не вы ли возглавляли убойный отдел на Васильевском острове и в одиночку без оружия задержали вооруженного киллера? Это был один из моих первых репортажей: я все помню, как сейчас… Стрельба… тело поверженного наемного убийцы, и вы, такой спокойный, уверенный. Вас хотели наградить орденом. Вручили?
— Нет, орден получил начальник. Ему же выписали крупную денежную премию.
— Как же? Я так старалась, работала над своим репортажем о герое. А его в эфир не пустили. Обошлись только бегущей строкой и сообщением в новостях. Мне очень обидно было. Представляю, как вы расстроились.
Ерохин помотал головой.
— Чего расстраиваться? Я привык. Да кому он нужен — ваш репортаж о героях? Кто теперь на телевидении делает передачи о героях, которые гибнут, защищая родину? Которые в космосе творят чудеса? А про них ни кадра, ни слова. Передачи сейчас делают про светских львиц, которые случайно переспали со своим водителем несколько раз, а он деньги украл. Миллиона два или семь — короче, все, что были в сумочке.
— Ой, — сказала корреспондентка и махнула рукой оператору, чтобы он прекратил съемку.
— Мы ведь в прямом эфире, — напомнила девушка Ерохину, — а вы такие вещи.
— Какие? — удивился Сергей.
— И правильно! — сказала старушка. — Я смотрю телевизор и не понимаю, почему этих б…
— Бабушка, — попыталась остановить ее телевизионная начальница.
— Отстань! — приказала ей блокадница. — Вот, представьте себе, не понимаю вовсе: и показывают их, и показывают… Может, они сами скупили все эти каналы, неизвестно каким местом скупили и теперь крутят себя с утра и до вечера. Крутят, крутят и раскручивают.
— Так это… — растерянно произнес оператор и опустил камеру.
— Мы что, в эфире были? — удивилась телевизионная дама.
Оператор кивнул.
— А меня редактор трансляции не предупредил, — стала оправдываться корреспондентка. — Наверное, микрофончик, который в ухе…
А в кармане Ерохина зазвонил мобильный.
Он поднес его к уху и услышал дрожащий голос Садыкова:
— Вон оттуда, Ерохин! Да побыстрее вали! Все наше начальство туда мчится. Хотят перед бабкой извиниться и компенсировать ей путевкой в дом отдыха. Перед ней извинятся, а тебя, гада, порвут на кусочки.
Но Сергей остался. Разговаривал со старушкой, ее внучкой и прокурором. Потом старушка начала уставать, и внучка решила отвезти ее домой.
Телевизионная начальница обняла Сергея, на прощанье поцеловала и спросила проникновенно:
— Вы женаты?
— Не успел, — ответил Ерохин.
— В самом деле? — не поверила дама. — Тогда возьмите мою визиточку. Может, и в самом деле пора делать передачи про настоящих героев. Про киллера — это правда?
Сергей пожал плечами, а районный прокурор подтвердил:
— Истинная.
Постепенно народ начал расходиться, и прокурор подошел к служебному автомобилю.
— Если честно, — обратился к нему Ерохин, — как вы здесь оказались?
Мужчина задумался, а потом признался:
— Попросили.
— А если я вас попрошу попросить за меня, составить мне протекцию. Хочу в «Зебест»-банк на работу устроиться. Охранником всего-навсего. Я теперь уже безработный, а без дела сидеть не привык. Банк на вашей территории.
— Так-то оно так, только кто же меня там послушает?
— Ой ли! Кто в нашей стране позволит не прислушаться к мнению прокурора?
— Напомните вашу фамилию.
Сергей записал на бумажке свою фамилию и имя, а потом еще и номер своего телефона. Протянул бумажку собеседнику. А тот вдруг достал визитку и отдал ему.
— Будем считать, что обменялись координатами. Обещать, разумеется, ничего не буду. А вы подумайте, может, в службу судебных приставов пойдете?
— Описывать имущество у бедных людей? Нет, вы уж извините.
Оставшись один, Сергей вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. Обернулся и увидел черный внедорожник, из которого тут же вышел крепкий парень и направился к нему. Подошел и произнес едва слышно:
— Садись ко мне в тачку, там тебя ждут.
Ерохин подошел к машине, дверь которой была уже открыта, и сел на заднее сиденье. На переднем располагался мужчина лет сорока пяти.
