— Как у тебя дела? — услышал он голос Окунева.
— Молчи, Егорыч, — прошептал Сергей, — только что на моих глазах взорвали машину Олега. Я задержан. Меня везут в отдел на улице Милютина. Звони Вере, пусть постарается меня вытащить поскорее, пока не предъявили обвинение.
— Понял, — так же тихо ответил Окунев, — прямо сейчас ей звоню. Удачи тебе!
Глава вторая
Он сидел в обезьяннике. И смотрел на стену из оргстекла.
Стена была обшарпана и потерта: за долгие годы стояния здесь стенка эта испытала многое, на ней пытались писать, выцарапывать, в нее били руками, ногами и, возможно, головой. И не один раз, вероятно. Но она выстояла. Только под потолком образовалась достаточно широкая щель, скозь которую пробивались обрывки разговоров. Сквозь стекло можно было видеть дежурную комнату, стол, вокруг которого сидели полицейские и молча смотрели на то, что перед ними лежит, а там лежали деньги, сваленные в кучу, — в основном пятитысячные купюры.
Наконец в дежурку стали заходить полицейские начальники, которых среди ночи проинформировали о взрыве «Мерседеса», гибели молодого владельца и о задержании преступника. Они выслушали доклад дежурного, потом докладывать начал Колыванов.
Ерохин прислушался.
— Примерно в половине второго я возвращался в сторону своего дома с квартиры гражданина Нечитайло, где участвовал в проведении обыска…
— Ночью обыск? — удивился полковник.
— Вечером начали. Но там столько всего понапрятано было. Надо было опись составлять, свидетели опять же, потом…
— Ближе к делу! — приказал другой полковник. — Как этого взял?
— Смотрю: подозрительный человек крутится возле машин. Я подошел, а он стал мне зубы заговаривать, я, мол, тоже мент… А глаза у него бегают…
Сергей постучал по обшарпанному стеклу.
Все обернулись.
— У кого это глаза бегали? — крикнул Ерохин.
Но его не услышали.
— По башке себе постучи! — посоветовал полковник и снова посмотрел на Колыванова. — Ну и…
— А еще я смотрю: на нем кожаная курточка, как на Томе Крузе, — продолжил участковый.
— На ком?
— На артисте, который в кино «Миссия невыполнима». Я сразу понял, что дело нечисто. Приблизился к нему для установления личности, а он стал меня отвлекать, постарался уйти. А тут вышел из дома владелец «Мерседеса» Рохель, сел в машину, и тут ка-ак бабахнет. А этот… — Колыванов показал на прозрачную стену обезьянника, — тут же к своей машине: типа того, что срочно ехать надо. Ну, я его и взял.
— Один?
— Так у меня с физической подготовкой полный порядок.
— Сопротивлялся?
— Не успел.
Полковники смотрели на деньги, на пистолет в кобуре, на мобильный, который все-таки отобрали, когда в отделе полиции Сергея обыскали еще раз, на автомобильный ключ с брелоком «Ауди», на простенькие наручные часы…
— При таких деньжищах котлы у него дешевые, — произнес второй полковник.
— Там и гравировка имеется, — подсказал дежурный по отделу.
Полковник перевернул часы, поднес их к глазам и прочитал вслух:
— Старшему лейтенанту Ерохину С. Н. за мужество и героизм, проявленные при задержании особо опасного преступника.
— Так что, он еще и сотрудника полиции убил?! — удивился другой полковник.
— Ерохин — это он сам, — подсказал дежурный, — вот его документы: права, удостоверение частного детектива.
— Выводите задержанного, — приказал полковник, — я его сам допрошу.
Ерохина вывели, и он сразу попросил лист бумаги, чтобы написать, как все было. Тут же перед ним положили лист и стали ждать.
— Только не забудь, — подсказал второй полковник, — чистосердечное пишется слитно.
И все вокруг засмеялись.
Сергей начал писать, но быстро излагать не получалось. Его все время отвлекали разными вопросами.
— Деньги откуда?
— Личные сбережения за долгие годы.
— Сколько здесь?
— Не знаю. С утра было ровно три миллиона. Миллион отдал в качестве залога за машину. Потом заправился на две тысячи шестьсот. Купил виски за две тысячи семьсот восемьдесят, колбаса, рыба, мандарины, тетке отдал пятьдесят тысяч на новый холодильник, еще одеколон «Ком де гарсон» взял за девять тысяч пятьсот… Дорого, конечно, но хочется, чтобы любимой девушке нравилось. Вы записываете? А еще штраф заплатил в Питере за превышение скорости — пятьсот рублей, но без квитанции…
— Ты издеваешься? — возмутился один из полковников.
— Нет. Просто рассказываю, куда уходили деньги из трех миллионов, что были у меня утром.
Наконец он закончил писать и отдал начальникам.
Те углубились в чтение, держа лист двумя руками — один левой рукой, а второй правой, и лица их постепенно начали одинаково багроветь.
— Ты нас за дураков здесь держишь? — наконец произнес один из них. — Это что ты нам подсунул? Тебе же намекнули, как опытному человеку, чтобы ты признанку сделал.
— Я изложил, где и когда я находился с момента моего приезда в ваш город. Указал цель приезда, время прибытия, время встречи с капитаном полиции Колывановым. А также дал рекомендации по осмотру места преступления и необходимости установления личности погибшего. Пока еще нельзя утверждать, что сгоревший в «Мерседесе» неизвестный был тем самым Рохелем, проживающим в доме, во дворе которого…
— Ты можешь помолчать?! — не выдержал полковник.
