Студент с подружкой проверяли, на чем он приехал.
— Надеюсь, не разочаровал, — произнес вслух Сергей.
Он завел двигатель, но трогаться с места не стал. Проверил историю поездок в навигаторе.
В ту ночь, когда Калошин рыбачил со старого пирса, банковский «Тахо» находился на Уральской улице, как раз там стояли полуразрушенные корпуса старого судоремонтного заводика.
Глава пятая
Загнав машину в гараж, Ерохин спросил дежурного:
— А где журнал, в котором я должен расписаться?
Ему подали журнал учета использования автотранспорта.
Сергей полистал.
— Ну чего ты тянешь? — возмутился дежурный. — Там все равно веселых картинок нет. Расписывайся быстрее и наверх к Брускову. Он про тебя давно уже спрашивал.
Сергей поставил закорючку в графе напротив своей фамилии и проверил, кто брал этот автомобиль прежде. Он точно знал, что «Тахо» был тогда на старом пирсе. И теперь знал фамилии тех, кто привез туда тело и сбросил его в реку. Коваленко и Пименов — двое телохранителей президента «Зебест»-банка. Кроме них, никто в банке не имел права пользоваться черным внедорожником «Тахо».
Он поднимался к кабинету вице-президента в некотором недоумении, потому что Брусков не мог его искать: Анатолий Михайлович и сам думал, будто дорога до дома аудитора и обратно займет не менее двух часов, а минуло едва ли полтора часа.
Неужели аудиторша позвонила и сообщила, что ее доставили к дому? Просто поблагодарила и сказала, что доехала.
В этом нет ничего необычного: простая вежливость. И почему-то эта вежливость раздражала.
Симпатичная и добрая на вид девушка, которая думает о том, чтобы забрать из садика ребенка, а сама работает в банке, в котором неизвестно, что творится…
Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел.
Но Брусков поморщился:
— Чего стучишь? Здесь не баня и голых баб нет.
— В кабинет начальника положено.
— На что положено, давно наложено: у меня на мониторе весь коридор как на ладони. Так что я вижу, кто ко мне торопится, а у кого жим-жим… Но я не для того тебя позвал. Короче, так: сегодня босс ночует здесь, так что ты свободен.
— В кабинете? — удивился Ерохин.
— Здесь — значит здесь: у Виктора Ивановича здесь апартамент оборудован. У него домик за городом — чего лишний раз мотаться туда-сюда. Тут у него даже кухонка есть и все остальное. Да и сам он под охраной. Но я не за тем тебя позвал… Тьфу ты! — не выдержал Брусков. — Не даешь начальству слова сказать. Ты эти ментовские штучки брось — вопросы задавать. Короче…
Он выдвинул ящик стола, достал оттуда конверт и положил на столешницу.
— Рохель приказал выдать тебе аванс за месяц вперед. Здесь три штуки евро. Можешь забирать. Купишь на них себе рабочую одежду. Костюмчик на тебе неплохой. Но он единственный у тебя, как я понимаю. А у нас солидная фирма: положено каждый день не только рубашки и галстуки менять, но и все остальное, включая носки. Причем носки в первую очередь. Усек? Так что прямо сейчас дуй за обновками. Только мой совет: не надо тащиться в центр, в бутики эти самые. Здесь поблизости есть хороший торговый центр… Да ты его знаешь — работал там, как мне известно. Дуй туда. Только не забудь. Это аванс. Если вдруг какой-то косяк у тебя будет — уволим сразу, и деньги нам эти вернешь. Если большой косяк, то вернешь вместе со своей головой. Уяснил?
Ерохин кивнул.
Брусков показал на дверь:
— Иди!
Сергей взялся за ручку двери и услышал фразу, брошенную ему вслед:
— Аудиторша позвонила, тебя хвалит, сказала, что ты классно водишь.
Он вышел на улицу, подошел к своему «фордику», сел в салон, зачем-то обернулся посмотреть на главный вход и только после этого завел двигатель.
Когда набрал скорость, позвонил тетке.
— Как новая работа? — спросила Нина.
— Приеду и расскажу. Только в магазинчик заскочу…
И вдруг его осенило:
— У тебя не найдется еще одного приличного костюма?
Нина помолчала, а потом осторожно переспросила:
— Тебе зачем?.. Вообще-то есть. И обувь, и рубашки…
— Тогда я домой.
Следующий звонок был сделан Бережной. Но разговор получился недолгим.
Вера сказала, что некоторые вещи по телефону не обсуждаются, а потому надо встречаться, она сама заскочит к нему, а от него помчится к Евдокимову, который живет неподалеку от Ерохина.
Нина занималась приготовлением ужина, а потому, увидев вошедшего в квартиру племянника, крикнула ему, что не может оторваться от плиты и пусть он сам пошурует в шкафу ее комнаты.
Шкаф был огромный, с тремя широкими дверцами, на центральной размещалось зеркало во всю высоту шкафа.
Сергей стоял перед ним, не решаясь открыть.
В другое время он отказался бы наотрез носить присланное матерью, но теперь возникла необходимость.
