309).
Тон этих разосланных листов был довольно жестким – «нетчикам» предписывалось, чтобы они «почъты свои слали ничим того для и часу означоного омешъкати и его росказанья нашого ослухати ся не смеючи конечъно»310. 9 декабря были разосланы на места и «листы о долъги скарбные» с требованием в кратчайший срок собрать все недоимки, ибо «великие бремена на скарб наш пришли»311.
Увы, но прошлогодняя картина весьма неспешной явки шляхты на «службу земскую» повторилась. Если московские дети боярские, не говоря уже о прочих служилых людях, если и не на все 100 %, то по большей части являлись на место сбора, указанное в присланных грамотах, в срок, то о литовской шляхте этого сказать было нельзя. 6 января 1563 г., когда «тьмочисленная» московская рать собиралась в Великих Луках перед последним броском, из Вильно снова были разосланы «листы военъные». В них хоружим и шляхте сообщалось, что неприятель намерен напасть на Полоцк и Витебск, почему нужно срочно («кгвалътовьная потреба пришла») съезжаться в Минск к гетману. Последний же писал королю, что явка шляхты на сборы никакая, множество служилого люду «в домах своих позоставали ся», почему он «ку посилъку границ г[о]с[по]д[а]ръских и ку всперетью того неприятеля его королевъское милости не мает с ким тягънути». Почему, продолжал Сигизмунд, надо «кликати» и в костелах, и в местах на торгу, и в праздничные дни, и в дни торговые, чтобы каждый, кто считает себя шляхтичем, «наборзе» ехал на «службу его милости г[о]с[по]д[а]ръскую и земъскую до Меньска», «никоторого омешъканья и сплошеньства в том не чинечи и стерегучи се каранья в Статуте на такового писаного»312.
Тем не менее шляхта и на этот раз массово проигнорировала королевский призыв к ее сословной чести – если верить Радзивиллу, то к середине января 1563 г. в Минске под его началом было целых 100 всадников!313
5. Полоцкий поход: начало
Гетман, отписывая королю о сотне всадниках под его началом, конечно, лукавил – только в его собственном почте в 1567 г. было 400 «коней» и 200 драбов с ручницами314.
Тем не менее очевидно, что у него в январе 1563 г., в то время, когда войско Ивана Грозного совершало свой марш по направлению к Полоцку, сколько-нибудь значительных сил не было и воспрепятствовать наступлению московской рати он не мог. Срыв литовской шляхтой мобилизации в конце 1562 – начале 1563 г. означал, что судьба Полоцка была предрешена уже в эти дни и его падение – вопрос только времени. Как это произошло?
Для ответа на этот вопрос вернемся в ноябрьские дни 1562 г. Мы остановились на том, что 30 ноября Иван Грозный в сопровождении блестящей свиты покинул Москву и пошел на свое на дело государское и земское315. С собою Иван взял «непобедимую воеводу чюдотворную икону пречистые Богородици, сиречь Донскую… да пречистую Богородицу чюдотворную Колотцскую и иные многие чюдотворные образы и кресты». Среди них особое место занимал «крест Полотцкий, украшен златом и камением драгим», попавший в Москву после того, как Василий III взял в 1514 г. Смоленск. Ивана также сопровождали в походе епископ Коломенский Варлаам, архимандрит кремлевского Чудова монастыря Левкий и Иосифо-Волоцкого монастыря Леванид «и иных монастырей священников с чюдотворными образы»316. В.М. Воробьев отмечал в этой связи, что подобного рода идеологическая подготовка похода была особенно необходима – «ведь не на „безбожную44 Казань он (Иван Грозный. – В. П.) вел войска, как десять лет назад, а на древнерусский Полоцк, волею судеб ставший литовским»317.
«Взем Бога на помощь» и заручившись благословением митрополита Макария, своего духовного отца и учителя, Иван отбыл из столицы и, как уже было отмечено выше, спустя четыре дня прибыл в Можайск, где сделал остановку на две недели. Все это время он и его «штаб» занимались сложнейшей работой по «устроению полков». Только 18 декабря «царь и великий князь из Можайска к Лукам к Великими для своего дела и земского пошел»318.
Марш к Великим Лукам по заснеженным зимним дорогам занял почти три недели, и в город Иван Грозный прибыл только 5 января 1563 г.319 Город, согласно планам русской «ставки» (термин Ю.Г. Алексеева), в Полоцкой кампании должен был сыграть роль отправной точки для Полоцкого похода. Здесь собирались полки, и отсюда они должны были двинуться к конечной цели. Долгая пауза от прибытия Ивана Грозного в город и выступления рати из него была связана в первую очередь с завершением процесса «устроения полков»320. Прежде всего нужно было дождаться, когда в город подтянутся, как всегда, отстающие обозы, а также те, кто по тем или иным причинам опоздал к месту сбора321. Однако самая главная причина, пожалуй, заключалась в том, что нужно было тщательно продумать все обстоятельства марша от Великих Лук до Полоцка. Главным врагом русского войска в этой кампании были не столько литовское войско, сколько размеры царской рати, характер местности и инфраструктуры на театре военных действий. А.И. Филюшкин верно подметил, что «Россия в казанских кампаниях конца XV – середины XVI в. имела опыт переброски на большое расстояние крупных воинских контингентов»322, однако этот опыт был довольно специфическим. Казань стояла на Волге, а эта великая река представляла собой прекрасную торную дорогу, по которой легко было доставить к самым стенам татарской столицы судовую рать, наряд и необходимые для осады припасы323.
