— Калоша? — еще раз удивился Ерохин. — Неужели вы думаете… Он действительно неглуп, образован, когда-то был небеден, но жизнью спрессован так, что готов терпеть многое, чтобы снова не оказаться на киче. Его вполне устраивало его нынешнее положение.
— Положение бомжа не устраивает никого, кроме разве людей, желающих затеряться таким образом. Но ты подумай сам: труп Орешкина обнаруживает именно твой знакомый, потом он сообщает что-то гаишнику и сапожнику… Тех убивают… Потом он исчезает сам, и даже ты не сможешь его отыскать, потому что не знаешь, где он скрывается.
— А смысл ему так делать?
— Месть банку. Месть конкретному человеку, а именно Рохелю. Почти наверняка это Виктор Иванович вместе со своим другом Тушкиным не только развели его на огромные деньги, но и упекли на восемь лет. Кстати, потерянные тогда фирмой Калошина деньги немалые ведь — как раз около тридцати миллионов долларов. Поменьше, правда, но за эти годы набежали проценты. Вполне вероятно, что и Тушкина он заказал, а потом избавился от исполнителя — опять же твоими руками. И сейчас он тебя вывел на банк.
— Но это никак не доказать…
— Пока доказать невозможно. Сейчас нет ничего, кроме фальшивых банковских векселей с авалем «Зебест»-банка…
Приоткрылась дверь, и в комнату заглянула Нина.
— Прошу к столу! — произнесла она.
— Я не знаю, что такое аваль, но мне… — продолжил разговор Ерохин.
— Аваль — поручительство по векселю, — тут же объяснила тетка. — Если аваль проставлен банком, то такой вексель не что иное, как банковская гарантия выплатить определенную сумму. Аваль может считаться недействительным, если произошла ошибка в записи.
— Браво! — произнесла Вера. — Абсолютно верно. Вы в банке работаете?
— Было дело, — ответила Нина. — У меня экономическое образование по специальности «Финансы и кредит».
— А если мы будем иногда обращаться к вам за консультацией? — предложила Бережная.
— Всегда пожалуйста.
Они прошли на кухню, и перед тем как расположиться за столом, Бережная еще раз посмотрела на Сергея.
— Хороший костюм! Только галстук нужен другой. Лучше всего подойдет шелковый голубой.
— Есть такой! — обрадовалась Нина.
Ерохин открыл бутылку шампанского и наполнил бокалы.
— За новую работу! — провозгласила тетка. — Надеюсь, что черная полоса в твоей жизни закончилась.
Она осушила свой бокал до дна, как и Сергей, а Вера едва пригубила. Она поставила свой бокал на стол и объяснила:
— У меня еще важная встреча сегодня: не хочу, чтобы от меня пахло алкоголем. Да я и временем ограничена: не люблю опаздывать. Я лучше пораньше приду на любую встречу.
— Понимаю, — согласилась Нина, — я сама такая же.
— А теперь по поводу консультаций, — напомнила Бережная. — У меня прямо сейчас возник вопрос: приходилось вам видеть фальшивые векселя?
— Приходилось. Но все они были служебные: какое-нибудь предприятие из клиентов нашего банка… то есть банка, в котором работала, брало кредит, а в залог оставляло свой вексель, и мы потом сами безакцептно списывали со счетов необходимые суммы. Меня как раз и уволили за отказ предоставить кредит одной сомнительной фирме. Начальником отдела стала девушка с незаконченным заочным образованием, но приближенная к главному руководителю. Она была готова на все. Кредит возвращен не был. Девушка осталась на своем месте…
— То есть это было хищение банковских средств через фирму-однодневку?
— Конечно. А что касается векселей Минфина, то работа с ними определяется все тем же федеральным законом номер сто тридцать шесть, но векселя Минфина вряд ли кто решится подделывать. Это ведь чистая уголовщина.
— Любая подделка ценных бумаг — уголовная статья. Даже две уголовные статьи, — начала объяснять Вера, — сто семидесятая и сто восемьдесят шестая. Если вина подозреваемых доказывается, то лет двенадцать обеспечено. Так что восемь лет, полученных Калошиным, еще не предел.
— Но если он был виновен… — начала тетка, но Ерохин не дал ей договорить.
— Тот человек ничего не совершил, кроме того, что доверился аферистам.
Бережная посмотрела на часы.
— Мне, пожалуй, пора. Лучше прийти пораньше. К тому же у меня с Сергеем еще одно короткое дело.
Она поднялась и махнула рукой Ерохину.
— Одну минуту с глазу на глаз.
Они вернулись в комнату, которую покинули недавно.
Вера открыла сумочку и достала конверт.
— Ты ведь у нас работаешь. Так вот тут небольшая сумма.
Ерохин затряс головой:
— Не надо! У меня с деньгами теперь полный порядок.
— Ты не понял. Это на оплату твоих возможных расходов: бензин для автомобиля, штрафы в ГИБДД, а такое случается нередко — нарушать правила приходится иногда, когда ведешь наблюдение. Оплата телефонных переговоров, служебное питание и так далее. А что касается оплаты твоего труда… Ведь результаты уже присутствуют… Лучше об этом поговорим в другой раз.
— Но… — попытался возразить Ерохин.