Ерохин кивнул.
К чему спорить и что-то доказывать?
Если обоих начальников разбудили среди ночи, не опасаясь их гнева, значит, в городе произошло нечто экстраординарное для здешних мест. Хотя так оно и есть: взорвали, да так, что машину подбросило едва ли не до уровня второго этажа — заряд наверняка не менее килограмма в тротиловом эквиваленте, да и топливный бак был под самую горловину.
— Что молчишь? — обратился к нему один из полковников.
— Так я все написал. Проверьте по уличным камерам видеонаблюдения, когда я приехал в город, когда оказался во дворе — сопоставьте время моего прибытия и время взрыва. У меня не было физической возможности установить взрывное устройство.
— Дурное дело — нехитрое, — усмехнулся полицейский начальник.
— Для вас как специалиста — возможно. Но за три минуты отведенного времени не смог бы никто. Кроме вас, разумеется.
— Ты на что, сволочь, намекаешь?! — возмутился полковник. — Сейчас поедешь в камеру, посидишь там на голодном пайке…
— Кстати, — вспомнил Сергей, — у меня в сумке были бутерброды. Можно их сюда принести. Бутылку виски можно не приносить.
— Какого виски? — удивился полицейский начальник.
— Колыванов в курсе.
Все уставились на участкового, и тот вспомнил:
— В «уазике» сумка осталась.
— Ты чего, капитан! Это же улика. Сейчас ты вместо того, чтобы протокол задержания на себя оформить и премию получить, схлопочешь выговор! Быстро принеси.
Ерохина отправили опять за оргстекло.
Он лег на деревянное сиденье и лежал, размышляя.
Через пять минут в дежурку принесли спортивную сумку, из которой достали пакет с бутербродами и бутылку минералки. Выставили все это на стол, долго рассматривали бутылку виски. Потом один из полковников распорядился отдать бутерброды и минералку задержанному.
— Не в сейф же прятать, — объяснил он другому начальнику, — все равно испортится. И выбрасывать не стоит — зачем крыс разводить.
Ерохин жевал бутерброды и смотрел сквозь стекло на то, как прощупывают эту сумку, потом ее унесли, судя по всему, отправили в лабораторию на исследование по поводу наличия остатков взрывчатого вещества.
Время шло.
Когда стрелки настенных часов показывали начало пятого, полковники стали прощаться, отдавая необходимые распоряжения, и тут дежурный снял трубку и почти сразу передал одному из начальников.
Тот выслушивал долго. Потом начал возмущаться.
Ерохин вновь напряг слух.
— Они там в Питере совсем обнаглели. Сказали, чтобы мы этапировали задержанного в Питер, где он по другому делу проходит. А то дело под контролем Москвы. Сказали, что пришлют бумагу с утра. Послал бы их подальше, но с Москвой ссориться неохота. Себе дороже обойдется. Чего делать будем?
— Может, время потянем?
— Ну, до утра потянем, а что потом? Признания из него до утра выбивать будем — тоже не выход. Потом по часам видно, что это не простой человек. Может, он казачок засланный…
Оба полковника обернулись на прозрачную стену.
Сергей отступил на шаг, показывая, что он не подслушивает чужие разговоры. Отступил, но рукой им помахал.
— Наглая сволочь! — не выдержал один из полковников.
— Как этапировать будем? Ждать, когда за ним транспорт пришлют?
— Да этого придурка участкового везти заставим: он эту кашу заварил — пусть и расхлебывает. А пока суть да дело, давай его сами заведем в кабинет и поговорим по душам. Возьмем на пушку, скажем, что экспертизой установлено его причастие к преступлению. Пусть признается или хотя бы расскажет о том, что ему известно…
Сергей лежал на полатях, когда дверь открылась и заглянул дежурный.
— Ерохин, на допрос!
Его отвели на второй этаж, очевидно, в кабинет начальника отдела. Там уже сидели оба начальника.
— Проходи и садись! — сказал один.
— Насиделся уже, — ответил Ерохин.
— Ну, как знаешь. Тебе и в самом деле долго еще сидеть придется. Твоя причастность к преступлению полностью доказана выводами экспертизы. В сумке найдены следы тротила. Теперь сообщи нам, откуда он там оказался, от кого получил взрывчатку и заказ на этого… как его…
— Хорошо, — согласился Сергей, — расскажу, как на духу. Я работаю на Следственный комитет. Частное агентство — это крыша. Недавно… Буквально вчера было получено агентурное сообщение о готовящемся преступлении. Меня послали это дело пресечь. Но не успел, как видели. Участковый отвлек, я как раз проверял автомобиль на предмет установки взрывного устройства. Не хватило нескольких секунд. Наклонился, чтобы посмотреть под днищем, а тут капитан Колыванов с фонариком… Пока говорили, отошли… Рохель вышел из дома, сел в автомобиль, повернул ключ в замке зажигания, и сразу раздался взрыв. Если не верите моим словам, свяжитесь с начальником управления Следственного комитета по Петербургу полковником юстиции Иваном Васильевичем Евдокимовым. Он мои слова подтвердит, надеюсь. А мне очень стыдно и горько, что я не справился с заданием.