К тому же он второй день ходит в ботинках, снятых с трупа, побывавшего в воде, чего раньше бы не сделал никогда. Но, с другой стороны, многие приобретают не только обувь, но и верхнюю одежду в каких-то комиссионных магазинах или в секонд-хенде, не задумываясь, кто носил это прежде, — может, тоже умерший человек. А фронтовые разведчики, которые во время Отечественной войны ходили через линию фронта, тоже обували немецкие сапоги с набойками, чтобы по отпечаткам враг не догадался, что в их тыл проник противник. Сапоги с набойками отбирались не у пленных, а чаще всего снимались с убитого фашиста.
— За зеркальной створкой, — крикнула с кухни тетка.
И тогда Ерохин осторожно взялся за ручку дверцы, его отражение поехало в сторону, по стене прыгнул блик отраженного солнца…
Все отделение шкафа было забито: на штанге, упакованные в пакеты из плотного полиэтилена, висели костюмы, пиджаки, куртки и даже что-то зимнее с капюшоном из волчьих хвостов. Под ними располагались коробки с обувью, а сверху на полке лежали еще какие-то пакеты.
Вытащив один из костюмов, Сергей положил его на диван, не распаковывая, и сел рядом.
Вошла тетка, вытирая руки полотенцем.
— Что не примеряешь? — поинтересовалась она. — Там много чего еще. Спортивные разные штучки: все с эмблемой в виде крокодильчика. А почему вдруг крокодильчик? Не знаешь случайно? — Она говорила бодро, догадываясь о колебаниях племянника. — Лиза все это присылала, хотя я сразу сказала, что ты это носить не будешь. Но ты пойми: у нее с ее американским мужем был брачный договор, по которому она не должна была ездить в Россию, общаться с Колей и с тобой. Иначе по договору — развод с запретом видеться с ее американскими дочками. Такой вот гад этот ее Брайен оказался!
— Крокодильчики, потому что фирму основал теннисист Рене Лакост, прозвище которого было «Аллигатор», — произнес Ерохин. — У меня такие боксерки были. Я их в Тэгу купил, когда в Корее универсиада была.
Он поднялся и посмотрел на лежащий на диване костюм.
— Ладно, примерю.
Тетка вернулась на кухню.
Ерохин примерил этот костюм, потом надел другой, с новой рубашкой и галстуком. Из обувной коробки достал серые туфли, начал примерять и их…
В этот момент в дверь позвонили.
Тетка бросилась открывать. И тут же замерла, потому что в квартиру вошла молодая красавица с букетом цветов и бутылкой шампанского.
— Добрый вечер, Нина Александровна, — произнесла незнакомка, переступая через порог. — Сережа дома? Мы с ним договаривались о встрече.
Тетка кивнула и наконец пришла в себя:
— Сергей! — закричала она. — Ты где вообще?
А он уже вышел в коридор.
— Привет, — улыбнулась ему Вера Николаевна, подходя и протягивая шампанское.
Потом она едва коснулась губами его щеки, словно поцеловала, как очень старого знакомого, погладила по плечу — не погладила, а просто провела ладонью, как будто хотела смахнуть пылинку, и оценила:
— «Бриони»! Хороший костюмчик! Главное, сидит на тебе как влитой.
— Так вы учились вместе! — наконец дошло до Нины. — Сережа много раз рассказывал мне о вас. Что же он проглядел такую красоту?
— Это я виновата, — вздохнула Бережная. — Я проглядела: вышла замуж за другого. А теперь, глядя на вашего племянника, понимаю, что поторопилась.
— Ой! — вдруг вспомнила Нина. — У меня пирог в духовке.
И поспешила исчезнуть.
— Я не буду есть, — крикнула ей вслед Вера. — Я сыта, и вообще я по делу на полчасика только. — И тут же шепнула Ерохину: — Что-нибудь удалось узнать?
Сергей в ответ кивнул и показал ей на дверь комнаты.
Они вошли внутрь, Ерохин засунул в шкаф тот костюм, что был на нем прежде, а теперь лежал на диване, и только после этого приступил к рассказу.
Сообщил, что личности двух убийц Орешкина почти наверняка установлены. Им придется доказывать, что машиной они не пользовались в тот день, но документально подтверждается другое.
И в день убийства сапожника опять же Коваленко и Пименов, если верить записи в журнале использования автотехники, брали «Тахо».
Кроме того, есть записи с камер видеонаблюдения за гаражом и стоянкой, по которым уже наверняка можно установить, кто в те дни и в то самое время садился за руль внедорожника. Потом можно точно установить время смерти того самого гаишника — друга Акопа, и где находился «Тахо»…
— Я сообщу сегодня об этом Евдокимову. Но они вряд ли назовут заказчика всех этих убийств. А вообще, ты — молодец! Так быстро раскрыл это дело!
— Случайность чистой воды.
— Случайностей не бывает. Если вдруг не связанные никак между собой люди проходят по одному делу, всегда надо проверять, где и когда они могли пересекаться, какие между ними были отношения. Ну, ты понял?
Ерохин кивнул.
— А теперь о заказчике. Ты считаешь, что это кто-то из работников банка?
— А кто же еще? — удивился Сергей. — Орешкин перевел средства банка в островной банк, сделал это без всякого контроля, а значит, ему доверяли. А потом эти миллионы решил оставить себе и за это его…
— Это все очень просто. Но, наказав его таким образом, кто-то остается без этих тридцати миллионов. А потому мне кажется, что вся эта схема придумана умным и расчетливым человеком — тем, на кого мы не сможем подумать, а если подумаем, то в самый последний момент. Что ты можешь сказать о Калошине Алексее Алексеевиче?