Он обернулся и протянул Ерохину конверт.
— Держи, тут твоя трудовая и премия от начальства к выходному пособию.
Сергей заглянул в конверт. Там действительно лежала его трудовая и пятитысячные купюры.
— Можешь не пересчитывать: ровно пятьдесят тысяч.
— Спасибо, — произнес Ерохин. — А вы кто, Дед Мороз, раз такие подарки? Так вроде не Новый год.
— Для тебя теперь все новое будет, если начальству понравишься. Я — вице-президент «Зебеста» по безопасности, Брусков Анатолий Михалыч. Будешь мне подчиняться, если возьмут тебя, что не факт. А пока Виктор Иванович хочет пообщаться с тобой лично. Если это правда, конечно, что ты тогда завалил киллера, а не пургу прогнал в телевизор.
Он махнул рукой, подзывая крепкого парня. Тот подошел и сел за руль.
Брусков повернулся к Ерохину спиной и произнес:
— В банк!
Глава третья
Первым в вестибюль банка вошел Брусков.
Парни, которых сегодня уже видел Сергей, при его появлении выскочили из-за своей стойки, встали рядом и вытянулись. А потом, когда увидели Ерохина, вытянулись уже их лица.
Вице-президент по безопасности приложил к турникету свой пропуск с чипом, загорелся зеленый глазок.
Анатолий Михайлович кивнул своему спутнику:
— Заходи, а то Виктор Иванович не любит, когда задерживаются.
Они подошли к открытым дверям просторного лифта, а когда оказались в кабине, Брусков нажал кнопку второго этажа.
Пройдя по длинному коридору, оказались в приемной, где их встретила немолодая, но очень стройная секретарша. Она подвела их к высокой дубовой двери и произнесла негромко, обращаясь к Брускову:
— Виктор Иванович там один.
Кабинет был огромный. В нем расположились кожаные кресла и стол для заседаний, приставленный к большому рабочему столу президента банка.
Рохель сидел за столом, он даже не поднялся при появлении своего зама и Ерохина. Но на Сергея он смотрел внимательно. Потом молча показал на кожаные кресла в противоположном от себя углу кабинета.
Очевидно, это место было предназначено для доверительных бесед.
Брусков с Сергеем подошли, но остались стоять, ожидая, когда к ним подойдет Рохель. Тот вышел из-за стола: ростом он был чуть ниже Ерохина, жилист, и шаг у него был уверенный и твердый. Подошел и сел, закинув ногу на ногу. После чего в кресла опустились и Брусков с Ерохиным.
— Представься! — приказал зам по безопасности банка.
— Сергей Ерохин. Бывший мент, бывший сотрудник «Сферы», ныне безработный.
— Я случайно тебя по телику увидел. Включил, чтобы на городские новости взглянуть, а там комедия с этой бабкой. Когда сказали, что ты убийцу Тушкина взял, я не поверил. Решил проверить, и мне подтвердили. Обстоятельства того дела мне известны, но хотелось бы услышать еще раз, от первого лица, как говорится.
— Так и рассказывать-то не о чем. Был дома, узнал, что на моей земле заказное, рванул туда. Осмотрел территорию, нашел сброшенную волыну, шапочку и маску. Нашел свидетеля, который описал приметы, поговорил со своим осведомителем. Вычислил адрес, пошел и взял. Допросил. Но тот в последний момент бросился на меня. Выстрелил случайно. Пяти минут не прожил.
— Что-нибудь киллер успел рассказать?
Ерохин молчал.
— Так успел или нет? — спросил теперь уж Брусков.
Сергей кивнул и тут же произнес:
— Информация только для первого лица.
— Ты чего, охренел? — возмутился зам по безопасности.
— Толя, выйди! — тихо ему приказал Рохель. — И жди в приемной: я позову.
Брусков вышел, и только после того, как за ним закрылась дверь, президент банка посмотрел на гостя.
— Ну!
— Киллер не знал ничего, но из того, что он сообщил мне, я понял, что заказчик — кто-то из банка. Убийца не знал заказчика лично, а только посредника, искать которого пытались уже другие люди. Но, как мне кажется, после того, как спалился киллер, посредника отправили к нему на встречу, а потому поиски не увенчались успехом. Правда, меня отстранили от расследования.