С Полоцком было все намного сложнее. Хотя город и стоял на Западной Двине, русские не могли перебросить по ней судовую рать и наряд так, как они делали в ходе казанских экспедиций. Опыта переброски больших масс ратных людей, обоза и наряда по сухопутью в распоряжении русского командования на то время не было. Ближайшие аналоги, походы Ивана III на Новгород и Василия III на Смоленск, хотя и осуществлялись зимой (кроме похода 1514 г.), однако по масштабу явно уступали Полоцкому походу. К тому же подготовительные работы (ремонт мостов, расширение и приведение в порядок дорог и пр.) могли быть осуществлены только на русской территории324. Не стоит забывать и о том, что, как уже было отмечено выше, Сигизмунд еще осенью 1562 г. разослал приграничным warlord’aM наказ организовать систему сторожей и сделать засеки, затруднив тем самым передвижения войск противника. Одним словом, именно природный фактор, отчасти усиленный деятельностью неприятеля (хотя с трудом верится, что приграничные воеводы, старосты и державцы смогли бы в оставшееся до начала кампании время провести сколько-нибудь серьезные оборонительные работы), должен был стать главным врагом Ивана Грозного и его воинства на пути к Полоцку325.
Сам царь и его воеводы готовились к этому, о чем прямым текстом и сообщает летопись. Еще по прибытии в Великие Луки Иван Грозный расписал «бояр и воевод и детей боярских по полком, и головы с людми и сторожи и дозорщики и все чины полковые служебные устроил и как ему, государю, довлеет». Кроме того, он указал также всему войску «запасы свои и конские» «с собою имати доволно на всю зиму и до весны», поскольку «идти и до Полотцка месты пустыми, тесными и непроходными». И чтобы облегчить движение, Иван «дорогу перед собою велел чистити, а под наряд по рекам мосты делати к городу Невлю велел же, как ему государю мочно идти многоми полки и за ними наряд провадити, а от Невля и до Полотцска, понеже та дорога лесна и тесна (выделено нами. – В. П.)…»326.
Великолукское «устроение полков» включало в себя и разработанный в «ставке» «график» выступления полков из Великих Лук по направлению к Невелю, где должен был состояться новый смотр всего воинства. 8 января 1563 г. «царь и великий князь приговорил со князем Володимером Андреевичем и з бояры итти с Лук с Великих для своего дела и земского на недруга своего литовского короля» следующим порядком. Первым, 9 января 1563 г., Великие Луки покидал Ертаул. 11-го из Лук выступал Передовой полк, на следующий день – полк Правой руки, 13-го – Большой полк и князь Владимир Андреевич со своим двором. Сам Иван со своим полком и двором должен был выступить из Великих Лук 14 января 1563 г., за ним 15 января Луки оставлял наряд (надо полагать, «середней» и «лехкой», поскольку «болшой» наряд отправлялся в путь после всего войска327). И 16 января из Лук уходил покинуть арьергард – полки Сторожевой и Левой руки. При этом на совете было решено, что обозыкоши двинутся каждый за своим полком328.
На совещании 8 января были приняты также решения, имевшие прямое отношение к ведению осады Полоцка. Прежде всего «приговорил царь и великий князь мосты зделати дубовые, с которыми мосты итти пешим людем к приступу Полотцку». Затем по царскому повелению «посмотря по месту, где будет не и станут, туры поставить около Полотцка по дорогам и по полым местом, тын розчетчи повытно по полком, по колку кому доведетца» с тем, чтобы полностью отрезать город от внешнего мира. Наконец, Иван Грозный «велел зделати размыслу и фрязом (инженерам и мастерам – градоимцам. – В. П.) щиты, с которыми итти перед туры и туры за ними ставити». Кроме того, были сделаны и предварительные указание относительно того, как и где становиться полкам вокруг Полоцка по прибытию на место. При этом решено было также выбросить вперед от осадного лагеря на 10–15 верст сторожевые заставы с тем, чтобы неприятель не смог застать врасплох русские полки под Полоцком329.
9 января войско тронулось в путь. Обращает на себя внимание тот факт, что, согласно утвержденному «графику», полки со своими обозами должны покидать Великие Луки с интервалами в 1–2 дня – сделано это было преднамеренно, во избежание проблем с организацией марша. Увы, проблем избежать не удалось. С самого начала «путное же царево и великого князя к Полотцску шествие нужно и тихо, потому что царь и великий князь всеми полки шел к Полотцску одною (sic! –