А Бережная продолжала:
— Если ты думаешь, что заказчик всех этих убийств Брусков, то его мы уже проверили. Более двадцати лет назад он находился под следствием. Почти восемь месяцев просидел в следственном изоляторе, а потом дело было прекращено по отсутствию состава преступления. Ему инкриминировали организацию преступного сообщества, вымогательство и много чего еще. Но потом все свидетели отказались от своих показаний, сообщив прокурору, что давали их под давлением следствия. А вообще Анатолий Михайлович сам бывший мент и работал в Череповце, где начинали свою предпринимательскую деятельность и Тушков, и Рохель. Не думаю, что он заинтересован был убрать Тушкова, а потом избавиться от Рохеля. Он и так имеет немало. Зачем ему резать курицу, несущую золотые яйца? Заказчик не в банке. Проверим этих Коваленко с Пименовым. Возможно, они отбывали срок с Калошей. Хотя вряд ли бы Брусков взял на работу в банк людей с судимостью.
Ерохин проводил гостью до дверей.
На прощанье Вера снова чмокнула его в щеку. Потом она обняла и Нину.
— В другой раз посидим подольше, — шепнула она, — обещаю.
Сергей проводил ее до лифта. А когда вернулся, подвергся атаке тетки.
— Она к тебе неравнодушна! — заявила Нина. — Это видно невооруженным взглядом.
— Тебе показалось.
— Ничего не показалось. Верочка замужем?
— Не знаю.
— Скорее всего, нет. Какая замужняя женщина поедет вечером в гости к мужчине, даже если по служебным делам? Сам подумай.
— Уже подумал. Отстань!
— А дети у нее есть? — не унималась Нина. — Лучше, конечно, чтобы были. Когда еще своих дождетесь, а тут уже готовенькие.
Ерохин молчал, понимая, к чему клонит тетка, а та продолжала:
— Ты теперь так классно смотришься в новых одеждах. Теперь все девушки, которые одеваются в дорогих бутиках, твои. Так что не надо шарахаться от них.
Сергей усмехнулся и покачал головой:
— К сожалению, те, кто одевается дорого, часто выглядят как дешевки.
Тетка вздохнула, потому что прекрасно знала, что у него нет вообще никакой.
— А насчет Верочки ты подумай.
— Отстань! — повторил он, уже заходя в комнату и закрывая за собой дверь.
Но это было слишком грубо, а потому он вернулся на кухню, где тетка с грустью смотрела на наполовину полную бутылку шампанского. Наполнил ее бокал и предложил:
— Давай теперь за тебя.
И выпил.
Нина лишь пригубила. И тогда он вспомнил. Достал из кармана конверты.
Один с трудовой книжкой, где еще покоились деньги, полученные в кассе «Сферы», от Брускова и студента. Потом еще один, с деньгами, данными ему в банке, и один, переданный ему несколько минут назад Бережной.
Посмотрел на трудовую, удивляясь тому, что в банке о ней даже не спросили. Убрал трудовую в карман и начал высыпать деньги на стол.
Купюры сыпались, заполняя пространство между тарелками.
Тетка смотрела на них с изумлением и испугом.
— Сколько здесь? — тихо спросила она.
— Не знаю. Посчитай! И оставь себе.
— Зачем мне столько? И потом, откуда они?
— Аванс дали на работе.
— Вера? — не поверила тетка.
Ерохин покачал головой.
— Нет. Я просто еще на подработку в банк устроился. Вот там мне и выдали аванс.
Нина вздохнула глубоко и потом выдохнула, посмотрела на племянника и спросила:
— А ты не подумал, что тебя заставят делать за такие деньжищи? Я сама работала в банке и знаю, что там умеют считать деньги и таких авансов никому из своих рабов просто так не дают. Тебя что заставят сделать?
Глава шестая
Нельзя сказать, что Ерохин шарахался от женщин. Просто не складывалось как-то.
Да и женщины от него не шарахались — по крайней мере, прежде. Но когда у него случился первый после развода роман с бывшей сокурсницей, он стал немного осторожным.
Звали ее Лика, и это имя не шло ей. Имя болталось, как брелок на ее кожаной сумочке, которую она постоянно носила на своем плече.
В сумочке находились какие-нибудь документы из ее офиса. Работала она юрисконсультом. А брелок был в виде крысы.
«Это просто мой год по восточному календарю», — просветила его Лика.
Они встретились на заправке. Минут пять потрепались ни о чем, обменялись телефонами.
Вечером она позвонила и назначила встречу в каком-то кафе.
Ерохин пришел вовремя, но она уже сидела внутри и даже сделала заказ: бутылку вина и какие-то закуски. Он подсел, посмотрел, как она ест, понял, что ничего между ними не будет, заказал пятьдесят граммов коньяка, который вовсе не хотел пить. Но выпил, потом официант, не отходивший от них ни на шаг, подливал в их бокалы вино.
А когда бутылка опустела, Лика поднялась:
— Поехали к тебе. Рассчитайся!
Бутылка вина, как оказалось, стоила почти пять тысяч рублей, а рюмка коньяка — пятьсот.
Он едва наскреб.
С тех пор и появилась осторожность.
А в тот давний вечер, когда они вошли в его квартирку, Лика начала раздеваться с пор